ЧАСТЬ 4
…— Какой свидетель? — спросила я.
Пилар посмотрела на Нико.
— Он сам пришел в клинику.
Нико побледнел.
— Кто?
— Водитель скорой помощи, которая забрала детей после аварии.
Альваро схватил ключи от машины, но я остановила его рукой.
— Мы едем вместе.
— Елена, там могут быть люди Варелы.
— Там наши дети.
Через двадцать минут мы ворвались в частный медицинский центр на окраине Севильи. У входа блестел мрамор, пахло хлоркой и дорогим кофе. На стойке регистрации сидела девушка с идеально уложенными волосами.
— Я отец Лео и Альбы Серрано, — сказал Альваро. — Немедленно позовите врача.
— Дети уже в операционном блоке.
— Я отменяю процедуру.
Девушка взглянула на экран.
— Ваше согласие получено сегодня утром.
— Я его не давал.
— Подпись есть.
Альваро вырвал распечатку из ее рук. Внизу стояла его фамилия.
Но подпись была поддельной.
У нее не было длинного росчерка. Только имя, написанное торопливо и криво.
Пилар наклонилась к листу.
— Ее сделал Варела. Он много лет копировал документы родителей.
Сверху лестницы раздались быстрые шаги. Появился доктор Варела — высокий, в белом халате, с той самой серебряной ручкой в нагрудном кармане.
— Это недоразумение, — сказал он. — Дети находятся под наблюдением.
— Вы собирались провести процедуру без моего разрешения, — произнес Альваро.
— Вы разрешили ее много лет назад.
— На основании лжи.
Варела усмехнулся.
— Ваш отец понимал, что иногда ради результата нужно убрать лишнюю надежду.
В коридоре стало тихо.
Он сам назвал Рикардо.
Пилар подняла жестяную коробку.
— Вы помните Марибель?
Лицо Варелы дернулось.
— Не знаю никакой Марибель.
— Тогда почему вы подписали ее увольнение из клиники через три дня после аварии?
— Она нарушала порядок.
— Потому что увидела, как дети реагируют на прикосновения?
Варела шагнул к ней.
— Вы понятия не имеете, о чем говорите.
— Я была в палате, — раздался голос за нашей спиной.
К нам подошел седой мужчина в форме водителя. В руке он держал старый металлический жетон с выцветшим номером.
— Меня зовут Томас. Я вел ту скорую.
Альваро смотрел на него, не моргая.
— Что вы видели?
Томас сжал жетон.
— Ваш сын плакал и говорил, что чувствует пальцы Марибель. Ваша дочь тоже отвечала. Она сказала: «Мне горячо». Я записал это в журнале.
— Почему этого нет в деле?
— Потому что доктор Варела приехал раньше, чем мы успели уехать. Он забрал журнал и сказал, что запись испортит заключение.
Варела рванулся к двери.
Альваро перегородил ему путь.
— Отойдите.
— Вы восемь лет лечили моих детей ложью.
— Я дал им шанс.
— Нет. Вы дали себе сделку.
Из операционного блока донесся детский крик.
Я бросилась туда, но медсестра закрыла проход.
— Мама, — услышала я голос Альбы. — Мама, я чувствую руку.
Я прижала ладонь к стеклу.
— Альба, я здесь!
Доктор Варела побледнел. Он понял, что дети слышат нас, а за стеклом стоят свидетели.
Но прежде чем он успел заговорить, на телефон Пилар пришло новое сообщение.
Она прочитала его и протянула мне экран.
«Рикардо Серрано не умер в год аварии. Он жив и сегодня утром внес последний платеж за процедуру»…
Пропустили начало?
