Меня нашли без сознания в горном ущелье, но стоило медику перевернуть винтовку, как он резко побледнел

Первым, что спасатели заметили под снегом, была не кровь на моих волосах, а винтовка, которую я обнимала обеими руками.

— Здесь кто-то есть! — крикнул Грейди, спускаясь по ледяному склону.

Я слышала его словно из-под воды. Где-то рядом скрипели ремни носилок, хрустел снег, а ветер бился о камни с таким звуком, будто хотел расколоть гору. Моё правое плечо горело. Левая ступня давно перестала ощущать холод, и это пугало сильнее самой боли.

— Женщина, около тридцати, — сказал молодой медик. — Дыхание почти отсутствует.

— Пульс есть?

— Очень слабый.

Грейди прижал пальцы к моей шее, и я заставила себя не провалиться окончательно. Не потому, что верила в спасение. Просто отец когда-то сказал: «Пока слышишь голос, отвечай ему дыханием».

— Переохлаждение, обезвоживание, возможно, заражение, — проговорил Грейди. — Разрез на боку глубокий. Осторожно, не трогай винтовку.

— Она держится за неё даже без сознания.

— Тогда сначала спасаем руки.

В тот момент я почувствовала, как чужие пальцы пытаются разжать мои. Один за другим. Медленно. Бережно. Но внутри меня поднялась паника, и я сжала приклад ещё сильнее.

— Спокойно, — прошептал Грейди. — Мы не враги.

Если бы он знал, сколько раз я слышала эту фразу перед выстрелом, он бы не произносил её так уверенно.

На винтовке не было ни номера части, ни моей фамилии. Только маленький латунный компас без стрелки, прикреплённый к ремню тонкой проволокой. Отец подарил его мне в день, когда я впервые попала в цель на другом берегу озера Флэтхед.

«Стрелка иногда ломается, Марло, — сказал он тогда. — Но направление всё равно можно выбрать».

Грейди перевернул оружие, чтобы снять ремень.

И замер.

На деревянном прикладе был вырезан ворон с расправленными крыльями, заключённый в восемь лучей компаса.

— Я знаю этот знак, — тихо сказал он.

— Откуда?

— Три недели назад в долине Вдовы погибли бы четырнадцать бойцов. Но кто-то вывел их оттуда.

— Кто-то?

Грейди посмотрел на моё лицо.

— Женщина-медик. Она взяла винтовку погибшего стрелка и сняла наблюдателя с хребта. Потом исчезла.

— Вы думаете, это она?

— Я не думаю. Я уверен.

Я хотела открыть глаза, но передо мной возникло другое утро: сосны у озера, запах дыма, отец в старом свитере и мишень, которую я снова поразила слишком поспешно.

— Левее, — сказал он тогда.

— Я знаю.

— Если знала, зачем стреляла?

— Хотела закончить урок.

Он засмеялся, но улыбка исчезла, когда за домом хлопнула дверь. Отец резко повернул голову. В его руке уже был нож.

— Марло, если когда-нибудь увидишь этот знак не на моей винтовке, уходи. Не задавай вопросов. Просто уходи.

Я никогда не спросила почему.

До той ночи, когда наш командир приказал мне оставить четырнадцать человек в ущелье.

— Носилки! — крикнул молодой медик сверху.

Грейди наклонился ко мне.

— Кто вы?

Мои губы не слушались. Я попыталась сказать «не верьте им», но выдохнула только хрип.

Он осторожно отцепил латунный компас от ремня, и в этот момент из кармана моей разорванной куртки выпала узкая водонепроницаемая папка.

Грейди поднял её, увидел сургучную печать и протянул руку к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…Его пальцы остановились в миллиметре от застёжки.

— Не здесь, — сказал Грейди. — Сначала доставим её наверх.

— Но если внутри сведения о личности…

— Если она жива, это её вещь. Понял?

Меня подняли на носилки в семь сорок две утра. Ветер рвал фольгу термоодеяла, снег забивался под воротник, а латунный компас лежал у меня на груди, холодный и тяжёлый. Я смотрела на него и вспоминала отца.

В двенадцать лет я думала, что он учит меня стрелять.

В двадцать девять я поняла: он учил меня возвращаться.

В полевом пункте, через сорок минут, меня подключили к кислороду. Медсестра выстригла волосы вокруг раны, врач поставил капельницу, а Грейди всё время стоял у двери.

— Имя? — спросил врач.

Я промолчала.

— Она слышит нас, — сказал Грейди.

— Тогда пусть отвечает.

Я открыла глаза.

— Марло Синклер.

Врач взглянул на планшет.

— В списках такой нет.

— Потому что я не должна быть в списках.

В палатку вошёл майор Эдриан Восс. Его ботинки были чистыми, хотя снаружи бушевала метель. Это я заметила первой.

— Все выйдите, — приказал он.

Грейди не двинулся.

— Пациентка нестабильна.

— Я сказал выйти.

— А я сказал, что она может умереть.

Восс посмотрел на него так, будто смерть была неудобной бумажной процедурой.

— Марло, вы покинули пост без разрешения. Вы украли оружие и уничтожили связь. Где остальные?

— Живы.

— Это не ответ.

— Для вас — единственный.

Его лицо стало неподвижным.

— Вы не понимаете, во что вмешались.

— Я понимаю, что четырнадцать человек получили приказ идти в огонь без прикрытия.

— Вы обвиняете офицера?

— Я называю то, что видела.

Восс резко повернулся к Грейди.

— Эта женщина не медик. Она самозванка, проникшая в закрытую операцию.

Я попыталась подняться, но бок пронзила боль.

— Тогда почему ваши люди звали меня по имени?

В палатке стало тихо.

Грейди посмотрел на Восса.

— Какому имени?

— Призрак, — прошептал я.

Восс шагнул ближе.

— Вы бредите от жара.

— Нет. Я помню всё.

Он наклонился, и я почувствовала запах дорогого мыла, совершенно неуместный среди йода и крови.

— Где карта?

— Какая карта?

— Та, которую вы забрали у капитана Рида.

Имя заставило его впервые моргнуть.

Капитан Рид был одним из четырнадцати. Именно он передал мне маленькую карту памяти перед тем, как закрыть огонь на перевале. Я спрятала её не в папке. Я проглотила корпус, когда услышала приближение вертолётов.

Восс не знал этого.

Но он знал, что карта существовала.

Грейди резко встал между нами.

— Выйдите.

— Майор, — сказал врач, — если вы продолжите давить на пациентку, я вызову начальника смены.

Восс поправил перчатку.

— Она не доживёт до допроса.

— А если доживёт? — спросил Грейди.

Восс улыбнулся.

— Тогда ей будет что объяснить.

После его ухода я сжала пальцы на простыне.

— Папка не для них, — прошептала я.

— Для кого?

Я посмотрела на латунный компас.

— Для тех, кто ещё верит записи.

Грейди достал папку из металлического ящика. На печати был тот же ворон, но под ним стояла дата, которой не существовало в официальных документах.

— Что внутри?

— Доказательство, что мой отец не погиб пятнадцать лет назад.

Грейди побледнел.

— Ваш отец — Холт Синклер?

Я кивнула.

— И если вы вскроете эту папку, майор Восс поймёт, что я нашла его раньше, чем он нашёл меня.

В этот момент снаружи раздался шум вертолёта, хотя из-за шторма ни один борт не должен был подниматься в воздух…

ЧАСТЬ 3

…Вертолёт сел прямо на площадку, забросав палатку снегом и мелкими камнями.

Дверь распахнулась, и внутрь вошла женщина в тёмной форме без знаков различия.

— Я полковник Елена Рид, — сказала она. — Где Марло Синклер?

Грейди не отступил.

— Кто вас вызвал?

— Капитан Томас Рид. Три недели назад. Перед тем как исчезнуть.

Моё сердце ударило так сильно, что датчик на пальце запищал.

— Он жив? — спросила я.

Елена посмотрела на меня.

— Да. Но времени мало.

Она закрыла дверь палатки и взяла папку. Сургуч треснул под лезвием маленького ножа. Внутри лежали три листа, фотография и тонкий металлический носитель, спрятанный в подкладке.

— Это всё? — спросил Грейди.

— Главное — запись.

Елена вставила носитель в защищённый проигрыватель. Сначала раздался треск ветра. Потом голос Восса.

— Группа входит в долину в двадцать два ноль-ноль. Поддержку не давать.

Другой голос спросил:

— Но там четырнадцать человек.

— Они должны исчезнуть вместе с целью.

Я закрыла глаза. Я помнила этот разговор. Тогда я сидела за каменной стеной и думала, что слышу помехи.

Запись продолжилась.

— А если Синклер вмешается?

— Она не знает, что её отец работал на нас. И не узнает. После операции объявите её погибшей.

Грейди выругался.

Елена остановила запись.

— Теперь объясните всё.

Я повернула голову к ней.

— Мой отец был разведчиком. Пятнадцать лет назад он обнаружил, что Восс продаёт маршруты и координаты частным военным подрядчикам. Холт собирался передать доказательства, но исчез. Мне сказали, что он погиб при обрушении туннеля.

— Он выжил, — сказала Елена. — И всё это время собирал материалы.

— Где он?

Елена не ответила сразу.

— В плену у людей Восса. Его держат в старом карьере на северном склоне.

Я попыталась сесть.

— Сколько у нас времени?

— Меньше трёх часов.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому что капитан Рид вывел четырнадцать бойцов из долины и передал мне координаты. Но Восс узнал о записи. Он отправил людей за вами, чтобы уничтожить единственное доказательство.

В палатку ворвался молодой связист.

— Майор Восс закрыл периметр. Его люди требуют передать пациентку.

Грейди посмотрел на Елену.

— Она не переживёт дорогу.

— Тогда повезём её вместе с нами, — сказала я.

— Вы едва дышите.

— Мой отец пятнадцать лет ждал, пока я его найду. Я не собираюсь снова опоздать.

Елена положила передо мной фотографию. На ней был Холт, худой, седой, с перевязанным лицом. На обороте рукой отца было написано: «Марло, если ты это читаешь, значит, я наконец перестал убегать».

Я провела пальцем по чернилам, и внутри меня что-то сломалось. Не от боли. От надежды.

Снаружи раздался первый выстрел.

Врач побледнел.

— Они стреляют по палатке.

Грейди схватил аптечку.

Елена убрала запись в нагрудный карман.

— Есть запасной выход?

— Под полом, — ответил Грейди.

Я сжала латунный компас. Стрелки не было, но направление я знала.

Мы почти добрались до люка, когда рация на столе ожила голосом Восса.

— Марло, — сказал он спокойно. — Если хочешь увидеть отца живым, выйди одна. Иначе через десять минут он умрёт.

Елена посмотрела на меня.

— Не слушайте его.

Но в рации вдруг раздался другой голос.

— Дочка, не выходи.

Я узнала его сразу.

Холт был жив.

А затем Восс добавил:

— И ещё кое-что. Мы нашли место, где он спрятал остальные доказательства. Если вы не выйдете, мы сожжём дом у Флэтхед вместе со всем, что там осталось…