ЧАСТЬ 4

— Ты заложила квартиру? — спросил Мартин.

Клара стояла у стола, сжимая сумочку обеими руками. Золотая брошь на её халате больше не блестела. Она выглядела так, будто внезапно стала тяжелее собственных лет.

— Я не хотела, чтобы вы узнали так, — сказала она.

— А как ты хотела? Когда нас выселят?

— Я собиралась всё вернуть.

— Чем?

Клара открыла рот, но ответа не нашла.

Я смотрела на них и чувствовала не торжество, а усталость. Огромную, вязкую усталость, которая копилась во мне годами. Я устала быть человеком, которого вспоминают только тогда, когда нужно приготовить, убрать, промолчать или спасти.

Елена Викторовна осторожно закрыла папку.

— Банк прислал уведомление сегодня утром. Продажа ещё не началась, но отсрочка возможна, если до понедельника будет внесена значительная сумма.

— Сколько? — спросил Мартин.

Она назвала сумму.

Мартин сел на стул.

Я знала эти цифры. Это были почти все наши накопления. Те самые деньги, которые мы откладывали на ремонт детской комнаты и лечение Сониных зубов.

Клара опустилась напротив него.

— Я думала, что после отдыха ты получишь повышение. Ты сам говорил, что начальник доволен.

— Я сказал, что надеюсь.

— Я хотела помочь.

— Ты хотела, чтобы я снова стал тебе обязан.

Она подняла на него глаза.

— Ты мой сын.

— Именно поэтому ты решила, что можешь распоряжаться моей семьёй.

Дети ждали в коридоре. Лена сидела на низком диване и расчесывала кукле волосы. Миша пытался просунуть игрушечного кита в карман шорт. Соня спала у сотрудницы детского клуба на руках.

Я вышла к ним.

— Мам, мы переезжаем? — спросила Лена.

— Да.

— А море останется?

Я присела перед ней.

— Море никуда не денется.

Мы переехали в другой номер до обеда. Он был меньше, но там стояли три детские кровати, круглый стол и большое ведро с ракушками, которое оставили для маленьких гостей. Я не стала объяснять детям, почему папа не идёт с нами. Они и так видели достаточно.

Мартин пришёл вечером один.

Он остановился у стола, где Лена складывала ракушки по размеру.

— Можно поговорить?

Я кивнула.

Дети ушли в детскую комнату, а я осталась у окна, но не смотрела наружу. На столе лежал тот самый лист Клары, перетянутый жёлтой резинкой Сони.

Мартин заметил его.

— Ты сохранила?

— Чтобы не убедить себя, будто всё показалось.

Он сел напротив.

— Я не думал, что это зайдёт так далеко.

— Ты видел список и попросил меня не устраивать сцен.

— Я боялся матери.

— А меня ты не боялся потерять?

Он долго молчал.

— Боялся. Но думал, что ты выдержишь.

Я усмехнулась без радости.

— Вот в этом и была твоя ошибка. Ты решил, что моя сила — это разрешение обращаться со мной как угодно.

Он положил на стол папку.

— Я поговорил с управляющей. Все расходы Клары и мои будут разделены. Я отказался от общего счёта и вернул деньги за услуги, которыми мы не воспользовались. Твою карту больше никто не тронет.

— Это минимум.

— Я знаю.

— Ты вернёшь долг матери сам.

— Да.

— Не из наших семейных денег. Не за счёт детей.

Он кивнул.

— Я уже договорился о дополнительной работе на три месяца.

— А квартира?

— Завтра поеду в банк. Если потребуется, продам машину. Квартиру не отдам.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты любишь мать?

— Да.

— Тогда не унижай её ложью и не позволяй ей унижать меня.

Он опустил голову.

— Я не знаю, как поставить ей границу.

— Начни с правды.

В дверь постучали.

Клара вошла без разрешения. На ней уже не было белого халата. Она надела тёмное платье и держала в руках небольшой пакет.

— Я пришла попрощаться.

Мартин поднялся.

— Мама, мы поговорим завтра.

— Нет. Завтра ты снова будешь занят. А я снова буду ждать, пока ты позвонишь.

Она поставила пакет на стол. Внутри лежали документы на квартиру и банковская карта.

— Я продам свой загородный участок, — сказала Клара. — Этого хватит, чтобы закрыть большую часть долга.

Мартин нахмурился.

— Ты не обязана.

— Обязана. Я сама всё начала.

Я не ожидала этого. Честно. Я ждала обвинений, слёз и попытки выставить себя жертвой. Но Клара достала из сумочки ещё один лист и протянула мне.

Это был новый список.

Я подняла брови.

— Ещё один?

— Нет, — сказала она. — На этот раз я записала то, что должна сделать сама.

Она развернула лист.

«Извиниться перед Анной. Вернуть деньги. Не входить в их дом без приглашения. Не давать советов, если их не просили. Не называть уход за детьми сидением дома».

Внизу стояла её подпись.

Я не почувствовала, что всё исцелилось. От одной подписи семь лет не исчезают. Но Клара впервые принесла не требование, а ответственность.

— Вы правда продадите участок? — спросила я.

— Да.

— Даже если я не прощу вас сегодня?

— Да.

Это был первый ответ Клары, в котором не было сделки.

Мартин посмотрел на меня.

— Анна, я понимаю, если ты захочешь уехать домой отдельно.

Я оглянулась на детскую комнату. Там Миша смеялся, Лена спорила с ним из-за ракушки, а Соня проснулась и звала меня.

Я не хотела принимать решение за одну ночь. Не хотела ни мстить, ни делать вид, что ничего не произошло.

— Мы останемся до конца отпуска, — сказала я. — Но каждый день будет устроен по-новому.

Клара напряглась.

— Как?

— Завтра утром я сплю до девяти. Дети идут в клуб. Мартин занимается банком. Вы готовите завтрак для всех, если хотите быть рядом с семьёй.

Клара кивнула.

— А потом?

— Потом я одна иду к океану.

Мартин спросил:

— Можно мне с тобой?

Я посмотрела на него.

— Можно. Но не вместо извинений и не вместо работы.

Утром я впервые вышла на берег одна. Волны подступали к ногам и откатывались, оставляя на песке тонкие линии. В руке я держала лист Клары, сложенный вчетверо. Жёлтая резинка Сони всё ещё стягивала его посередине.

Я не выбросила бумагу. Она была напоминанием не о свекрови, а о той женщине, которой я больше не хотела быть.

Позади меня Мартин остановился на расстоянии.

— Анна, — позвал он.

Я обернулась.

Он держал в руках поднос с кофе. Рядом стояла Клара, неловко прижимая к груди детскую тарелку с нарезанными фруктами.

Мартин протянул мне чашку.

— Кофе. Без расписания.

Клара добавила:

— И я нарезала яблоки. Соня любит маленькие кусочки.

Я взяла чашку, но не улыбнулась сразу.

Волна накрыла мои ступни, холодная и живая.

— После завтрака я поведу детей плавать, — сказала я. — А вы будете сидеть на берегу и следить за ними по очереди.