ЧАСТЬ 4

…Я не сразу поняла, о ком говорила Марта.

Виктор опустил трость на пол.

Дерево глухо стукнуло под наконечником.

— Он бредит, — сказал он.

— Кто этот человек? — спросила я.

Марта не ответила сразу.

— Томас Вейл. Водитель фургона.

У меня перехватило дыхание.

Томас Вейл числился погибшим в автомобильной аварии через два дня после исчезновения Норы. Его имя было в старой газетной вырезке, которую я хранила в коробке с письмами полиции.

— Он жив? — спросила Нора.

— Жив, но умирает. Его привезли в клинику в соседнем городе. Он попросил вызвать меня, потому что узнал фамилию Воронова.

Майкл вздрогнул.

— Мы должны ехать.

— Мы? — Нора посмотрела на него. — После всего, что ты сделал?

— Я не прошу прощения. Я прошу дать мне закончить то, что я начал.

Виктор шагнул к ней.

— Девочка, не верь им. Твоя мать использует тебя, чтобы вернуть себе спокойную жизнь. А этот человек восемь лет прятался за страхом.

Нора резко повернулась к нему.

— Вы тоже восемь лет прятались. Только за моей памятью.

Марта достала из папки пачку листов. На каждом стояли дата, сумма и инициалы подростка. Некоторые фамилии были зачёркнуты.

— Это не благотворительная программа, — сказала она. — Это список детей, которых Виктор переправлял в закрытые учреждения под чужими именами. Нора была последней, кого он получил от Майкла.

— Я не отдавал её ему, — сказал Майкл.

— Ты привёз её к складу, — ответила Марта.

— Я понял, что происходит, и вернулся.

— Через сорок минут.

— Я боялся.

Нора смотрела на него, и в её глазах не было слёз. Только усталость, которой не должно быть в двадцать четыре года.

— Ты боялся за меня или за себя?

Майкл снял с пальца обручальное кольцо и положил его на стол.

— За себя. Сначала. Потом уже не смог исправить.

Эта честность ударила сильнее оправданий.

Я вспомнила все восемь лет: его закрытые разговоры, внезапные поездки, деньги, которые он называл «долгами», и тот день, когда он настоял на поездке в этот город.

— Ты привёз меня сюда, потому что Виктор приказал?

— Да. Он сказал, что если ты увидишь Марту, Нора выйдет из укрытия. Я хотел найти тебя раньше него.

— Ты мог просто сказать мне.

— Я думал, что если признаюсь, ты уйдёшь и оставишь меня одного перед ним.

— Я бы ушла. Но Нору всё равно искала бы.

Виктор попытался поднять папку, но Марта оттолкнула его руку.

— Ты потерял контроль, Виктор.

— Я потерял только одну старую служанку.

— Нет, — сказала Нора. — Вы потеряли меня.

Она взяла тетрадь.

— И моё имя тоже.

Мы поехали в клинику на машине Марты. Майкл остался в пансионате. Он сам передал врачу записку с адресами складов и банковскими номерами Виктора, а потом сел на ступеньку у входа. Я увидела его через окно, но не остановилась.

В приёмной пахло спиртом и мятными леденцами. Томас лежал за стеклянной перегородкой. Его лицо было восковым, дыхание — тяжёлым.

— Я вывел её с пляжа, — сказал он, когда нас впустили. — Не украл. Мне приказали привести её к машине.

— Кто приказал? — спросила я.

Томас посмотрел на Нору.

— Её отец.

Я не поняла.

— У Норы не было другого отца, — сказала я.

— Был человек, который называл себя её отцом, — ответил Томас. — Виктор узнал, что девочка не ваша родная дочь. Он использовал это, чтобы убедить Майкла: если Нора исчезнет, никто не станет искать её всерьёз.

Нора медленно повернулась ко мне.

Я рассказала ей всё: как усыновила её в три месяца, как моя мама вышила накидку, как Майкл стал её отчимом, а не отцом. Я не скрывала ни одной детали.

Нора слушала, не перебивая.

Когда я закончила, она спросила:

— Значит, он лгал ещё и об этом?

— Да.

— А ты почему не рассказывала мне?

— Потому что хотела сказать сама, когда ты станешь старше. Не в тот день, когда тебя ищут по фотографиям.

Она закрыла лицо ладонями.

Томас за стеклом закашлялся.

— Ещё кое-что, — произнёс он. — На пляже Нору заметил не Виктор. Её заметил мальчик из фургона. Он убежал и позвал меня. Девочка была жива. Она всё время повторяла одно имя.

— Какое? — спросила я.

Томас посмотрел на меня.

— Анна.

Нора взяла меня за руку.

Это было первое прикосновение за восемь лет.

Майкл приехал в клинику через час. Он принёс не цветы и не объяснения, а коробку с оригиналами документов. На дне лежал лист, который я никогда не видела: заявление о передаче Норы Виктору, подписанное Майклом и заверенное его отцом.

— Твой отец подготовил всё заранее, — сказал он. — Он знал о долгах и хотел избавиться от ответственности. Виктор купил его молчание. Я подписал, потому что думал, что смогу вытащить Нору позже.

— А потом не смог, — сказала я.

— Потом каждый день становился причиной скрывать предыдущий.

Нора взяла лист и разорвала его пополам.

— Бумага не решит, кто я.

— Знаю, — ответил Майкл.

— И твой страх тоже не решит.

Он кивнул.

— Я отдам всё, что у меня есть, чтобы исправить это.

— Не мне, — сказала Нора. — Марте. Томасу. Тем детям, чьи имена в тетради.

Майкл согласился.

Он продал дом, выплатил долги по старым счетам и передал деньги в фонд, который Марта создала для поиска пропавших подростков. Себе он оставил только фотографии Норы, но через неделю сам принёс их мне.

— Это твоё, — сказал он.

Я взяла снимок с пляжа, где Нора щурилась и прикрывалась от камеры.

— Ты мог уничтожить его.

— Я слишком долго уничтожал правду.

Виктор не вернулся в пансионат. Марта передала все документы тем, кто занимался делом пропавших детей, но я не поехала за ним и не стала ждать, чем это закончится. Для меня важнее было другое: Нора больше не носила имя, которое ей навязали.

Она оставила себе бирюзовую накидку.

Только попросила Марту перешить край и добавить под жёлтым солнцем ещё один знак — маленькую чёрную волну.

— Зачем? — спросила я.

Нора улыбнулась.

— Чтобы было видно: я пережила не только то лето.

Мы сидели в мастерской Марты, где на столе лежали иглы, катушки и старые фотографии. За стеной гудели лодочные моторы. Нора держала ткань на коленях и выводила последний стежок.

— Мама, — сказала она.

Я подняла голову.

— Да?

— Ты правда каждый день меня искала?

— Каждый.

— Даже когда думала, что я уже не вернусь?

— Особенно тогда.

Она протянула мне накидку.

Внутри нижнего края всё ещё были вышиты инициалы: «Н. В.»

Рядом с ними Нора добавила ещё одну букву.

«А.»

— Это не моё новое имя, — объяснила она. — Это имя человека, который не перестал меня звать.