ЧАСТЬ 4
— Кто он? — спросила я.
В коридоре за моей спиной послышался детский плач из другой палаты, колёса тележки и быстрые шаги. Но внутри комнаты всё будто застыло.
Мужчина на линии назвался нотариусом Артура — Сергеем Левиным.
— Он уже у стойки регистрации, — сказал Сергей. — Но вам нужно знать ещё кое-что. Артур не назначил опекуном ни вас, ни Тайлера.
Тайлер резко поднял голову.
— Это ложь.
— Тогда почему вы дрожите? — спросила Рэйчел.
Он посмотрел на неё с такой злостью, что я встала между ними.
— Сергей, поднимайтесь в палату. Немедленно.
— Уже иду.
Ванесса отступила к стене. Её лицо стало белым, как больничная простыня.
— Тайлер, ты говорил, что всё оформлено.
— Замолчи.
— Ты говорил, что Артур не успел ничего изменить.
— Я сказал — замолчи!
Рэйчел вздрогнула от его крика. Лили в люльке снова заплакала.
Этот звук словно разрезал комнату.
Я подошла к внучке, положила ладонь на прозрачный бортик и увидела, как её крошечные пальцы сжались в кулачок.
— Рэйчел, тебе не нужно сейчас говорить больше, чем можешь.
— Нет, мама. Я хочу, чтобы он услышал.
Она повернула голову к Тайлеру.
— Я видела документы в твоём портфеле. Там было написано, что ты уже получил согласие на опеку. Но подпись была не моя.
— Ты была под действием успокоительных, — сказал он.
— Я не принимала их.
— Врачи подтвердят обратное.
— Не подтвердят, — вмешался Павел. — Анализ крови уже отправлен в лабораторию. И образец воды из машины тоже.
Тайлер перевёл взгляд на него.
— Ты не имеешь права вмешиваться.
— Артур дал мне это право, когда понял, что вы убьёте его раньше, чем он успеет вас остановить.
Я обернулась к Павлу.
— Что ты сейчас сказал?
Он опустил глаза.
— Артур знал, что авария могла быть не случайной.
Несколько секунд я не могла дышать.
Мой муж погиб на загородной дороге поздним вечером. Нам сказали, что он уснул за рулём. Я поверила. Я сама подписала бумаги, сама выбрала гроб, сама сказала Рэйчел, что нам придётся жить дальше.
— Ты знал? — спросила я.
— Я знал, что перед аварией Артур получил угрозу. Но не знал, кто её отправил. После его смерти я спрятался, потому что за мной следили.
Тайлер усмехнулся.
— Удобная сказка.
Павел достал из папки лист и положил его на кровать Рэйчел.
— Это письмо Артура. Его почерк проверяли два независимых эксперта. Он написал, что если с ним что-то произойдёт, главной угрозой станет человек, который будет настаивать, будто Рэйчел не способна принимать решения после родов.
Рэйчел побледнела.
— Он знал про меня?
— Он знал, что Тайлер готовит документы, — ответил Павел. — И поэтому назначил временным попечителем Лидию Морозову.
— Кто это? — спросила я.
Павел посмотрел на Рэйчел.
— Её родная мать по отцу. Женщина, которую Артур нашёл за несколько месяцев до смерти.
Рэйчел резко села на подушках.
— У меня нет другой матери.
— Твоя мать умерла, когда тебе было два года, — тихо сказал Павел. — Но Артур выяснил, что это была не вся правда. Лидия отказалась от тебя не потому, что не хотела ребёнка. Её заставили подписать отказ, когда она оказалась в больнице после нападения. Артур нашёл её живой и всё это время помогал ей издалека.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В этот момент в палату вошёл Сергей Левин. За ним стояла женщина лет шестидесяти с короткими седыми волосами и маленьким тканевым мешочком в руках.
Она смотрела не на меня.
Она смотрела на Рэйчел.
— Я не хотела приходить так, — сказала женщина. — Но Артур просил: если появится угроза Лили, я должна быть рядом.
Рэйчел прижала ладонь ко рту.
— Мама?
Женщина кивнула.
Тайлер отступил к двери.
— Это цирк. Я ухожу.
Сергей достал из папки несколько документов.
— Вы никуда не уходите, пока не подпишете расписку о передаче ключей от дома, автомобиля и корпоративных счетов.
— Я ничего вам не должен.
— Должны не нам. Рэйчел. По договору, который вы подписали при покупке дома, имущество не могло быть продано или заложено без её согласия. Но вы подделали её подпись трижды.
Ванесса закрыла лицо руками.
— Тайлер, ты говорил, что дом уже твой.
— Ты сама подписывала переводы.
— Потому что ты сказал, что деньги нужны для лечения Рэйчел!
— Хватит!
Он ударил ладонью по тумбочке. Стеклянный стакан подпрыгнул и разбился о пол.
Лили заплакала громче.
Я взяла её на руки, хотя руки у меня дрожали.
— Смотри на меня, Тайлер, — сказала я. — Вот ребёнок, ради которого ты собирался объявить её мать безумной. Что ты скажешь ей, когда она вырастет?
— Ты всё разрушила.
— Нет. Ты сам оставил следы.
Он повернулся к Ванессе.
— Скажи им, что это была твоя идея.
Она подняла на него мокрые глаза.
— Нет.
— Ты хотела дом.
— Я хотела, чтобы ты ушёл от неё. Ты обещал, что она подпишет бумаги и уедет в лечебницу. Я не знала, что ты оставишь их в машине.
— Ты была рядом.
— А ты запер двери.
После этих слов никто не двигался.
Сергей спокойно достал телефон.
— Ваша беседа записывается по моему поручению с момента входа в палату. Я уже отправил копию в службу защиты детей и в отдел расследований имущественных преступлений. Но решать, что делать дальше, будет Рэйчел.
Тайлер посмотрел на мою дочь.
— Ты правда отдашь меня им?
Рэйчел долго молчала. Её лицо было измученным, но взгляд стал ясным.
— Я отдам им не тебя. Я отдам им документы, ключи и всё, что ты украл.
Он нервно усмехнулся.
— Ты не понимаешь. Без меня ты не справишься.
— Я справилась сегодня, когда ты оставил меня умирать.
У Тайлера задрожали губы.
— Я не хотел, чтобы вы умерли.
— Но ты поставил таймер на десять минут, — сказала Ванесса.
Он резко повернулся к ней.
— Какой таймер?
Ванесса поняла, что проговорилась, и прижала руки к груди.
Павел открыл последнюю страницу папки.
— В автомобиле был найден электронный таймер, подключённый к клаксону. После десяти минут он должен был привлечь внимание соседей. Но Тайлер отключил его перед уходом.
Я закрыла глаза.
Он не просто надеялся, что жара сотрёт следы.
Он рассчитывал, что помощь придёт слишком поздно.
Сотрудники службы защиты детей забрали документы, а затем медики попросили всех выйти, потому что Рэйчел нужно было осмотреть. Тайлер передал ключи от машины и дома под подпись. Ваннеса сама отдала телефон и банковские карты.
Лидия осталась у кровати дочери.
Она не пыталась обнять Рэйчел сразу. Только положила рядом тот самый тканевый мешочек.
Внутри оказалась серебряная погремушка с маленькой трещиной на ручке.
— Артур сохранил её, — сказала Лидия. — Это была твоя.
Рэйчел коснулась погремушки пальцем.
— Почему ты не пришла раньше?
— Потому что боялась, что моё появление причинит тебе ещё больше боли.
— Причинило бы меньше, чем сегодня.
Лидия кивнула, принимая удар.
— Я знаю.
Я стояла рядом, держа Лили, и впервые за весь вечер позволила себе расплакаться. Не от страха. От того, что моя дочь всё ещё дышала, а тайна, которую Артур унёс в могилу, наконец перестала быть чужим оружием.
Через два дня Рэйчел перевели в палату наблюдения. Лили уже ела сама и крепко хватала меня за палец. Дом опечатали не для того, чтобы отнять его у нас, а чтобы сохранить документы и оборудование Артура. Резервный счёт позволил оплатить лечение и нанять независимого бухгалтера.
Тайлер не смог сохранить ни деньги, ни компанию, ни Ванессу. Когда выяснилось, что он использовал поддельные медицинские бумаги, даже его мать отказалась оплачивать ему адвоката. Ванесса заключила соглашение о сотрудничестве и вернула большую часть денег, но каждую неделю должна была приходить в центр защиты детей и отвечать на вопросы о том, как появились документы.
Рэйчел не простила Тайлера.
И не обязана была.
Но она попросила Сергея передать ему одну вещь — не письмо и не фотографию, а копию договора, где было ясно написано: Лили остаётся с матерью.
Под подписью Рэйчел стояла дата.
Та самая дата, когда Тайлер уверял всех, что она не способна принимать решения.
Вечером Павел принёс мне из кабинета Артура красный молоток. На рукоятке ещё оставались мелкие осколки стекла.
— Он был уверен, что однажды вы им воспользуетесь, — сказал Павел.
Я провела пальцем по царапине на металле.
— Артур знал, что случится?
— Нет. Но он знал, что вы не станете ждать, пока кто-нибудь разрешит вам спасать своих.
В палате Рэйчел тихо зазвенела серебряная погремушка.
Лидия держала её у люльки, а Рэйчел впервые позволила матери коснуться её волос.
Я подошла ближе. Лили открыла глаза и сжала пальцы вокруг моего большого пальца.
За стеклом коридора Сергей просматривал бумаги, Павел спорил по телефону с бухгалтером, а Тайлер ждал в комнате для беседы, где ему должны были задать первый вопрос о таймере.
Рэйчел посмотрела на меня.
— Мама, ты ведь сохранила ключ?
Я достала его из кармана. Латунь блеснула под больничной лампой, а выжженная цифра семь была покрыта тонкой царапиной.
— Сохранила.
— Тогда оставь его у меня.
— Зачем?
Рэйчел положила ключ рядом с серебряной погремушкой.
— Чтобы Лили однажды узнала: её дверь открыли не чужие документы. Её открыла бабушка, которая не испугалась разбить стекло.
Лили снова сжала мой палец, и маленькая погремушка тихо звякнула рядом с латунным ключом.
Пропустили начало?
