Я принесла больную дочь в дом человека из страшных слухов, но когда он увидел её лицо, его рука дрогнула

Стеллан Кросс держал мою дочь на руках, когда госпожа Торнбери ворвалась в кабинет и потребовала немедленно вызвать охрану.

— Поставьте ребёнка на диван, — приказала она. — Мистер Кросс не обязан терпеть чужих детей в своём доме.

Ферн спала, прижавшись щекой к чёрному костюму Стеллана. Её пальцы цеплялись за его воротник, а он стоял неподвижно, словно боялся даже вдохнуть. На его костяшках темнела кровь, и одна капля медленно скользнула по белой манжете.

— Она не чужая, — сказал он.

Госпожа Торнбери замерла.

Я тоже.

В камине потрескивали дрова, хотя за окнами стоял душный августовский вечер. Мне казалось, что весь огромный дом прислушивается к его голосу.

— Мистер Кросс, вы устали, — осторожно произнесла Торнбери. — Позвольте, я отнесу девочку наверх.

— Я сказал, она не чужая.

Его серые глаза остановились на мне. В них не было привычной холодной пустоты. Там была тревога, почти страх, и от этого мне стало страшнее.

Я сделала шаг назад.

— Отдайте мне Ферн, пожалуйста.

— Селена, подойди.

Он впервые назвал меня по имени. И в тот же миг у меня внутри будто лопнула тонкая натянутая струна.

Я вспомнила грозовую ночь двухлетней давности. Музыку за стеной. Горький вкус напитка. Мужчину в маске, который вывел меня из переполненного зала и держал за плечи, пока я пыталась не потерять сознание.

Адриан.

Так он представился.

Я никогда не видела его лица полностью. Только серые глаза, голос и длинный шрам, который мелькнул, когда маска соскользнула у самого подбородка.

Стеллан осторожно передал мне Ферн. Девочка заворочалась, но не заплакала. Её ладонь всё ещё сжимала край его галстука.

— Вы знали её отца? — спросила Торнбери.

Стеллан посмотрел на неё так, что женщина побледнела.

— Выйдите.

— Но я отвечаю за порядок в доме.

— Вы отвечаете за то, чтобы не задавать вопросов.

Торнбери сжала губы и ушла, но дверь закрыла не до конца. Я заметила это и запомнила.

— Вы сказали, что Ферн ваша, — прошептала я.

— Я сказал, что она не чужая.

— Это не ответ.

— Знаю.

В кабинете пахло кожей, пеплом и лекарством. На столе лежала маленькая серебряная коробочка с выцарапанной птицей. Стеллан открыл её, достал снимок и положил передо мной.

На фотографии я стояла возле окна на том самом благотворительном вечере. Я была бледной, растерянной, с распущенными волосами. Рядом находился мужчина в маске.

Но на заднем плане, в отражении стекла, виднелось лицо Стеллана.

Шрам. Серые глаза.

Я отшатнулась.

— Это невозможно.

— Ты действительно меня не помнишь?

Ферн тихо задышала у меня на руках. Я прижала её к себе, словно могла спрятать от самой правды.

— Почему вы назвались Адрианом?

— Потому что Стеллан Кросс в тот вечер должен был умереть.

За дверью раздался звон разбитого стекла.

Стеллан мгновенно выхватил из ящика пистолет и заслонил нас собой.

— Кто там? — крикнул он.

Ответом стал резкий запах дыма и торопливые шаги в коридоре.

Торнбери закричала:

— В доме пожар!

Стеллан схватил меня за локоть.

— Не спускайся по лестнице. Иди за мной.

— Что происходит?

— Люди, которые искали меня два года, нашли тебя.

Он дёрнул нижний ящик стола, достал папку с красной застёжкой и положил её мне в руки.

— Если со мной что-нибудь случится, открой её только рядом с Ферн.

— Что внутри?

Стеллан посмотрел на мою дочь, потом на дверь, за которой уже слышались тяжёлые удары.

— Доказательство того, почему я оставил тебя одну.

В замке повернулся ключ. Чья-то рука легла на дверную ручку. Стеллан поднял оружие, а я прижала Ферн к груди и потянулась к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Застёжка поддалась, но открыть папку я не успела. Дверь распахнулась, и в кабинет влетела госпожа Торнбери. На её сером платье горели две маленькие искры, а в руках она держала мокрое полотенце.

— Чёрный ход свободен, — выдохнула она. — Если хотите жить, идите сейчас.

Стеллан не опустил оружие.

— Кто поджёг дом?

— Те, кого вы боялись увидеть.

— Где охрана?

— Двое лежат в кухне. Остальные не отвечают.

Он быстро подошёл к панели у книжного шкафа. За стеной щёлкнул механизм, и часть полок отъехала в сторону. За ними оказался узкий проход, пахнущий камнем и машинным маслом.

— Селена, двигайся.

— Я не пойду в туннель, пока вы не объясните, что происходит.

— Объясню, если мы выберемся.

— Вы говорите это уже два года.

Он остановился.

Слова попали точно в цель. Я увидела, как напряглась его челюсть.

— Я не уходил добровольно, — сказал Стеллан.

— А записка?

— Какая записка?

— «Прости меня. Я должен исчезнуть, пока они тебя не нашли».

Он побледнел.

— Ты сохранила её?

— Я хранила её в коробке с документами Ферн. Я перечитывала каждую ночь, пока ждала, что вы вернётесь.

— Я ничего тебе не писал.

В коридоре прогремел выстрел. Ферн вздрогнула и заплакала. Я закрыла ей уши, а Стеллан шагнул ко мне и прикрыл нас плечом.

— Тише, маленькая, — сказал он неожиданно мягко. — Папа рядом.

Я замерла.

Он тоже услышал собственные слова.

— Вы назвали себя её отцом.

— Потому что я им являюсь.

— Откуда вы знаете?

— В ту ночь я оставил тебе не записку. Я оставил медальон. На нём была выгравирована дата и первая буква моего имени. Его забрали у меня люди Виктора Вейла.

Он вытащил из внутреннего кармана плоский конверт. Не серый, а тёмно-зелёный, с медной печатью в виде ворона. Бумага была потёрта по краям, будто её много раз прятали и доставали.

Мы спустились в подземный гараж. Над нами трещал дом, пахло гарью. На бетонном полу блестели лужи воды, а возле машины лежала разбитая лампа.

Стеллан открыл конверт.

Внутри были фотография с вечера и листок, исписанный моим почерком.

Я схватила бумагу.

«Если я исчезну, ищите мужчину с серебряной птицей. Он не причинил мне вреда. Он пытался предупредить меня о Вейле».

Я не помнила, чтобы писала это.

— Я оставила эту записку у вас?

— Нет. Её нашли в комнате, куда тебя отвели после того, как ты потеряла сознание. Я забрал её раньше людей Вейла.

— Почему не пришли ко мне?

— Потому что за твоим домом следили. Вейл знал, что ты беременна, ещё до того, как узнала сама.

Я смотрела на фотографию. Ферн зашевелилась у меня на руках и протянула пальцы к снимку.

— Она что-то увидела, — сказала я.

На обороте была дата. Но рядом с ней стояла короткая пометка: «Вторая женщина. Красный браслет. Ребёнок уже отмечен».

— Что значит «отмечен»?

Стеллан вырвал фотографию из моих пальцев.

С его лица сошло всё тепло.

— Покажи браслет.

— Какой браслет?

— Тот, который был на тебе в ночь встречи.

Я вспомнила тонкую нить с металлической застёжкой. Её выдали на входе, а после вечера я не смогла снять браслет и выбросила вместе с платьем.

Стеллан резко повернулся к Торнбери.

— Кто ещё знал о пометке?

Женщина отвела взгляд.

— Мистер Кросс, вам лучше спросить не меня.

— Тогда кого?

Торнбери достала из кармана ключ и вложила его в мою ладонь.

— Старую прачечную. Третий шкаф. Там лежит книга, которую вы ищете.

— Почему вы помогаете нам? — спросила я.

Она посмотрела на Ферн и прошептала:

— Потому что я видела, кто подписал приказ забрать девочку после её рождения…

В ту же секунду за воротами гаража вспыхнули фары, а на телефоне Стеллана появилось сообщение с одним коротким словом: «Мать»…

ЧАСТЬ 3

— Мать? — переспросила я.

Стеллан сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Это не про твою мать.

— Тогда про кого?

— Про женщину, которая была рядом с тобой после родов.

Фары за воротами погасли. В гараже стало темно, и только красная лампа аварийного освещения отражалась в мокром бетоне.

Торнбери подошла к стене, нащупала скрытый выключатель, и у дальней двери загорелся тусклый свет.

— Прачечная через коридор, — сказала она. — У нас есть три минуты.

— Вы знали всё это время? — спросила я.

— Я знала достаточно, чтобы бояться.

— Вы работали на Вейла?

Торнбери прикрыла глаза.

— Когда-то. Он заплатил за лечение моего сына. Потом потребовал услугу. Я должна была сообщать, где вы находитесь.

У меня перехватило дыхание.

— И вы сообщали?

— Нет. Поэтому мой сын умер без лекарства.

Стеллан сделал шаг к ней, но я остановила его рукой.

— Пусть говорит.

В старой прачечной пахло мылом и ржавчиной. Третий шкаф скрипнул, когда Торнбери вставила ключ. Внутри лежала толстая книга с кожаной обложкой, перевязанная жёлтой лентой.

Стеллан открыл её на середине.

Страницы были заполнены датами, суммами и короткими пометками. Я увидела своё имя. Рядом стояла дата рождения Ферн и сумма, которую кто-то перечислил в больницу.

— Это мои больничные счета, — прошептала я.

— Я оплачивал их, — сказал Стеллан.

— Вы?

— Через три подставные компании. Чтобы Вейл не понял, что я нашёл тебя.

— Почему не сказали мне?

— Потому что каждый твой телефонный звонок прослушивали. Каждый визит к врачу записывали. Я мог защищать тебя только так.

Я перелистнула страницу и увидела подпись.

«Назначить наблюдение за матерью и ребёнком. После выписки перевести девочку в частное учреждение. Ответственная — доктор Элин Марш».

Моя кровь застыла.

— Доктор Марш была заведующей отделением, где лежала Ферн.

— Она работала на Вейла, — ответил Стеллан.

— Но Ферн выписали ко мне.

— Потому что я забрал её раньше.

— Вы забрали мою дочь?

— Я вывез её из отделения, когда увидел приказ. Вернул тебе через два часа, под чужой фамилией. Ты думала, что это обычная выписка.

Я отступила, прижавшись к стиральной машине. Металл холодил спину.

— Всё это время вы были рядом?

— На соседней улице. В клинике напротив. В машине возле твоего дома. Я видел, как ты носила её на руках и не спала ночами.

— И позволяли мне думать, что я одна?

— Если бы я подошёл, Вейл пришёл бы следом.

Торнбери открыла последнюю страницу.

Там лежал оригинал приказа, скреплённый медной скобой. Внизу стояла подпись Виктора Вейла. Но рядом, в графе согласования, была другая подпись.

Моя.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Я этого не подписывала.

— Нет, — сказал Стеллан. — Но кто-то использовал твою подпись из документов больницы.

Торнбери тихо произнесла:

— Приказ составила не доктор Марш. Его составила ваша мать, Селена.

Я уставилась на неё.

Моя мать умерла, когда мне было девять лет.

— Это невозможно.

— Она не умерла в ту ночь, о которой вам рассказали, — сказала Торнбери. — Вейл подделал свидетельство. Она была его бухгалтером и пыталась уйти.

Стеллан резко схватил книгу.

— Где она?

Телефон в его руке снова зазвонил. На экране не было номера.

Он включил громкую связь.

Женский голос произнёс:

— Селена, если ты хочешь узнать, почему тебя отдали чужим людям, приезжай одна. Иначе Ферн получит лекарство с тем, что ей предназначалось с рождения.

Я посмотрела на флакон в сумке. На нём была новая царапина, которой утром ещё не было.

Стеллан вырвал его у меня и поднёс к свету.

На дне флакона проступала крошечная медная птица.

— Они уже были в доме, — сказал он.

А затем из комнаты Ферн, оставленной наверху, раздался пронзительный сигнал медицинского датчика…