Я нашёл свою бухгалтершу спящей в запретной спальне, а после её шёпота мой самый верный человек побледнел

Я проснулся от собственного имени, произнесённого женщиной, которая лежала в моей постели и должна была бояться даже смотреть на меня.

— Винсент… не подписывай…

Хлоя Эванс не открыла глаз. Её пальцы сжали край шерстяного одеяла, а на мокрых волосах блестели капли дождя. Я сидел в кожаном кресле напротив кровати, не двигаясь, и чувствовал, как холод от моей одежды пробирается под воротник рубашки.

— Что ты сказала? — спросил я.

Она вздрогнула во сне.

— Не отдавай землю… он знает…

Я поднялся. Доски под сапогами тихо скрипнули, и Хлоя резко проснулась. Несколько секунд она смотрела на меня, не понимая, где находится. Потом увидела широкую кровать, одеяло на плечах и мою руку у кобуры.

Кровь отхлынула от её лица.

— Господин Коста, я…

— Почему ты в моей спальне?

— Я принесла бумаги. Мне сказали ждать вас наверху.

— Кто сказал?

Она села, прижимая одеяло к груди. На белой блузке темнели пятна дождя, а возле манжеты виднелась тонкая разорванная нитка.

— Поли.

Имя моего управляющего прозвучало слишком быстро.

— Поли сказал тебе войти именно сюда?

— Нет. Он сказал, что кабинет наверху. Я ошиблась дверью. Потом началась гроза, я промокла… и, кажется, уснула.

— Ты разговаривала во сне.

Её губы дрогнули.

— Я ничего не помню.

Я подошёл к письменному столу. Папка с земельными актами лежала там, где я её увидел. Рядом стояла моя серебряная чернильница с засохшей полосой чернил на крышке. Под бумагами темнел уголок листа, которого раньше не было.

Я вытащил его.

Это была копия ведомости зимнего фонда.

Десять тысяч долларов были списаны на корм, но подпись получателя принадлежала не поставщику. Она была моей.

Я поднял взгляд.

— Ты принесла это вместе с актами?

Хлоя побледнела ещё сильнее.

— Я не клала этот лист в папку.

Внизу хлопнула дверь.

Мы оба услышали тяжёлые шаги в коридоре. Кто-то поднимался по лестнице, не таясь. Я достал револьвер и встал между Хлоей и дверью.

— Спрячься за шкафом.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я что-то украла.

— Сейчас мне важнее понять, кто вошёл в дом в три часа ночи.

Ручка двери медленно повернулась.

Хлоя прижала ладонь ко рту. Я увидел, как на её пальцах дрожат чернильные пятна. За дверью остановились.

— Винсент, — позвал Поли. — Нам нужно поговорить.

Я не ответил.

— Я знаю, что вы там. Откройте.

Хлоя наклонилась ко мне и прошептала так тихо, что я едва расслышал:

— Если он спросит про красную книгу, не говорите, что я её нашла.

Ручка дёрнулась сильнее. Я посмотрел на неё.

— Какую красную книгу?

За дверью Поли выругался. Затем послышался металлический щелчок.

Хлоя схватила меня за рукав.

— Винсент, он пришёл не за бумагами.

Дверь начала открываться…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и Поли Крейн вошёл с пистолетом в руке.

Он был мокрым до плеч, но его шляпа оставалась сухой. Значит, он пришёл не с улицы. Он уже находился в доме и ждал момента, когда я вернусь.

— Отойдите от неё, — сказал Поли.

Я держал револьвер направленным ему в грудь.

— Ты забыл постучать.

— Я больше не обязан соблюдать ваши правила.

За моей спиной Хлоя спустила ноги на ковёр. Её мокрые туфли оставили на полу две тёмные дуги. Она дышала часто, но уже не выглядела растерянной.

— Поли, — сказал я, — где ты был последние два часа?

— На конюшне.

— В дождь, который льёт с полуночи, и без следов грязи на сапогах?

Он опустил взгляд на свои чистые подошвы. На лице мелькнуло раздражение.

— Вы всегда были подозрительным.

— Именно поэтому я до сих пор жив.

Поли усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Он перевёл пистолет на Хлою.

— Она нашла то, чего не должна была находить.

В комнате стало тесно от тишины.

— Что именно? — спросил я.

— Не слушайте его, — сказала Хлоя. — Он пытается заставить вас поверить, что я причастна.

— Ты работала с ним? — спросил я.

Её глаза вспыхнули.

— Нет.

— Тогда почему ты знаешь про красную книгу?

Хлоя встала. Одеяло соскользнуло на пол, и она осталась в промокшей блузке, прижимая к животу папку.

— Потому что три недели назад нашла в бухгалтерской комнате второй журнал. Красная обложка, металлический уголок, список тайных выплат. Я думала, что это ваши распоряжения.

— А потом?

— Потом увидела подписи. И поняла, что их подделывали.

Поли сделал шаг вперёд.

— Она украла журнал.

— Где он? — спросил я.

Хлоя посмотрела на меня, потом на пистолет.

— Не здесь.

— Хлоя.

— Если я скажу, вы не дадите мне уйти.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Не на неё. На то, что весь мой дом вдруг оказался полон тайных дверей, а человек, которому я доверял двадцать лет, стоял напротив меня с оружием.

— Поли, положи пистолет.

— Вы подпишете акт на северное пастбище, — ответил он. — После этого земля перейдёт покупателю, а долги исчезнут. Если не подпишете, зимний фонд найдут у Хлои. Её пальцы в чернилах, она последняя работала с книгами.

— Ты уже всё подготовил.

— Я подготовил выход для всех.

— Для себя.

Внизу раздался удар. Кто-то толкнул входную дверь, и ветер разнёс по лестнице запах мокрой шерсти.

Поли резко обернулся.

Хлоя воспользовалась мгновением. Она схватила серебряную чернильницу со стола и бросила её в лампу. Стекло лопнуло, комната погрузилась в темноту.

Я услышал выстрел.

Пуля ударила в деревянное изголовье. Хлоя вскрикнула, а я бросился вперёд. Мы столкнулись с Поли у кровати. Его рука ударила меня в плечо, но я перехватил запястье и вывернул оружие.

— Беги! — крикнул я Хлое.

— Нет! Внизу люди Поли!

Снизу донёсся голос старого Бена, конюха, который служил у моего отца:

— Хозяин! Не выходите! Их трое!

Поли вырвался и отступил к окну.

— Вы не понимаете, Коста. Если вы не подпишете, погибнет не только ваше ранчо.

— Кто покупатель?

Он посмотрел на папку в руках Хлои.

— Спросите у неё, почему её отец когда-то ушёл с этой земли.

Хлоя замерла.

Я увидел, как её лицо изменилось.

— Ты знал моего отца? — спросила она.

Поли улыбнулся.

— Я знал, за что его выгнали.

Он дёрнул оконную раму. Снаружи гремел дождь, внизу чернела крыша конюшни.

— И если хотите узнать, кто на самом деле украл деньги, найдите старого Марлоу в заброшенной коптильне. Но до рассвета он может не дожить…

ЧАСТЬ 3

Поли исчез в дождевой темноте, спрыгнув на крышу конюшни. Я хотел броситься следом, но Хлоя схватила меня за руку.

— Он ведёт вас к Марлоу.

— Ты знаешь, кто это?

— Бывший счетовод вашего отца.

Внизу Бен и двое работников заперли людей Поли в кладовой. Никто не стрелял. Никто не задавал вопросов. На ранчо все понимали: ночь только началась.

Мы с Хлоей добрались до заброшенной коптильни в половине четвёртого. Дождь барабанил по жестяной крыше, а внутри пахло пылью, старым дымом и мокрой верёвкой.

Марлоу сидел на перевёрнутом ящике. Старик держался за бок, но кровь на рубашке уже почти высохла.

— Вы пришли поздно, Коста, — сказал он.

— Поли тебя ранил?

— Пытался заставить меня отдать книгу.

Хлоя опустилась рядом с ним.

— Где она?

Марлоу посмотрел на неё и горько усмехнулся.

— Твой отец прятал её не хуже меня.

Я резко повернулся к Хлое.

— Что он имеет в виду?

Она достала из-под блузки маленький ключ на медной цепочке.

— Мой отец, Томас Эванс, был бухгалтером у вашего отца. Двадцать лет назад он обнаружил, что Поли Крейн вывозит деньги через фиктивные поставки. Томас хотел рассказать об этом вашему отцу.

— Почему он ушёл?

— Потому что Поли обвинил его в краже. А ваш отец поверил не ему, а Поли.

Марлоу наклонился вперёд.

— Я видел запись в старой книге. Томас не украл ни цента. Он подписал последний платёж только потому, что Поли держал у виска ружьё и угрожал его беременной жене.

Я почувствовал, как под рёбрами сжалось что-то тяжёлое.

— Мой отец знал?

— Узнал слишком поздно. Но к тому времени Томас исчез, а Поли уже стал управляющим. Ваш отец велел мне хранить доказательства до тех пор, пока вы не станете хозяином.

— Почему ты молчал двадцать лет?

— Потому что Поли следил за моей дочерью.

Хлоя закрыла глаза.

— Он приходил к нам каждую зиму, — тихо сказала она. — Оставлял на столе деньги и говорил, что это плата за молчание.

Марлоу достал из-под ящика жестяную коробку. Внутри лежала красная книга, пачка расписок и один лист с подписью моего отца.

Я развернул его при свете фонаря.

«Поли Крейн действует без моего ведома. Если со мной что-то случится, верните Томасу Эвансу его имя».

Подпись была настоящей.

Хлоя смотрела на меня, ожидая, что я скажу.

— Я не знал, — произнёс я.

— Но вы продолжали доверять ему.

Её слова ударили сильнее любого обвинения.

Снаружи хлопнула дверь коптильни.

Поли стоял в проёме, мокрый, с лицом, на котором больше не было прежней уверенности.

— Отдайте книгу, — сказал он.

Я поднял лист.

— Ты убил моего отца?

— Нет.

— Тогда кто?

Поли посмотрел на Хлою.

— Спросите её мать. Она знает, почему Томас не вернулся.

Хлоя пошатнулась.

— Моя мать умерла шесть лет назад.

— Перед смертью она написала признание, — сказал Поли. — И оно лежит там, где вы никогда не станете искать.

В этот момент вдалеке протрубил поезд. Марлоу выхватил из коробки конверт и протянул его мне.

— Это пришло час назад. Поли не знает, что внутри.

Я вскрыл конверт. На первой строке стояло имя человека, которого я считал погибшим двадцать лет назад.

Хлоя увидела его через моё плечо и отступила.

— Это невозможно, — прошептала она.

А под именем была приписка: «Он жив. И утром приедет на Коста-ранчо»…