ЧАСТЬ 4
…Саманта включила громкую связь.
— Какой перевод? — спросил я.
— Средства с резервного счёта, оформленного на имя Саманты Кейн. Запрос поступил сорок минут назад. Сумма — сто восемьдесят четыре тысячи долларов.
В комнате стало так тихо, что я услышал, как в настольной лампе потрескивает нагретый металл.
— Я ничего не переводила, — сказала Саманта.
— Нам нужна дополнительная проверка личности.
Клифтон резко поднял голову.
— Это ошибка банка.
Я посмотрел на него.
— Ты только что сказал, что не знаешь о счёте.
Он замер.
Габриэлла медленно отошла от него.
— Ты знал, где лежат деньги моей дочери?
— Я видел документы.
— Ты говорил, что их нет.
— Потому что хотел защитить тебя.
Саманта сжала телефон обеими руками.
— Банк, что мне сделать?
— Назовите кодовое слово, установленное при открытии счёта.
Я взглянул на дочь. Когда мы открывали счёт, она выбрала слово не из семейной истории и не из имени. Она взяла название первой деревянной игрушки, которую мы сделали вместе в моей мастерской.
— «Маяк», — сказала Саманта.
— Подтверждение принято. Перевод остановлен.
Она закрыла глаза.
Клифтон сделал шаг к ней.
— Саманта, выслушай меня. Твой отец всё равно контролировал эти деньги. Я просто хотел дать тебе возможность ими распоряжаться.
— С поддельной доверенностью?
— Это была техническая ошибка.
— С переводом на чужой счёт?
— Временная защита.
— С моей свадьбой как ловушкой?
Он посмотрел на Габриэллу.
— Это была её идея.
Габриэлла вздрогнула, словно он ударил её словами.
— Ты сказал, что всё придумал ради нашей семьи.
— Я сказал то, что тебе нужно было услышать.
Уолтер прикрыл жестяную коробку.
— В его старых договорах есть ещё один пункт. Он получал право на вознаграждение, если клиент добровольно передавал имущество в управление. Но если подпись добывали обманом, договор становился недействительным.
Хью посмотрел на меня.
— Именно поэтому он устроил публичное давление. Ему нужно было, чтобы Грегори подписал бумагу добровольно, в присутствии свидетелей.
— А потом он бы утверждал, что никто никого не заставлял, — сказала миссис Вейл.
Я поднял с пола папку. На последней странице рядом с местом для моей подписи была напечатана дата и сумма вознаграждения Клифтона.
Двести сорок тысяч долларов.
Он не хотел дом.
Он хотел, чтобы я собственными руками подтвердил его право забрать всё остальное.
Снаружи послышались шаги. Вошли сотрудники нотариальной палаты и представитель банка. Хью передал им копии переводов, свидетельские показания Уолтера и заключение о поддельной доверенности.
Но я не позволил Клифтону превратить всё в чужую битву.
— Саманта, решать будешь ты.
Она посмотрела на меня.
— Что именно?
— Твоя мать участвовала в этом. Даже если её обманули, она принесла бумаги на твою свадьбу и требовала, чтобы я подписал их. Ты вправе сама решить, что будет дальше.
Габриэлла стояла у шкафа, прижимая руки к животу.
— Я думала, что возвращаю тебе то, что отец у тебя отнял, — сказала она дочери.
— Он ничего у меня не отнимал.
— Я чувствовала себя лишней рядом с ним. У него была компания, дом, уважение. А у меня остались алименты и злость.
— Поэтому ты решила отдать мою жизнь первому мужчине, который назвал тебя особенной?
Габриэлла заплакала. Но Саманта не бросилась её утешать.
— Мама, я могу понять, почему ты злилась на папу. Но я не могу сделать вид, что ты не привела в мою семью человека, который собирался украсть мои деньги.
— Я не знала.
— Ты не хотела знать.
Эти слова ранили Габриэллу сильнее любого обвинения.
Клифтон попытался пройти к выходу, но представитель нотариальной палаты встал перед ним.
— Вы останетесь до выяснения обстоятельств. Все документы будут переданы в соответствующие инстанции.
Я не стал смотреть, как его уводят. Мне было важно другое.
Саманта сняла с пальца тонкое кольцо, которое подарила ей мать перед церемонией. Камень в нём был маленьким, янтарным, с тёмной точкой внутри.
— Я не хочу это носить, — сказала она.
Габриэлла протянула руку.
— Тогда верни мне.
Саманта положила кольцо ей на ладонь.
— Я верну, когда ты перестанешь использовать подарки как доказательство любви.
Блейк подошёл к Саманте и обнял её за плечи. Она прижалась к нему, но взгляд оставался на мне.
— Папа, гости ждут.
Я почти улыбнулся.
— После сегодняшнего вечера я не уверен, что они хотят продолжения праздника.
— Я хочу.
— Правда?
— Да. Но без речей матери и без документов.
Мы вернулись в зал. На полу всё ещё темнело пятно вина. На стуле лежала моя испачканная салфетка. Музыканты переглянулись, и скрипач тихо спросил:
— Продолжать?
Саманта взяла микрофон.
— Да. Только теперь музыку выбираю я.
Она включила старую мелодию, под которую танцевала в детстве в моей мастерской, пока я шлифовал доски. Блейк пригласил её на танец.
Я остался у края зала рядом с Хью и Уолтером.
— Вы всё-таки спасли её, — сказал Уолтер.
— Нет. Она сама спасла себя, когда не подписала то, чего не понимала.
— А вы простите бывшую жену?
Я посмотрел на Габриэллу. Она стояла в стороне, сжимая янтарное кольцо и наблюдая за дочерью. Клифтон забрал у неё деньги, доверие и возможность притворяться, что она контролирует происходящее. Но последствия её поступка всё равно оставались.
— Я не знаю, — ответил я. — Прощение не возвращает доверие по первому требованию.
Через час Габриэлла подошла ко мне.
— Я продам машину, — сказала она. — И верну Саманте деньги, которые перевела Клифтону.
— Сначала верни ей правду.
— Я уже сказала всё, что знала.
— Тогда подпиши заявление для банка и нотариуса. Без оговорок. И расскажи дочери, какие именно документы ты передала ему.
Она кивнула.
— Ты всё ещё говоришь со мной как с подрядчиком, которому поручил работу.
— Потому что это единственная форма разговора, где ты пока не пытаешься меня убедить.
Габриэлла посмотрела на свою ладонь.
— А если я сделаю всё?
— Тогда Саманта сама решит, кем ты ей будешь.
Она ушла к дочери.
Я увидел, как Габриэлла достала из сумочки янтарное кольцо и положила его на край стола рядом с букетом. Саманта не взяла его. Но и не отвернулась.
Праздник продолжился не так, как планировалось.
Никто больше не произносил тостов о деньгах и безопасности. Гости говорили о музыке, о дороге, о том, как Блейк умудрился испачкать рукав соусом. Напряжение не исчезло, но перестало управлять каждым человеком в зале.
Перед отъездом Саманта подошла ко мне и провела пальцами по пятну на моём воротнике.
— Ты похож на человека, которого пытались убить бутылкой вина.
— А ты похожа на невесту, которая пережила семейную катастрофу и всё равно хочет танцевать.
— Потому что у меня осталась одна незаконченная вещь.
Она взяла со стола янтарное кольцо, подошла к матери и протянула его обратно.
— Оставь себе. Не как подарок. Как напоминание о том, что ты сделала.
Габриэлла закрыла пальцы вокруг кольца.
Саманта вернулась ко мне.
— Папа, пойдём. Блейк ждёт.
На танцполе уже звучала та самая мелодия из моей мастерской. Доски, стружка, тёплый свет и маленькая девочка с деревянной игрушкой — всё это вдруг оказалось рядом с сегодняшним вечером, с вином на моём воротнике и с папкой, которая чуть не украла у неё свадьбу.
Я сделал шаг к дочери.
А на столе, среди смятых салфеток и янтарного кольца, осталась подпись Клифтона — единственная вещь, которую он не успел спрятать.
Пропустили начало?
