ЧАСТЬ 4

Елена вызвала машину, а я прижала Лео к себе и впервые за весь день позволила себе испугаться по-настоящему.

В квартиру мы приехали через двадцать минут.

Дверь была открыта.

На полу лежала перевёрнутая вешалка, у стены валялась сумка Лео, а жёлтый брелок в виде автобуса оторвался от ремешка и блестел под светом люстры.

— Оставайтесь за мной, — сказала Елена.

— Это мой дом.

— Теперь это место преступления.

Из кабинета донёсся шум.

Мы вошли и увидели Адриана. Он стоял у книжного шкафа, держа в руках металлическую коробку с резервными носителями. На его лице не осталось ничего от самоуверенного руководителя.

— Отдай коробку, — сказала Елена.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь.

— В отличие от тебя, я знаю, что все копии уже переданы следователю.

Адриан перевёл взгляд на меня.

— Валерия, ты должна выслушать меня.

— Я слушала тебя пять лет.

— Я не хотел причинить вред Лео.

— Ты назвал его глупым перед судьёй.

— Я был в ярости.

— Ты пять лет не приходил на его обследования.

— Я не понимал, что с ним делать.

— Ты понимал, что он мешает твоей новой жизни.

Он замолчал.

Елена забрала коробку и позвонила в полицию.

Адриан попытался вырваться, но сил у него уже не было. Он опустился на край стола и прикрыл лицо ладонями.

Через десять минут в квартиру вошли двое следователей.

Один из них показал постановление на обыск.

— Господин Вега, вы задержаны для дачи показаний по делу о хищении средств, подделке документов и давлении на свидетеля.

— На какого свидетеля? — хрипло спросил Адриан.

Следователь посмотрел на Лео.

— На ребёнка, который сохранил больше доказательств, чем весь ваш отдел безопасности.

Адриан взглянул на сына.

— Лео, скажи им, что ты ошибся.

Лео спрятался за мою руку.

Я не сказала ему ничего.

Раньше я постоянно спасала Адриана от последствий его поступков. Объясняла его грубость усталостью. Его отсутствие — работой. Его ложь — страхом потерять бизнес.

В тот вечер я впервые ничего не объяснила.

Следователь включил запись из кабинета.

Голос Адриана наполнил комнату.

«Он почти не говорит. Ему никто не поверит».

Адриан слушал собственные слова, стоя посреди разгромленного кабинета.

Он побледнел.

— Вы не можете использовать запись без разрешения.

— Вы сами оставили включённую камеру, — ответил следователь. — И в кадре видно, как вы обсуждаете перевод денег.

Слова вернулись к нему, только теперь они звучали не из его уст, а из динамика ноутбука.

«Если Валерия начнёт задавать вопросы, скажем, что деньги уходят на лечение».

Камилла приехала через час вместе с адвокатом.

Но адвокат даже не вошёл в кабинет.

— Я отказываюсь представлять господина Вегу, — сказал он. — После того, что я увидел, это невозможно.

Камилла начала плакать.

— Адриан, скажи им, что квартира моя.

— Я купил её для тебя.

— Ты говорил, что она оформлена на фирму.

— Я не помню.

— Теперь вспомни!

Следователь открыл папку.

— Квартира арестована как имущество, приобретённое на похищенные средства.

Камилла замолчала.

Потом сняла с пальца тонкое кольцо и положила его на стол.

— Я больше ничего не знаю.

Адриан посмотрел на неё с таким выражением, словно впервые понял, что одинок.

Я отвела Лео в его комнату.

На полке стояли деревянные кубики, маленький поезд и коробка с карандашами. Кровать была аккуратно заправлена, но шкаф оказался пустым: Адриан забрал оттуда все подарки, которые когда-то сам покупал сыну, чтобы не оставлять следов в доме.

Только фотографию с первого дня сада он не заметил.

На снимке Лео улыбался, прижимая к груди жёлтый автобусный брелок. Рядом стояла я. Адриан был в кадре, но смотрел не на нас, а в телефон.

Я сняла фотографию со стены.

— Мама, он теперь уйдёт навсегда?

— Возможно.

— А мы будем бояться?

Я присела перед ним.

— Нет. Теперь мы будем говорить правду сразу.

Следующие недели прошли в звонках, допросах и бумагах.

Совет директоров подтвердил хищение. Финансовая проверка обнаружила десятки фиктивных договоров, переводы через благотворительный фонд и оплату личных расходов Адриана со счетов компании.

Камилла заключила соглашение со следствием и призналась, что подписывала документы по его приказу.

Адриан пытался вернуть контроль.

Сначала он звонил мне ночью.

— Валерия, я могу всё исправить.

— Нет.

— Мне нужно увидеть Лео.

— Он не хочет.

— Он мой сын.

Я закрыла глаза.

— Ты сам отказался от него в суде. Теперь уважай его страх.

Потом он прислал адвоката.

Потом письмо.

Я не отвечала.

Через два месяца состоялось заседание по делу. Адриана признали виновным в хищении средств и подделке документов. Он получил срок, обязан был вернуть деньги, а его доля в компании ушла на погашение ущерба.

Я не присутствовала на оглашении приговора.

В тот день мы с Лео были в другом городе.

Я устроилась специалистом по проверке договоров в небольшой строительной фирме. Работа была не такой роскошной, как жизнь рядом с Адрианом, зато каждое утро я знала, за что получаю деньги.

Мы сняли светлую квартиру возле парка.

Лео начал заниматься с педагогом, который не требовал от него быть похожим на других детей. Он по-прежнему говорил мало, но теперь сам задавал вопросы.

Однажды в ноябре мы шли по аллее, и первый снег лёг на капюшон его куртки.

— Мама, если человек сделал плохой выбор, он может сделать хороший?

— Может.

— А если не хочет?

Я посмотрела на него.

— Тогда мы не можем выбирать за него.

Лео подумал и кивнул.

Вечером он нарисовал нашу новую квартиру. На рисунке были мы вдвоём, большое окно и жёлтый автобус на полке.

— Это не автобус, — сказал он. — Это память о том, что мы уехали.

В декабре пришло последнее сообщение от Адриана.

«Я понял, что потерял. Дай мне один шанс поговорить с Лео».

Я долго смотрела на экран.