Отец оставил меня в затопленном дворе ради собаки сестры, но после моего сообщения его лицо резко изменилось

В тот момент, когда мой отец защёлкнул переноску с собакой на единственном свободном сиденье, вода уже била в крыльцо по колено. Я стояла перед машиной, промокшая до нитки, и смотрела, как красные огни аварийки отражаются в чёрном потоке вокруг дома.

— Папа, я помещусь на полу, — крикнула я, перекрывая вой сирен. — Просто открой заднюю дверь!

Он даже не повернулся. На часах было 4:18 утра, а дождь лупил по жестяной крыше так, будто кто-то сверху швырял в неё камни. Вода из ручья за амбаром уже перелилась через дорогу. Ещё несколько минут — и выехать станет невозможно.

Моя младшая сестра Брук держала переноску, внутри которой дрожал её пёс Такер. На пластиковой дверце висел жёлтый жетон с его именем. Он звенел при каждом толчке, и этот тонкий металлический звук почему-то казался мне громче сирен.

— Я не оставлю Такера, — сказала Брук. — Он сходит с ума во время грозы.

— А я, по-твоему, не сойду с ума, если останусь здесь одна? — спросила я.

Мама опустила стекло со стороны пассажирского места.

— Кейт, не устраивай сцену. Ты взрослая женщина.

— Взрослая? Вода уже в доме!

Я повернулась к отцу. Всю жизнь мне казалось, что он — человек, который в опасности сначала схватит меня, а потом будет думать обо всём остальном. В детстве он носил меня на плечах через ручей, когда я боялась наступить на скользкие камни. Я помнила его ладонь на своей спине.

Но в то утро он поднял переноску и поставил её на последнее сиденье.

Щёлк. Щёлк.

Он затянул ремни, проверил замок и только потом посмотрел на меня.

— У тебя есть резиновые сапоги, — сказал он.

— Что?

— Иди на возвышенность. До старой церкви недалеко.

От холода у меня свело пальцы, но внутри стало жарче, чем от злости.

— Ты серьёзно сейчас?

Отец сжал руль.

— Кейт, нам нужно ехать.

— Нам? Или вам?

Мама отвернулась, будто за окном происходило что-то более важное.

— Такер нуждается в помощи, — сказала она. — Ты сама можешь добраться до безопасного места.

Эта фраза ударила сильнее, чем ледяная вода, хлестнувшая меня по ногам.

Машина тронулась. Грязный поток толкнул её боком, но отец выровнял руль и проехал мимо меня. Я стучала ладонью по стеклу, пока не поняла, что они даже не смотрят назад.

Через несколько секунд машина исчезла за поворотом.

Я осталась одна.

На шее у меня висел медный свисток моего деда — маленький, с трещиной возле отверстия. Дед подарил его мне после первого наводнения и сказал: «Если станет страшно, подай сигнал. Кто-нибудь обязательно услышит».

Я сжала свисток в кулаке, включила налобный фонарь и пошла против течения.

Вода поднялась до бёдер, когда меня сбило с ног бревном. Я ударилась коленом о камень, нащупала под водой край дорожного знака и снова поднялась. В сапогах хлюпала ледяная грязь. Каждые несколько шагов течение пыталось развернуть меня обратно.

Я шла почти полтора километра, цепляясь за кусты и ограждения, пока впереди не показалась старая церковь на холме. В 4:55 я рухнула на каменные ступени.

Мои ладони были разодраны, губы посинели, телефон едва включался. Я открыла семейную переписку и написала: «Я в церкви. Я жива».

Сообщение прочитал отец.

Потом мама.

Потом Брук.

Ответа не было.

В 5:40 к церкви подъехала машина Марджи Тиббс — лучшей подруги моей матери. Она выскочила под дождь, завернула меня в одеяло и включила обогреватель на полную мощность.

— Боже мой, Кейт, — прошептала она. — Что они с тобой сделали?

Я попыталась ответить, но зубы стучали так сильно, что слова распадались.

Марджи посмотрела на дорогу, затем крепко сжала руль.

— Твой отец бросил тебя не потому, что в машине не было места.

— Я видела только одно свободное сиденье.

— А я видела другое.

Она достала телефон, открыла фотографию и протянула его мне. На снимке, сделанном накануне вечером, за отцовским автомобилем стояла вторая машина. Целая. Сухая. Припаркованная на твёрдом участке.

Я подняла глаза.

— Почему ты фотографировала наш двор?

— Потому что твоя мама попросила меня помочь подготовить дом к наводнению.

Марджи провела пальцем по экрану, увеличивая снимок.

— И потому что вечером твой отец прислал мне сообщение. Я не поняла его тогда. Теперь понимаю.

Она открыла переписку. Последняя фраза отца была короткой: «Если Кейт появится у тебя, не вмешивайся».

У меня похолодели не руки, а всё тело.

— Он написал это до того, как уехал?

Марджи кивнула и перелистнула экран.

— Там есть ещё одно сообщение. Отправленное до рассвета.

Её палец остановился над строкой. Я наклонилась ближе, а Марджи медленно нажала на экран…

ЧАСТЬ 2

Марджи нажала на строку, и под серым светом рассвета на экране появилось сообщение моего отца.

«Не возвращайся за ней. Она должна исчезнуть вместе с водой».

Я перечитала фразу трижды, надеясь, что в четвёртый раз слова изменятся. Но они оставались прежними.

— Это могло быть вырвано из контекста, — прошептала я.

Марджи резко повернула голову.

— Кейт, я сама спрашивала его, где ты. Он ответил, что ты решила остаться на участке.

— Я стояла перед машиной.

— Я знаю.

В церкви было холодно. Сквозь разбитое цветное стекло на пол падали зелёные пятна, а вода капала с моего рукава на деревянную скамью. Я достала медный свисток и сжала его так, что трещина впилась в ладонь.

— Почему ты не приехала раньше?

— Я пыталась. Дорогу перекрыло дерево. Потом твой отец написал мне, чтобы я не вмешивалась.

— А ты послушалась?

— До тех пор, пока не увидела твоё сообщение.

Марджи пролистнула переписку дальше. Там, между фотографией двора и сообщением о моей «самовольной задержке», была другая фраза.

«Она всё равно не должна добраться до церкви».

Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

— Он знал, что я пойду туда?

— Похоже, да.

— Но почему?

Марджи долго молчала, потом достала из бардачка сложенный вчетверо лист бумаги. Края его размокли, на одном углу расплылось чернильное пятно.

— Это я нашла вчера в кабинете твоей матери, — сказала она. — Она попросила меня забрать папку с документами, пока вода не дошла до дома.

— Ты читала её?

— Сначала нет. Потом увидела твоё имя.

Я развернула лист. Это была копия нотариального соглашения по наследству моей бабушки. Я знала, что бабушка оставила мне ферму и землю у ручья, но отец всегда говорил, что документы ещё не оформлены окончательно.

Внизу стояла моя подпись.

Только я никогда не подписывала этот лист.

— Это подделка, — сказала я.

— Я тоже так думаю.

— А оригинал?

Марджи посмотрела на меня.

— Вот этого я не знаю.

В 6:20 мы добрались до небольшого медицинского пункта на возвышенности. Медсестра промыла мне колено, вытащила из кожи тонкие щепки и заставила выпить сладкий чай. Пока она накладывала повязку, мой телефон снова завибрировал.

Отец.

Я ответила.

— Кейт, где ты?

Его голос звучал раздражённо, будто я опоздала на семейный ужин.

— В безопасности.

— Тебе нужно было сразу позвонить.

— Я написала в семейную переписку. Вы все прочитали.

На другом конце повисла пауза.

— Мы не знали, что ты действительно добралась.

— А сообщение Марджи? «Она должна исчезнуть вместе с водой».

Мама резко вмешалась:

— Не смей втягивать Марджи в наши семейные дела.

— Вы оставили меня умирать.

— Мы спасали Такера! — крикнула Брук.

— Вы спасали собаку, когда рядом стояла вторая машина.

После этих слов никто не ответил.

Отец наконец произнёс:

— Возвращайся домой, Кейт. Нам надо поговорить.

— Я не поеду туда одна.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Тогда объясни.

Он бросил трубку.

Марджи сидела рядом с окном и смотрела на улицу. По асфальту проплывали пластиковые ящики, а возле заправки вода крутила дорожный конус.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

— Что?

— Утром я позвонила нотариусу твоей бабушки. Она сказала, что вчера кто-то пытался получить заверенную копию завещания.

У меня пересохло во рту.

— Кто?

— Человек, представившийся твоим отцом.

— И что ему нужно?

Марджи достала второй телефон, на котором была фотография журнала посетителей. В нём стояли дата, время и подпись.

Я узнала почерк отца.

Но ниже была ещё одна строка — имя человека, который сопровождал его.

Имя Брук.

— Она была с ним у нотариуса? — спросила я.

Марджи не успела ответить. Дверь медицинского пункта распахнулась, и в помещение вошла моя сестра. Её волосы были сухими. На куртке не было ни капли воды.

Она увидела меня, остановилась и прошептала:

— Кейт, ты не должна была выжить…

Затем зажала рот ладонью, будто сама поняла, что сказала…

ЧАСТЬ 3

Брук застыла у входа, прижимая ладонь ко рту. На её сухих сапогах не было грязи, а от волос пахло шампунем с запахом кокоса. Она явно не пробиралась через затопленную дорогу.

Марджи встала между нами.

— Повтори, что ты сказала.

— Я не это имела в виду.

— Тогда что именно?

Брук посмотрела на меня. Её лицо было белым, но глаза — красными, словно она всю ночь плакала.

— Папа сказал, что ты не доберёшься до церкви.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Он сказал это тебе?

— Вчера вечером. В кабинете.

— И ты поехала с ним к нотариусу утром?

Брук медленно кивнула.

Марджи достала из сумки промокшую папку и положила её на стол медсестры.

— Тогда рассказывай всё, Брук. Здесь и сейчас.

Сестра посмотрела на папку, и её пальцы задрожали.

— Папа хотел продать землю бабушки, — сказала она. — Но не мог, пока Кейт не подпишет согласие.

— Я никогда бы не подписала.

— Он знал.

— Почему?

Брук опустила глаза.

— Потому что ты нашла его долги.

Слова прозвучали тише шума дождя, но я услышала каждое.

Месяц назад я действительно обнаружила в семейных счетах странные переводы. Отец говорил, что это платежи за ремонт дамбы. Я собиралась проверить документы после окончания сезона дождей. Он тогда впервые за много лет попросил меня не лезть в «взрослые дела».

— Он занимал деньги под землю, — продолжила Брук. — Потом вложил их в компанию, которая обанкротилась. Бабушкина ферма была единственным имуществом, которое могло закрыть долг.

— А моя подпись?

— Он подделал её на доверенности.

Марджи раскрыла папку. Внутри лежала копия доверенности, оформленная накануне. Внизу стояла моя фамилия и подпись, которую отец вырезал из старого заявления на обучение.

Но рядом лежал ещё один лист — заключение эксперта о подделке, заказанное бабушкиным нотариусом.

— Нотариус отказалась принять документ, — сказала Марджи. — Поэтому отец придумал другой способ.

Я посмотрела на Брук.

— Сделать так, чтобы я исчезла.

Она заплакала.

— Он хотел объявить тебя пропавшей. Потом показать, что ты якобы уехала из штата и оставила ему право распоряжаться землёй. Он говорил, что после наводнения никто не станет искать тело.

Медсестра уронила металлический таз. Грохот прокатился по комнате.

— А Такер? — спросила я.

Брук сжала ремешок своей сумки.

— Это была моя идея.

Я не сразу поняла её слова.

— Что?

— Я сказала, что без переноски не сяду в машину. Папа знал, что ты не станешь спорить, если все будут думать, будто я в панике из-за собаки.

— Ты стояла рядом и смотрела, как меня оставляют.

— Я думала, он вернётся за тобой.

— Ты видела вторую машину.

Брук закрыла лицо.

— Я испугалась.

— А я нет? Я шла через воду, не зная, доживу ли до рассвета!

Она достала из кармана маленький ключ на пластиковой бирке.

— Это от сейфа в кабинете папы. Я взяла его перед отъездом.

Марджи резко подняла голову.

— Что в сейфе?

— Оригинал доверенности. И договор с кредиторами.

Я взяла ключ. Он был тёплым от её руки.

Брук достала телефон.

— Я не хотела помогать ему. Но если я откажусь, он заберёт Такера и отправит его в приют. Он сказал, что у него больше нет денег на лечение.

В этот момент телефон Марджи зазвонил. На экране высветился номер нотариуса.

— Да? — ответила она.

Мы слушали молча.

Лицо Марджи постепенно изменилось.

— Что значит, сделка уже зарегистрирована?

Она отошла к стене.

— Нет, Кейт находится здесь. Она жива.

Потом её взгляд упал на меня.

— Вы уверены, что документ подали сегодня в 6:12?

Внутри меня всё стало ледяным.

Марджи закончила разговор и медленно опустила телефон.

— Отец уже передал землю кредиторам.

— Но без моей подписи это невозможно.

— Возможно, если он использовал поддельную доверенность.

Я посмотрела на ключ в своей ладони.

— Тогда мы покажем оригинал.

Марджи покачала головой.

— Есть проблема. Сделка вступит в силу в полдень, если нотариус не получит возражение лично.

До полудня оставалось меньше пяти часов. За окном вода продолжала расти, дороги были перекрыты, а мой отец уже ехал к нотариусу с документами, которые могли отнять у меня всё.

Брук вдруг схватила меня за руку.

— Кейт, есть ещё одна вещь. Папа оставил в сейфе не только бумаги.

— Что там?

Она посмотрела на Марджи, и в её глазах появился настоящий страх.

— Там лежит письмо бабушки. Папа нашёл его после её смерти. Если это письмо увидит нотариус, он потеряет землю ещё до того, как успеет продать её…

И в ту же секунду снаружи раздался звук мотора отцовской машины…