ЧАСТЬ 4
— Какое имя он назвал? — спросила я.
Судья не ответила сразу.
Она перелистнула документ, словно надеялась, что буквы изменятся сами.
— Сергей Романюк.
Наталья подняла голову.
— Мой брат умер два года назад.
Андрей резко побледнел.
Ольга сжала папку обеими руками. Марта перестала гладить кролика и посмотрела на отца, будто пыталась понять, почему взрослые снова говорят загадками.
— Кто принёс документ нотариусу? — спросил Михаил.
— Мужчина в серой кепке, — ответила судья. — Он предъявил паспорт Сергея Романюка и заявил, что действует по доверенности вашей супруги.
— У моего брата не было доверенности, — сказала Наталья.
Андрей вскочил.
— Это подделка. Я тоже ничего не знал.
Наталья повернулась к нему так быстро, что стул скрипнул по полу.
— Не смей.
— Что?
— Ты сказал, что всё подготовил.
В зале никто не шевельнулся.
Наталья дышала часто, сбивчиво. На её пальце блестело кольцо с крупным прозрачным камнем — то самое, которое я видела на фотографиях с наших семейных праздников и считала подарком от подруги.
— Ты сказал, что подпись Елены будет настоящей, — продолжила она. — Что нотариус твой знакомый. Ты сказал, что после развода дом будет продан, а мне останется квартира и деньги.
— Ты сама просила ускорить всё!
— Я просила тебя не втягивать ребёнка!
Марта закрыла уши.
Я обняла её.
— Не слушай их.
Но девочка уже услышала достаточно.
Судья приказала всем сесть и вызвала сотрудника нотариальной палаты. Никого не увели, никто не кричал о немедленном аресте. Но воздух в зале изменился: теперь Андрей сидел не как уверенный муж, пришедший получить развод, а как человек, вокруг которого один за другим закрывались выходы.
Через двадцать минут появился нотариус Виктор Левченко. Он держал под мышкой журнал регистрации и выглядел так, будто всю дорогу бежал.
— Я должен был прийти раньше, — сказал он. — Но только сегодня понял, что меня использовали.
Андрей процедил:
— Вы заверили документ.
— Я заверил подпись человека, который назвался Сергеем Романюком. Он предъявил паспорт. Позже я узнал, что паспорт был объявлен утраченным ещё пять месяцев назад.
Наталья медленно села.
— Где вы взяли этот паспорт? — спросила она Андрея.
Он молчал.
Виктор раскрыл журнал.
— Здесь есть ещё одна деталь. Мужчина пришёл не один. Его сопровождала женщина. Она ждала в машине и передала ему папку.
— Как она выглядела? — спросил Михаил.
Нотариус взглянул на Наталью.
— Похожа на госпожу Романюк.
Наталья вскочила.
— Я была в салоне в тот день!
— У вас есть подтверждение? — спросила судья.
Наталья открыла рот, но не ответила.
Андрей схватил её за локоть.
— Замолчи.
Она выдернула руку.
— Ты обещал, что я не пострадаю!
— Я ничего тебе не обещал.
— Ты обещал квартиру!
Марта вздрогнула от его голоса.
И тогда я поняла: всё это время Наталья улыбалась не потому, что была сильнее меня. Она улыбалась, потому что Андрей обещал ей жизнь, которую собирался построить на моём страхе.
Судья посмотрела на меня.
— Госпожа Савчук, вы можете отказаться от дальнейшего разбирательства по имуществу и сохранить прежнее заявление. Это ваше право.
Я взглянула на Андрея.
Он ждал, что я испугаюсь очередной угрозы. Что снова соглашусь на всё, лишь бы он не тронул ребёнка.
Михаил наклонился ко мне.
— Вам не нужно принимать решение прямо сейчас.
— Нужно, — сказала я.
Мой голос звучал хрипло, но не дрожал.
Я поднялась.
— Я отказываюсь от отказа.
Андрей сжал кулаки.
— Елена, не устраивай спектакль.
— Это не спектакль. Ты семь лет называл дом нашим, пока он приносил тебе выгоду. Потом превратил Марту в оружие и решил, что мой нерождённый ребёнок станет залогом моего молчания.
— Я хотел, чтобы ты осталась без помощи!
Он сам понял, что сказал, но слова уже прозвучали.
Наталья отшатнулась.
Ольга закрыла глаза.
Марта прошептала:
— Папа, почему ты хотел, чтобы Елена осталась одна?
Андрей посмотрел на дочь. В его лице впервые появилось не раздражение, а настоящий страх.
Он попытался подойти к ней.
— Марта, я всё исправлю.
— Не подходи.
Девочка произнесла это тихо, но он остановился.
Судья постановила временно запретить Андрею распоряжаться домом, счетами и семейными автомобилями до проверки документов. Она также направила Марту к независимому детскому специалисту и запретила взрослым обсуждать с ребёнком показания.
Это не вернуло мне бессонные ночи. Не стерло угрозы, от которых я просыпалась с ладонью на животе. Но впервые решение принималось не над моей головой.
Когда заседание закончилось, Наталья догнала меня в коридоре. На ней уже не было торжественной улыбки, только размазанная тушь и дрожащие губы.
— Он обманул и меня, — сказала она.
— Я знаю.
— Я не думала, что он подделает документы.
— Но вы знали, что заставляете ребёнка лгать.
Она опустила глаза.
— Да.
Марта стояла рядом с Ольгой и держала кролика за единственное ухо. Я увидела, как она смотрит на Наталью, и поняла: ей не нужно, чтобы я кричала. Ей нужно, чтобы взрослые наконец перестали выбирать удобную ложь.
— Скажите ей правду, — попросила я.
Наталья посмотрела на девочку.
— Ты не виновата, Марта. Это я просила тебя повторять слова. Я боялась, что Андрей уйдёт, если ты не поможешь ему.
— Он всё равно уйдёт? — спросила Марта.
Наталья закрыла рот ладонью.
Я присела рядом с девочкой.
— Ты не обязана отвечать за то, что делают взрослые.
— А можно я пойду с тобой?
Вопрос прозвучал так просто, что у меня защипало глаза.
Я посмотрела на Михаила. Он кивнул: временное решение о месте проживания Марты судья уже подписала.
— Можно, — сказала я.
Марта взяла меня за руку.
Мы прошли мимо Андрея. Он стоял у стены, а рядом лежала папка с его планом забрать дом. Наталья отвернулась от него и впервые за весь день не пыталась улыбаться.
У выхода Марта остановилась и достала из кармана кролика маленький листок. На обратной стороне, где не было заготовленных фраз, она сама нарисовала дом, двух детей и женщину с огромным животом.
— Я хочу, чтобы малыш знал, где мы его ждали, — сказала она.
Я прижала рисунок к груди.
А потом Марта впервые за весь день отпустила кролика и взяла меня обеими руками.
Пропустили начало?
