Моя дочь закричала при виде татуировки медсестры, а когда я запер дверь, её лицо внезапно побледнело

В реабилитационном зале моя дочь закричала так, будто снова увидела убийцу матери, а через секунду сердце на мониторе сорвалось в безумный ритм.

— Отключите систему! — крикнул доктор Митчелл.

Элли дёрнулась внутри металлического каркаса. Ремни впились в её худые плечи, датчики отлетели на пол и зазвенели, как мелкие монеты. Два года она не произносила ни слова. Два года отвечала мне только взглядом.

Но теперь она кричала.

— Не трогай меня! Не трогай!

Медсестра Саманта Броуди отступила к раковине. Чёрный рукав её формы был разорван, и на предплечье открылась выцветшая татуировка: морской компас, расколотый посередине, с толстыми чёрными полосами под ним и сломанной стрелкой, указывающей на юго-запад.

Я видел этот рисунок сотни раз.

Элли нарисовала его после нападения на наш дом. Тогда она ещё могла пользоваться системой, которая превращала движение глаз в линии. Я показывал рисунок полиции, военным аналитикам и частным детективам. Никто не узнал знак. Никто не нашёл человека, который носил его.

Пока он не появился на руке медсестры, стоявшей в полуметре от моей дочери.

— Папа… — Элли задыхалась. — Он был там.

Я нажал кнопку аварийной блокировки. Дверь закрылась с тяжёлым щелчком.

Доктор Митчелл резко повернулся ко мне.

— Дэвид, откройте дверь. Ей нужна помощь.

— Сначала снимите её с каркаса.

— Вы не врач.

— А вы не были в том доме, когда убивали мою жену.

Он замолчал. Я не сводил глаз с Саманты.

Она прижалась спиной к шкафчикам. На пол упала маленькая металлическая заколка, которой она обычно убирала волосы. Заколка покатилась и остановилась у её ботинка.

— Покажите руку, — сказал я.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Уберите ладонь с татуировки.

— Дэвид, я правда не знала, кто вы.

— Зато моя дочь знала, кто вы.

Элли снова задрожала. Её пальцы сжались внутри фиксирующих перчаток.

— Человек в маске… — прошептала она. — У него был такой знак.

Саманта закрыла глаза.

Я сделал шаг к ней.

— Кто дал вам эту татуировку?

Она посмотрела не на меня, а на медицинский столик. Там лежал её телефон, прикрытый белой салфеткой. Саманта едва заметно потянула руку в его сторону.

— Не двигайтесь, — предупредил я.

— Вы не понимаете. Если я сейчас не позвоню, они узнают, что всё сорвалось.

— Кто они?

Снаружи в коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то дёрнул закрытую ручку двери.

Саманта побледнела.

— Уже поздно, — прошептала она.

Я поднял с пола заколку и сжал её в кулаке, будто это могло удержать комнату от нового взрыва.

За дверью раздался мужской голос:

— Откройте. Это служба безопасности.

Доктор Митчелл посмотрел на меня.

— Дэвид, если вы не откроете, они вызовут полицию.

— Пусть вызывают.

Я наклонился к Элли.

— Доченька, посмотри на меня. Ты в безопасности.

Она смотрела поверх моего плеча — на Саманту. Потом медленно подняла руку и указала на телефон под салфеткой.

— Там… — выдохнула она. — Там голос.

Саманта закрыла лицо ладонями.

— Я не хотела причинить ей вред, — сказала она. — Клянусь.

— Тогда скажите правду.

— Если скажу, вы не выпустите меня.

— Если не скажете, я сам передам вас полиции.

За дверью снова ударили.

Саманта вытерла слезу, опустилась на колени и потянулась к телефону. Её пальцы почти коснулись салфетки, когда замок двери начал медленно поворачиваться с другой стороны…

ЧАСТЬ 2

Замок повернулся ещё раз, и дверь приоткрылась на толщину пальца.

— Отойдите от медсестры! — приказал мужчина из коридора.

Я узнал голос. Это был начальник охраны центра, Рональд Пирс. Он всегда улыбался слишком широко и носил на поясе связку ключей, которые звенели при каждом шаге.

— Никто не войдёт, пока моя дочь подключена к этой машине, — сказал я.

— Ваша дочь в истерике. Вы создали опасную ситуацию.

— Я создал её или татуировка на руке вашей сотрудницы?

За дверью стало тихо.

Саманта воспользовалась паузой. Она резко схватила телефон, сорвала с него салфетку и бросила его мне.

— Откройте запись, — сказала она. — Только не через сеть.

Я поймал аппарат. Экран был разбит в углу, но устройство работало. В папке без названия лежал один звуковой файл.

— Что это?

— То, что осталось от ночи нападения.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холод.

— Вы были у моего дома?

— Нет.

— Тогда откуда у вас запись?

— Потому что я искала её два года.

Доктор Митчелл смотрел на Саманту так, будто видел впервые.

— Вы сказали, что работали в госпитале четыре года.

— Работала.

— И вы скрывали запись от полиции?

— Я пыталась передать её, но меня предупредили, что Элли умрёт, если я это сделаю.

Дверь снова задрожала от удара.

— Саманта, откройте! — крикнул Пирс.

Она вздрогнула.

Я поднёс телефон к колонке. Сначала раздался шум ветра, потом треск стекла. Женский голос закричал. Это была Мария.

Моя жена.

Я не слышал её голоса с той ночи. Память ударила сильнее любого выстрела: тёплая кухня, чашка с отколотой ручкой, красный шарф Марии на спинке стула.

— Выключите, — прошептал доктор Митчелл.

— Нет.

В записи Мария сказала:

— Мы не знаем, где он. Уходите из дома!

Затем раздался детский крик. Голос Элли, совсем маленькой.

— Папа скоро придёт!

После этого мужской голос произнёс:

— Твой отец уже не вернётся.

Я едва удержал телефон.

Элли начала плакать, но не от страха. Она смотрела на меня и сжимала губы, будто пыталась вытолкнуть из памяти ещё одно слово.

— Ты знаешь его? — спросил я Саманту.

Она кивнула.

— Это мой брат.

За дверью Пирс выругался и снова ударил по замку.

— Его зовут Оуэн Броуди. Он работал на частную охранную фирму, которая брала заказы у людей, не желавших оставлять имена в документах. Их знак — этот компас.

— Почему он напал на мою семью?

Саманта посмотрела на Элли.

— Потому что ваш брат по службе украл данные, которые они хотели получить от вас.

— У меня не было никаких данных.

— Вы так думали.

Доктор Митчелл медленно отступил от пульта.

Я заметил это движение.

— А вы откуда знаете подробности, Саманта?

Она посмотрела на него, и её лицо изменилось.

— Потому что именно доктор Митчелл нанял меня.

— Что?

— Он сказал, что мне нужно устроиться сюда, следить за Элли и найти рисунок компаса. Он не называл вашего имени. Сказал только, что девочка — единственный свидетель.

Я повернулся к доктору.

— Вы знали о рисунке?

Он поднял руки.

— Это безумие. Я не знаю ни о какой записи.

— Тогда почему вы приказали Пирсу войти?

— Потому что вы заперли помещение.

— А почему Пирс назвал Саманту по имени до того, как я успел объяснить, что произошло?

Митчелл замолчал.

Элли внезапно выпрямилась в ремнях. Её взгляд остановился на двери.

— Он идёт, — сказала она.

— Кто? — спросил я.

Она подняла дрожащий палец.

— Не брат. Другой.

В тот же миг свет в лаборатории погас. Телефон в моей руке погас тоже, а из вентиляции донёсся резкий запах горелой пластмассы.

В темноте Саманта прошептала:

— Они нашли нас.

И где-то рядом щёлкнул затвор оружия…

ЧАСТЬ 3

Щелчок прозвучал совсем рядом, но выстрела не последовало.

Я схватил металлическую стойку и толкнул её к двери. Доктор Митчелл вскрикнул, когда стойка ударилась о его колени. Саманта на ощупь добралась до аварийного фонаря и включила его.

В узком красном свете я увидел Пирса. Он стоял в проёме с пистолетом в руке.

— Опустите оружие, — сказал я.

— Вы не понимаете, во что вмешались.

— Я понимаю только одно: вы пришли не спасать пациентов.

Пирс поднял пистолет.

Саманта бросилась на его руку. Раздался грохот, оружие отлетело под шкаф, а Пирс ударил её в плечо. Я врезался в него всем весом. Мы рухнули на пол, и его ключи рассыпались по плитке.

— Папа! — закричала Элли.

Доктор Митчелл внезапно кинулся не к Пирсу, а к пульту управления. Я увидел его отражение в стекле монитора.

— Не трогайте машину! — крикнул я.

Он нажал кнопку запуска.

Каркас вокруг Элли дёрнулся. Ремни натянулись, её шея резко ушла назад.

Саманта схватила аварийный кабель и выдернула его из стены. Каркас замер.

Доктор Митчелл побледнел.

— Вы только что уничтожили оборудование стоимостью в полмиллиона.

— Зато не уничтожили мою дочь, — ответила Саманта.

Сирены завыли в коридоре. На этот раз настоящие. Пирс перестал сопротивляться, когда в лабораторию ворвались полицейские.

Через двадцать минут мы сидели в соседней комнате. Элли лежала на каталке, укрытая одеялом с маленькими жёлтыми звёздами. Саманта держала повреждённый телефон обеими руками.

— Теперь запись, — сказал я.

— Сначала вы должны знать всё.

— Я ждал два года.

Она кивнула.

— Оуэн пришёл в ваш дом не один. Он был в маске, но я знала его по голосу. Вторым был человек, которого он называл начальником.

— Кто?

Саманта посмотрела на доктора Митчелла за стеклом.

— Он.

Я почувствовал, как в груди проворачивается что-то тяжёлое.

— Доктор был там?

— Да. Он не убивал Марию. Но он стоял в прихожей и требовал, чтобы она отдала носитель.

— Какой носитель?

— Карта памяти, которую вы привезли из своей последней операции. Вы думали, что передали её командованию. Но один файл остался в детском планшете Элли. Мария нашла его первой.

Я вспомнил тот планшет. Красный, с треснувшим уголком. После нападения его не нашли.

— Элли спрятала его?

— Она спрятала карту в игрушке. Оуэн не успел найти её, потому что услышал сирену соседей. Он схватил Элли и бросил её с лестницы, чтобы все решили, будто это несчастный случай. Мария пыталась помешать ему. Митчелл выстрелил.

Мне стало трудно дышать.

— В отчёте не было выстрела.

— Потому что пулю извлекли до приезда полиции. Митчелл имел доступ к нужным людям.

Саманта включила запись.

В комнате снова прозвучал голос Марии:

— Дэвид ничего вам не отдаст. Он знает, что вы продаёте людей.

Митчелл ответил:

— Тогда девочка расскажет всё, когда сможет говорить.

Оуэн засмеялся.

— Она не заговорит.

Запись закончилась звуком падения и долгим детским плачем.

Элли услышала это из соседней комнаты. Её глаза закрылись, а по щекам покатились слёзы.

— Это они, — прошептала она. — Я помню.

Полиция забрала Пирса и Митчелла. Саманту не арестовали. Она передала следователям ещё один файл — список переводов, имена посредников и адрес склада, где Оуэн хранил оборудование.

Я думал, что теперь всё закончилось.

Но в ту ночь, когда мы с Элли уезжали из центра, мой телефон зазвонил с неизвестного номера.

Я ответил.

— Дэвид Кеслер? — спросил незнакомый мужчина.

— Кто говорит?

— Человек, который знает, где сейчас ваш брат по службе.

Я замер.

— Он погиб три года назад.

— Нет. Он жив. И он только что узнал, что Элли заговорила.

Звонок оборвался.

На заднем сиденье Саманта резко повернула голову к окну.

— Почему вы так смотрите?

Она достала из кармана старую фотографию и протянула мне.

На снимке были она, Оуэн и ещё один мужчина. Лица третьего почти не было видно, но на его руке я различил тот же сломанный компас.

— Потому что, — сказала Саманта, — этот человек не был заказчиком.

Она посмотрела на меня.

— Он был вашим командиром…