ЧАСТЬ 4

Елена не сразу убрала телефон от уха.

— Повторите, — попросила она.

В коридоре стало так тихо, что был слышен скрип колесика у ведра, которое кто-то задел ногой.

— Нет, я понимаю, — сказала Елена. — Мы приедем.

Она завершила разговор и посмотрела на Адриана.

— Женщину зовут София Кастильо. Десять лет назад она работала в родильном доме. Говорит, что в ночь рождения Матео заметила несоответствие в журнале.

Виктор резко повернулся к ней.

— Это безумие.

София приехала через сорок минут. Она была маленькой женщиной с тяжелой сумкой и пальцами, испачканными чернилами, будто всю жизнь держала в руках старые документы.

Они встретились в кабинете директора.

Матео сидел рядом с Еленой. Адриан стоял напротив, не зная, куда деть руки.

— Я не уверена, что смогу все объяснить, — сказала София. — Но я обязана показать вам вот это.

Она достала из сумки копию журнала родильного дома.

Внизу страницы стояла запись: «Мальчик, мать — Елена Моралес, время рождения — два часа сорок семь минут».

Рядом красовался другой номер палаты.

— Это номер палаты Виктории Сальгадо, — сказал Адриан.

Отец ударил ладонью по столу.

— Не смейте связывать это со мной.

София вздрогнула, но продолжила:

— В ту ночь в родильном доме была еще одна женщина. Виктория Сальгадо. Она родила девочку, но ребенок прожил всего несколько минут.

Елена побледнела.

— Почему вы считаете, что дети были перепутаны?

— Потому что в журнале есть исправление. Сначала рядом с именем Елены стояло «девочка». Потом запись зачеркнули и вписали «мальчик». А возле палаты Виктории указали «мальчик», хотя первоначально было «девочка».

Адриан посмотрел на отца.

— Виктория была твоей женой.

— Она умерла через три года, — ответил Виктор. — И не имеет отношения к этому.

— Она имела отношение ко всему, — сказала София. — После смерти девочки господин Сальгадо пришел ко мне. Он сказал, что его жена не переживет еще одну потерю. Он предложил мне деньги за то, чтобы я внесла изменения в журнал.

Матео сжал ремень рюкзака.

— Я не понимаю.

Елена взяла его за руку.

София опустила глаза.

— Ребенка Елены действительно забрали из палаты. Но не для того, чтобы отдать Виктории. Мальчик остался у Елены. Господин Сальгадо лишь подделал записи, чтобы в будущем можно было объявить ребенка наследником семьи, если Адриан погибнет или исчезнет.

Адриан почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Он хотел использовать Матео как запасную ветвь наследования.

— Да, — сказала София. — Но потом вы с Еленой не вернулись друг к другу. А когда мальчик подрос, Виктор решил держать его под контролем через школу.

Виктор сел.

Его золотая застежка в форме льва оторвалась от манжеты и упала на пол.

— Я спасал семью, — произнес он. — После смерти Виктории все должно было остаться у Сальгадо. Если бы Адриан отказался от бизнеса, если бы с ним что-то случилось, мальчик стал бы единственным наследником. Я хотел, чтобы он был рядом.

— Рядом с матерью, которую ты превратил в уборщицу? — спросил Адриан.

— Она сама выбрала нищету.

Елена встала.

— Я выбрала сына. Это не одно и то же.

Адриан посмотрел на папку с переводами.

— Ты платил директору, чтобы он унижал Матео?

Виктор молчал.

— Ответь.

— Я не отдавал такого приказа.

Марина открыла папку и достала служебную записку.

— В ней сказано: «Не допускать перевода мальчика в другой класс. Пусть понимает свое место». Подпись директора. И примечание: «Согласовано с господином Сальгадо».

Елена закрыла лицо ладонью.

Матео спрыгнул со стула.

— Это из-за меня вы все ссоритесь?

Адриан присел перед ним.

— Нет. Из-за решений взрослых, которые испугались правды.

— Ты заберешь меня у мамы?

— Нет. Никогда.

— А если я не захочу жить с тобой?

Адриан кивнул.

— Тогда я буду приходить к тебе, пока ты сам не решишь, кем я должен быть.

Матео долго смотрел на него, потом снял с рюкзака маленькую пластиковую фигурку космонавта. На шлеме был стертый красный кружок.

— Я хотел показать тебе ее, — сказал он. — Но не знал, настоящий ты или нет.

Адриан взял фигурку обеими руками.

— Я тоже не знал, настоящий ли я отец. Теперь знаю.

На следующий день он отменил решение о покупке школы в личное владение и передал учреждение независимому образовательному фонду. Виктора отстранили от попечительского совета. Деньги, перечисленные через бывшего директора, пошли на стипендии для детей сотрудников, а сам директор лишился должности после внутреннего расследования.

Адриан не стал превращать случившееся в публичную месть. Он настоял на том, чтобы документы о происхождении Матео проверили специалисты, а Елена сама выбрала, какое имя будет указано в официальных бумагах.

Через неделю она пришла в кабинет с новым заявлением.

— Я не хочу возвращаться к работе уборщицей, — сказала она.

— Я знаю.

— В школе нужен психолог для детей. Но я не хочу, чтобы ты назначал меня.

— Тогда пройди конкурс.

Елена впервые за много лет улыбнулась без горечи.

— Ты все еще умеешь раздражать.

— А ты все еще умеешь побеждать.

Матео ждал их у двери кабинета и держал в руках тот самый рюкзак с потертым ремнем.

— Мам, можно я покажу папе мастерскую?

Елена посмотрела на Адриана.

— Если у него есть время.

— У меня есть время, — ответил он.

Они спустились в школьный подвал, где Матео устроил маленькую мастерскую из коробок, проволоки и старых деталей. На столе стояла картонная ракета с тремя именами, написанными кривыми буквами: «Матео», «мама» и «папа».

Адриан заметил, что имя «папа» было написано карандашом и легко стиралось.

— Я пока не приклеил, — признался мальчик.

— И не надо спешить.

Матео протянул ему клей.

— Тогда подержи ракету. Я сам решу.

Адриан взял картонную конструкцию. Елена включила настольную лампу, и на стене выросла нелепая тень ракеты — с кривыми крыльями, тонким носом и тремя маленькими фигурами внутри.

Сверху, на лестнице, Виктор остановился, но вниз не спустился.

Он держал в пальцах золотую застежку, найденную на полу.

— Адриан, — позвал он.

Адриан поднял глаза.

— Что?

Виктор посмотрел не на него, а на Матео.

— Я могу исправить документы.

— Нет, — ответил Адриан. — Документы исправят специалисты.

— Я хотел сказать другое.

— Тогда скажи Елене. Не мне.

Виктор медленно спустился на несколько ступеней.

— Я боялся потерять все, — произнес он.