ЧАСТЬ 4
…я передала телефон детективу Льюису, и в машине сразу стало тесно от тишины.
Дождь барабанил по крыше так громко, будто кто-то снаружи требовал впустить его внутрь.
— Сообщение пришло только что? — спросил детектив.
— Три минуты назад.
— Вы знаете номер?
— Нет. Но это Брент. Он писал так, будто имеет право решать, кто увидит нашу дочь.
Дженнифер попросила меня не отвечать. Детектив снял копию сообщения, а затем позвонил в отдел.
— Нам нужен срочный запрос оператору и наряд к дому Харпер, — сказал он. — И проверьте аэропорт. Муж находится в Майами, но кто-то мог остаться в Боулдере.
Молли крепче прижала к себе детскую сумку.
— Мы поедем ко мне?
— Нет, — ответил детектив. — Сначала в безопасное место.
Я посмотрела на Айви. Она спала, уткнувшись щекой в одеяло с серебряной луной, и её дыхание было единственным спокойным звуком в этой машине.
Через сорок минут мы приехали в квартиру Дженнифер, расположенную над её конторой. Там пахло мятным чаем и бумагой. На диване лежал плед, а у окна стояла маленькая лампа, отбрасывая жёлтый круг на пол.
Брент звонил каждые пять минут.
Потом позвонила Дайан.
— Тесса, ты совершаешь страшную ошибку, — сказала она.
— Вы с сыном украли у меня деньги.
— Это были семейные расходы.
— И подготовили ложное заявление против меня.
— Ты после родов не в себе.
Я передала телефон Дженнифер. Она включила громкую связь и начала записывать.
— Дайан, — сказала она, — сейчас каждый ваш звонок фиксируется. Рекомендую молчать.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь, — прошипела Дайан.
— Понимаем, — ответила Дженнифер. — С женщиной, которая оставила мать с новорождённым ребёнком на улице, пока её сын пытался присвоить имущество.
Дайан бросила трубку.
Через час пришёл ответ от оператора. Угрожающее сообщение отправили с номера, зарегистрированного на фирму, которой владел Брент. Но сам телефон находился не в Майами.
Он был в доме.
Полиция приехала на Редвуд-Крест-драйв в половине одиннадцатого вечера. В кладовой под лестницей нашли водителя, который работал на Дайан. Он признался, что получил приказ следить за мной и отправить сообщение, если я подпишу продажу.
— Брент не писал? — спросила я.
— Он продиктовал текст по телефону, — сказал водитель. — Сказал, что вы испугаетесь.
Я не почувствовала удовлетворения. Только усталость.
На следующий день мы встретились с Брентом по видеосвязи в кабинете Дженнифер. Он был в гостиничном номере в Майами. Его лицо осунулось, рубашка была расстёгнута у воротника, а на столе стоял нетронутый стакан воды.
— Тесса, отмени продажу, — сказал он.
— Деньги уже на защищённом счёте.
— Ты разрушишь нашу семью.
— Ты начал разрушать её до рождения Айви.
— Я могу всё объяснить.
Дженнифер включила запись с кухни.
Из динамиков прозвучал его собственный голос: «Я запру её снаружи, и она сама прибежит подписывать бумаги».
Брент замер.
Он услышал свои слова целиком. Без музыки, без оправданий, без возможности перебить меня.
— Это монтаж, — прошептал он.
— Серверная копия заверена, — сказала Дженнифер.
— Тесса, ты знаешь, что я не имел в виду.
— Нет. Теперь я знаю ровно то, что ты имел в виду.
Он посмотрел в сторону, где, вероятно, стояла его мать.
— Дайан сказала, что всё законно.
— Ты взрослый человек, Брент.
— Я твой муж.
— Был.
После этого его адвокат попросил отдельную беседу со мной.
— Я не могу продолжать представлять мистера Харпера, — сказал он. — Он скрыл от меня записи и переводы. Если он хочет избежать обвинений, ему придётся сотрудничать со следствием.
Брент вскочил.
— Вы не можете меня бросить!
— Могу. И уже сделал это.
Через три дня суд отказал Бренту во временной опеке. Врач признался, что Дайан предложила ему деньги за нужное заключение. Банк заморозил счета компании, а следствие предъявило Бренту и Дайан обвинения в мошенничестве, подделке документов и незаконном вмешательстве в дела ребёнка.
Я продала особняк Эллиоту. Позже узнала, что покупателем был фонд, который превращал большие дома в безопасные квартиры для матерей с детьми. Впервые за долгое время мне понравилось, что стены, построенные моими деньгами, будут защищать кого-то ещё.
В кладовой дома осталась одна вещь — одеяло Айви с серебряной луной. Я заметила его, когда забирала последние коробки. Оно лежало на полке рядом с детскими книгами, будто дом сам не хотел отпускать нас.
Я забрала его.
Через два месяца после суда мы с Айви переехали в небольшой домик в Форт-Коллинзе. Там не было мраморной лестницы, зато утром солнце попадало прямо на кухонный стол. Я снова начала работать, сначала по два часа в день, пока Айви спала рядом в переносной кроватке.
Молли приходила по средам и приносила суп. Дженнифер звонила по пятницам. Мы больше не обсуждали Брента за завтраком.
Однажды в ноябре выпал первый снег.
Айви уже научилась ходить вдоль дивана. Она схватила карандаш и нарисовала на листе кривую жёлтую луну.
— Это дом, — сказала я.
Она посмотрела на рисунок и засмеялась.
— Мама.
Через неделю пришло письмо от Брента. Он писал, что осознал ошибки, что Дайан разрушила его жизнь, что он всё ещё любит меня и хочет хотя бы иногда видеть дочь.
Я перечитала письмо один раз.
Потом ответила: «Встречи с Айви возможны только через суд и при соблюдении всех условий безопасности. Возвращаться к прежней жизни я не буду».
Он прислал ещё одно сообщение.
«Ты правда ничего ко мне не чувствуешь?»
Я долго смотрела на экран. Когда-то такой вопрос разорвал бы меня пополам.
Теперь я просто выключила телефон.
В тот вечер Айви уснула у меня на руках. Я накрыла её тем самым одеялом с серебряной луной и поставила рядом чашку остывающего чая.
За окном тихо падал снег.
Я больше не стояла перед закрытой дверью.
Я сама выбрала, куда идти.
Пропустили начало?
