ЧАСТЬ 4

Томас не успел закончить фразу, как Джейсон рванулся к столу.

— Отдайте мне планшет!

Мужчина в тёмном пальто схватил его за плечо.

— Ещё шаг, и я вызываю полицию.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — закричал Джейсон.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — ответил мужчина.

Томас быстро закрыл планшет и убрал его в металлический шкаф.

— Рейчел, оставайтесь рядом со мной.

Я встала, хотя колени дрожали. Медный ключ под воротником ударялся о грудь при каждом вдохе.

Телефон Джейсона зазвонил.

Он посмотрел на экран, и его лицо стало серым.

— Это банк, — прошептал он.

— Ответь, — сказала Эмбер.

— Замолчи.

— Ответь и попробуй ещё раз соврать.

Джейсон принял вызов.

— Доброе утро, господин Миллер, — произнёс женский голос. — Мы приостанавливаем оформление продажи дома. Вы не можете распоряжаться долей госпожи Беннет.

— Это ошибка.

— Нет. Мы получили заявление о мошенничестве и нотариальное заключение.

Он сбросил звонок и бросил телефон на стол.

Потом раздался второй звонок.

Адвокат в тёмном пальто достал папку.

— Джейсон, я больше не представляю ваши интересы.

— Ты нанят мною!

— Был нанят. До тех пор, пока не выяснилось, что вы скрыли от меня поддельные документы.

Джейсон смотрел на него, не моргая.

— Ты обязан сохранять тайну.

— Не когда речь идёт о продолжающемся преступлении.

Я узнала мужчину только тогда, когда он снял очки. Это был Майкл Коллинз, старший брат Эмбер. Тот самый человек, которого Джейсон назвал исчезнувшим в записи.

— Ты должен был быть в другом городе, — прошипел Джейсон.

— Я был. Пока Эмбер не рассказала, что ты сделал.

Эмбер опустила голову.

— Он взял мой телефон, когда я спала. Сохранил переписку с братом и угрожал отправить её мужу, работодателю, всем. Потом сказал, что, если я не помогу ему, Майкл потеряет бизнес из-за его долгов.

— Ты сама согласилась, — сказал Джейсон.

— Да. И теперь я сама всё исправлю.

Томас подключил планшет к большому экрану в кабинете.

На нём появилась запись с камеры в нотариальной конторе. Джейсон сидел напротив нотариуса и держал в руках страницу с моей подписью.

— Вот здесь, — сказал он на записи, — она потом ничего не вспомнит. После свадьбы я объясню, что это была обычная бумага.

В комнате никто не говорил.

Я слышала собственный голос, записанный на другой дорожке. Это было утро перед свадьбой.

— Джейсон, почему ты просишь меня подписать ещё одну форму?

— Банк требует. Просто техническая бумага, любимая.

— Я хочу прочитать.

— Ты мне не доверяешь?

Я закрыла глаза.

Теперь я услышала то, чего тогда не заметила: тихий щелчок, когда он включал запись, и короткий смешок Эмбер за дверью.

Джейсон опустился на стул.

— Рейчел, я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил. Сам.

— Я не хотел причинить тебе вред.

— Ты хотел мой дом.

— Это не одно и то же.

— Для меня теперь одно.

В полдень приехали следователи. Они забрали компьютер Джейсона, бумаги из его машины и телефон Эмбер. Джейсону предъявили обвинение в подделке документов, мошенничестве и попытке незаконно распорядиться чужой собственностью.

Эмбер не арестовали. Она дала показания и передала всю переписку. Её брат подписал отдельное заявление о шантаже.

Я стояла у окна, пока Джейсон проходил мимо меня.

— Ты правда ничего не чувствуешь? — спросил он.

Я посмотрела на его руки.

Они больше не дрожали.

— Чувствую. Просто это уже не любовь.

Через три дня суд запретил Джейсону приближаться ко мне и распорядился сохранить дом за мной до окончания разбирательства. Банк отменил продажу. Поддельную страницу признали недействительной.

Но самое тяжёлое произошло вечером, когда Томас пригласил меня в кабинет и включил последнюю запись.

На ней Джейсон говорил с Эмбер после свадьбы.

— К утру она уйдёт. Она слишком гордая, чтобы остаться после такого.

Эмбер спросила:

— А если она заберёт планшет?

— Она даже не знает, что там искать.

Джейсон рассмеялся.

Я слушала его голос и впервые услышала его со стороны.

Он звучал не как мой муж.

Он звучал как чужой человек, который случайно надел его лицо.

В ту ночь я вернулась в дом одна. В прихожей всё осталось так, как было после свадьбы: коробки с подарками, засохшие лепестки и фотография на камине, где Эмбер стояла рядом со мной, поправляя фату.

Я сняла фотографию с рамки.

На стене остался светлый прямоугольник.

В гостевой комнате лежала её забытая серьга. Я положила её в конверт и передала следователю. Потом сняла покрывало с кровати и открыла окно.

Комната пахла чужими духами.

Я проветривала её до рассвета.

Через шесть недель заседание закончилось мировым соглашением по гражданскому делу. Джейсон отказался от любых прав на дом, вернул деньги, которые успел вывести со счёта, и получил условный срок по делу о мошенничестве. Эмбер обязали выплатить часть ущерба и пройти общественные работы.

Я не радовалась.

Наказание не вернуло мне ночь свадьбы. Не стерло три года доверия. Не сделало ложь менее настоящей.

Но впервые за долгое время я перестала ждать, что кто-то другой разрешит мне уйти.

Через четыре месяца я переехала в маленький город у озера. Сняла квартиру над книжной лавкой и устроилась реставрировать старые фотографии. По утрам я открывала ставни, ставила чайник и слышала, как внизу продавец переставляет книги на полках.

Мама приезжала по субботам.

Она привезла мне горшок с мятой и новую занавеску для кухни.

— Ты стала тише, — сказала она однажды.

— Это плохо?

— Нет. Раньше ты молчала, потому что боялась сказать лишнее. Теперь ты молчишь, потому что тебе нечего доказывать.

Я улыбнулась.

На холодильнике висел рисунок моей племянницы Софи. Она нарисовала дом, озеро и женщину с длинным коричневым шнурком на шее.

— Это ты? — спросила я.

— Да. А ключ у тебя, чтобы никто не забрал дом.

Я прикоснулась к рисунку.

Ключ всё ещё был со мной.

Я не хотела забывать, как легко можно отдать свою жизнь человеку, который говорит правильные слова. Но теперь он больше не был знаком страха. Он стал знаком двери, которую я открыла сама.

В начале зимы мне пришло письмо от Джейсона.

Он написал, что завершил лечение, всё понял и хочет встретиться. Внизу стояла фраза: «Я всё ещё люблю тебя».

Я прочитала письмо дважды.

Потом позвонил Томас.

— Хотите, чтобы я передал ему официальный ответ?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

Я написала всего одну строку.

«Я больше не живу там, где ты меня оставил».

И отправила письмо.

Через минуту пришёл ответ.