ЧАСТЬ 4

Машина Лебедева остановилась поперёк дороги, перекрыв единственный выезд с поля.

Двигатель не глушили.

В свете фар я увидела его лицо — спокойное, почти скучающее. Он вышел в длинном тёмном пальто, поправил воротник и посмотрел сначала на меня, потом на пакет под ковриком.

— Елена Сергеевна, — произнёс он. — Какой неприятный способ завершить рабочий день.

— Вы опоздали, Виктор Андреевич.

— Я приехал вовремя. Просто не ожидал увидеть здесь свидетелей.

Марина отступила к седану. Пётр крепче сжал фонарь.

Лебедев оглядел их и улыбнулся без радости.

— Вы оба ещё можете уехать. Никто не станет проверять, где вы были вечером.

— А если станем? — спросила я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Вы слишком долго работаете в управлении, чтобы верить в простые совпадения. Ваш приказ был рассчитан на другое. Вы должны были приехать одна, найти в машине ампулы, испугаться и попытаться договориться.

— Поэтому вы отправили ко мне своих людей?

— Я отправил тех, кто умеет решать вопросы без лишнего шума.

Высокий офицер резко повернулся к нему.

— Вы говорили, что всё будет чисто.

— Я говорил, что ты будешь выполнять распоряжение.

— Вы сказали, что она не знает про ангар!

Лебедев бросил на него короткий взгляд.

— А она знала?

— Да, — ответила я. — С самого начала.

Я достала из кармана сложенное распоряжение и развернула его под светом фар. Внизу стояла подпись начальника областного управления. Рядом — отметка о начале проверки и список имущества, исчезнувшего из районского склада.

— Вы думали, что я еду домой, — сказала я. — Но я ехала к вам.

— С пустой папкой?

— Папка была приманкой.

Он посмотрел на коричневую папку в моей машине и понял, что её видели и офицеры, и те, кто наблюдал за дорогой.

— А чехол? — спросил Лебедев.

— В чехле было удостоверение. Вы узнали меня только после остановки. Значит, приказали схватить женщину в бежевой косынке, но не знали, кто она.

Пётр тихо сказал:

— Значит, вы следили за её машиной.

— За её машиной следили не мы, — ответил Лебедев. — За ней следил ваш отдел. Я лишь воспользовался готовой проверкой.

— Чьей машиной? — спросила я.

Лебедев усмехнулся.

— Вы всё ещё думаете, что я главный?

Он сделал шаг ближе, и я увидела, как под его рукавом блеснули дорогие часы.

— Препараты исчезали не ради денег, Елена. Их перепродавали частным клиникам. Но распоряжался этим не я один. В области есть люди, которым нельзя задавать неудобные вопросы.

— Назовите их.

— А вы сначала доберитесь до ангара.

Он кивнул в сторону полей.

— Там заперт человек, который подписывал накладные. Если он заговорит, вы узнаете, что ваш начальник знал о пропаже груза ещё месяц назад.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха за начальника. От внезапного понимания: Лебедев специально сообщил мне правду, чтобы направить удар в другую сторону.

— Кто заперт в ангаре?

— Павел Громов, бухгалтер больницы.

Марина вскрикнула:

— Он не мог быть там! Его сегодня должны были отправить в областную клинику.

Лебедев повернулся к ней.

— Должны были. Но водитель получил другой маршрут.

Плотный офицер закрыл лицо ладонью.

— Вы сказали, что он просто поговорит с нами.

— Я сказал то, что требовалось, чтобы ты сел в машину.

Я подошла к Лебедеву почти вплотную.

— Вы хотите, чтобы я поехала к ангару одна, пока вы уедете.

— Я хочу, чтобы вы поняли цену своей настойчивости. Если Громов останется там до полуночи, его уже не о чём будет спрашивать.

— Вы угрожаете свидетелю?

— Я предупреждаю вас о времени.

В этот момент у Марины зазвонил телефон. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это Громов.

Лебедев рванулся к ней, но Пётр перехватил его руку фонарём. Удар пришёлся по запястью. Телефон выпал на землю, но звонок не оборвался.

Марина подняла его и включила громкую связь.

— Марина? — раздался хриплый голос. — Я в ангаре. Дверь подпёрта изнутри. Здесь дым.

— Павел, держитесь! — крикнула она. — Вы видите выход?

— Ворота заклинило. Но у меня есть накладные. Все. Я спрятал их в старом шкафу.

Лебедев замер.

— Павел, — сказал он, — подумайте, что делаете.

— Я уже подумал, Виктор Андреевич. Восемь дней думал, пока вы возили меня из кабинета в кабинет и заставляли переписывать цифры.

В его голосе не было истерики. Только усталость.

— Вы обещали, что отпустите мою дочь, — продолжил Громов. — Но она никогда не была у вас. Вы просто врали, чтобы я подписывал документы.

Марина закрыла глаза. Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Лебедев впервые потерял уверенность.

— Елена, — сказал он, — если вы сейчас поедете туда, пожарные найдут не только его. Найдут и ваши документы. Подумайте, кому выгодно, чтобы вы оказались рядом с трупом.

— Вы уже продумали обвинение, — ответила я. — Только забыли, что человек может говорить, пока вы не успели выключить телефон.

Я подняла свой телефон. На экране шёл обратный отсчёт отправки координат в областное управление. До прибытия группы оставалось семь минут.

Но семь минут для человека в дыму были слишком долгим сроком.

— Пётр, у вас есть ключи от ангара?

— От главных ворот нет. Но старый водосток выходит за складом. Я пролезу.

— Вы не обязаны.

— Обязан. Я видел, как исчезали ящики. И видел, кто приезжал ночью.

Марина схватила его за рукав.

— Я иду с вами.

— Нет, — сказала я. — Вы останетесь на связи и будете говорить с Громовым.

Лебедев шагнул к моей машине.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю. Вы хотели, чтобы я испугалась найденных ампул. Потом чтобы я исчезла в ангаре. А теперь хотите, чтобы я спасала человека и оставила вас без присмотра.

— Я могу уничтожить вашу карьеру.

— Вы уже пытались. Просто выбрали для этого слишком много свидетелей.

Он схватил меня за плечо. Я ударила его локтем в грудь и отступила. Высокий офицер перехватил Лебедева за руку.

— Хватит, — сказал он.

Лебедев посмотрел на него с презрением.

— Ты забыл, кто устроил тебя на службу?

— Нет, — ответил тот. — Поэтому и помню, кто заставил меня подложить пакет.

Это было неожиданно даже для меня.

Он достал из кармана связку ключей и бросил её на капот патрульной машины.

— Ключ от боковой двери ангара. Я взял его у Лебедева неделю назад. Думал, пригодится, если он решит убрать нас.

— Почему не сказал раньше? — спросила я.

— Потому что боялся. А потом понял, что страх не спасает, если тебя уже назначили виноватым.

Мы поехали к ангару двумя машинами. Лебедев остался на дороге под присмотром плотного офицера, а высокий сел рядом со мной. Он держал ключ обеими руками, будто тот весил больше металла.

Ангар стоял за старым карьером. Из щелей в стенах уже пробивался дым. Пётр полез через водосток, а я открыла боковую дверь ключом.

Внутри пахло резиной, гарью и лекарствами.

— Павел! — крикнула Марина в телефон.

— Я слышу вас! Справа шкаф, за ним дверь в подсобку!

Мы нашли Громова под столом. Он был без сознания, но дышал. Пётр вытащил его наружу, а я увидела в старом шкафу металлическую коробку.

Внутри лежали накладные за последние полгода.

На каждой стояла подпись Лебедева.

Но последняя подпись была не его.

Под ней значилась фамилия моего начальника — Орлова.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Елена! — крикнула Марина. — Машина прибыла!

Через минуту к ангару подъехала группа областного управления и пожарные. Лебедева задержали прямо у дороги. Плотный офицер отдал им телефон. Высокий подробно рассказал, как получил приказ и где спрятал пакет.

Громова увезли в больницу. В коробке нашли не только накладные, но и расписку о передаче денег, подписанную Орловым.

Он действительно знал.

Более того, именно он передал Лебедеву мой маршрут, рассчитывая, что проверка закончится моим исчезновением и скандалом вокруг «подставленных» препаратов.

Я приехала в управление под утро. Орлов стоял в коридоре возле кабинета, без пиджака, с серым лицом.

— Елена, выслушай меня.

— Я выслушаю. Но не здесь.

— Я не хотел, чтобы кто-то погиб.

— Вы передали им мой маршрут.

— Они угрожали моей семье.

— А семье Громова кто угрожал?

Он опустил глаза на коробку с накладными.

— Я думал, смогу остановить их позже.

— Люди, которые говорят «позже», обычно просто ждут, пока за них заплатит кто-то другой.

Орлова увели в кабинет для объяснений. Лебедев потерял должность, а затем ему предъявили обвинения за подделку документов, незаконное удержание человека и организацию хищения лекарств. Двое офицеров дали показания и навсегда лишились права носить форму.

Пётр Власов стал главным свидетелем по делу. Марина сохранила журнал и каждую страницу передала комиссии лично, не выпустив папку из рук.

Громов выжил. Через несколько дней он пришёл ко мне в управление и положил на стол последнюю накладную.

— Я думал, если подпишу, спасу дочь, — сказал он. — А потом понял, что они просто придумали её, чтобы я молчал.

— Вы сделали достаточно, чтобы она не стала следующей жертвой.

Он посмотрел на меня.

— А вы? Вы знали, что Орлов замешан?

Я коснулась латунной булавки на косынке. Острый скол снова зацепил кожу.

— Нет. Но знала, что пустая дорога редко бывает пустой.

Громов впервые за всё время улыбнулся.

— Ваш отец был прав насчёт компаса?

Я посмотрела на маленькую стрелку, застывшую в металле.

— Он говорил, что направление проверяется не тогда, когда дорога ясная, а когда кто-то пытается развернуть тебя силой.