Меня заставили заменить сбежавшую невесту перед самым венчанием, но один вопрос жениха заставил её мать побледнеть

— Лидия, если ты откажешься, к вечеру твоя мать окажется на улице, — сказала Маргарет Олдридж, положив свадебное платье на кухонный стол.

Я стояла в серой форме горничной, с мокрыми руками и запахом лимонного средства на пальцах, и смотрела на белый шёлк так, будто это был не наряд, а приговор. За окном особняка в половине шестого утра ещё лежала темнота. Только медные часы над плитой отмеряли секунды.

— Ваша дочь сбежала, — сказала я. — А теперь вы хотите, чтобы я заняла её место?

Маргарет даже не моргнула.

— Вы неправильно понимаете свою позицию.

— Я прекрасно её понимаю. Я мою ванну вашей дочери.

— Сегодня вы спасёте эту семью.

— Я не член вашей семьи.

Она наклонилась ко мне. От неё пахло дорогими духами и холодным табаком.

— Нет. Вы дочь женщины, которая живёт в нашем коттедже для работников.

У меня свело живот.

Моя мать Хелен почти не вставала из-за тяжёлой болезни сердца и артрита. Коттедж, лекарства и визиты кардиолога оплачивала семья Олдриджей. Два дня назад Маргарет спокойно сообщила, что дом понадобился для «перестройки территории». Я тогда ещё верила, что это просто жестокость. Теперь поняла: это был рычаг.

— Вы не станете трогать мою мать.

— Я не хочу этого делать.

— Но сделаете?

Маргарет провела пальцем по вышитому воротнику платья.

— Если ты не сядешь в машину через десять минут, Хелен получит уведомление о выселении. А лечение прекратится сегодня же.

Я представила мать в маленькой комнате с кислородным баллоном у кровати. Представила, как она пытается собрать вещи руками, которые дрожат даже во сне. Воздух застрял у меня в горле.

Эвелин Олдридж исчезла до рассвета. Две сумки, паспорт и почти сорок тысяч долларов из сейфа отца. Её обещали Кассиану Вейлу — тридцативосьмилетнему владельцу судоходных компаний, строительных фирм и ночных клубов. Человеку, из-за которого влиятельные люди внезапно начинали подбирать слова.

И ещё у него было шесть бывших жён за одиннадцать лет.

Одна уехала в Калифорнию. Другая — за границу. Две исчезли после разводов. Шестая, по слухам, зимой выбежала из его поместья босиком.

— Он убьёт меня, — прошептала я.

— Если будешь послушной, нет.

— А если он узнает?

Маргарет впервые улыбнулась.

— Мужчины вроде Кассиана Вейла замечают только то, что им показывают.

Через двадцать минут я сидела в машине, сжимая в ладони маленькую медную заколку в форме ласточки. Мать подарила её мне ещё в школе и всегда говорила, что ласточка возвращается туда, где её ждут. Заколку я надела в волосы, чтобы не потерять единственную вещь, которая напоминала мне: я всё ещё принадлежу себе.

В десять утра мы приехали в частную часовню над Гудзоном. Дождь бил по витражам, а внутри стояли двадцать вооружённых мужчин. Ни цветов. Ни музыки. Ни гостей.

Я сделала шаг к алтарю, и каблук чужой туфли больно впился в пятку.

Дверь распахнулась.

Кассиан Вейл вошёл один.

Он не был похож на чудовище. Это оказалось страшнее. Высокий, широкоплечий, в чёрном костюме, со светлым шрамом над бровью, он остановился в шести шагах от меня и молча оглядел платье, руки, обувь.

— Это не Эвелин, — сказал он.

Маргарет побледнела.

Кассиан подошёл ближе и вдохнул.

— Стиральный порошок. Мозоли. Каблуки меньше на размер.

Его взгляд остановился на моём лице.

— И страх.

Я сжала пальцы, чтобы они не задрожали.

— Лидия, — сказала я.

— Кто заставил тебя надеть это платье?

Маргарет резко шагнула вперёд.

— Кассиан, мы можем всё объяснить.

Он даже не повернул головы.

— Я спросил её.

На деревянной скамье рядом с алтарём лежала папка, которую я раньше не замечала. Кассиан протянул к ней руку, и в этот момент снаружи раздался резкий удар по двери часовни. Все вооружённые мужчины одновременно обернулись, а Маргарет прошептала имя, от которого у меня похолодели пальцы…

ЧАСТЬ 2

— Виктор, — выдохнула Маргарет.

Кассиан остановил руку в нескольких сантиметрах от папки и повернулся к ней.

— Почему ты боишься собственного водителя?

— Я не боюсь.

Снаружи снова ударили. Витраж задребезжал, и красные отблески легли на мокрый каменный пол. Один из охранников открыл дверь ровно настолько, чтобы впустить пожилого мужчину в промокшем пальто. Я узнала его: Томас Рид, водитель Олдриджей. Он годами возил Маргарет по городу и никогда не поднимал глаз.

Сегодня он смотрел прямо на Кассиана.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал Томас.

Маргарет бросилась к нему.

— Ты уволен. Немедленно.

— Я знаю.

— Выйди отсюда.

Томас сжал мокрую фуражку. Вода стекала с её козырька на мрамор.

— Сегодня утром я отвёз мисс Эвелин не в аэропорт.

В часовне стало так тихо, что я услышала, как дождь стучит по металлическому карнизу.

Кассиан посмотрел на него.

— Куда ты её отвёз?

— На старый речной склад у Пятой пристани. Она сказала, что должна забрать вещи, которые не помещались в сумки.

Маргарет резко ударила ладонью по столу.

— Он врёт.

— Я видел, как она передала вам конверт, — продолжил Томас. — И слышал, как вы сказали, что если она заговорит, её мать до вечера останется без дома.

У меня перехватило дыхание.

— Вы знали? — спросила я.

Томас посмотрел на меня, и в его лице проступил стыд.

— Я слышал это вчера вечером. Но не вмешался.

— А сегодня вмешались?

— Сегодня я понял, что вы можете погибнуть из-за чужой лжи.

Кассиан медленно повернулся к Маргарет.

— Вы сказали, что Эвелин добровольно согласилась на брак.

— Она совершеннолетняя. Она приняла решение.

— Тогда зачем подменять её горничной?

Маргарет подняла подбородок.

— Потому что сделка должна состояться сегодня.

У меня задрожали колени.

— Какая сделка?

Она взглянула на меня так, будто я была пятном на дорогом ковре.

— Тебе не нужно знать.

— Я уже стою перед вооружёнными людьми в чужом платье. Думаю, мне нужно знать всё.

Кассиан едва заметно качнул головой. Двое охранников отступили от меня, будто только сейчас поняли, что я стояла между ними и алтарём.

— Принесите чай, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Чай?

— Ты дрожишь.

— Я боюсь не чая.

— Я знаю.

Это спокойствие раздражало сильнее угроз. Он говорил со мной так, будто вокруг не рушилась моя жизнь, а мы обсуждали расписание поезда.

В два часа дня мы переместились в библиотеку поместья Вейла. На стенах висели карты рек и старые фотографии кораблей. У меня на пальце остался след от слишком тесного кольца, которое Маргарет заставила надеть в часовне. Я тёрла кожу большим пальцем, пока Кассиан стоял у длинного стола.

На нём лежала папка.

— Что в ней? — спросила я.

— Причина, по которой твоя мать оказалась в руках Олдриджей.

Я резко подняла голову.

— Моя мать работала у них тридцать лет. Они помогали ей после болезни.

— Они не помогали. Они покупали её молчание.

Томас стоял у двери, бледный и неподвижный.

— Кассиан, — сказал он, — это нужно показать ей не здесь.

— Почему?

— Потому что Маргарет уже отправила людей к коттеджу.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Что они там делают?

Кассиан достал телефон. На экране было одно короткое сообщение: «Женщина в коттедже отказалась уезжать. Нам приказано вынести её вещи».

Я бросилась к двери, но Кассиан перехватил меня за запястье. Его пальцы были тёплыми, хватка — крепкой, но не болезненной.

— Отпустите.

— Если ты поедешь одна, они будут ждать именно этого.

— Там моя мать.

— И именно поэтому ты не должна идти без меня.

— Вы хотите использовать её против Олдриджей?

— Я хочу понять, почему твоя мать хранит копию документа, из-за которого Эвелин сбежала.

У меня перехватило голос.

— Моя мать ничего не хранит.

Томас тихо сказал:

— Лидия, твоя мать сама попросила меня привести Кассиана. Она знала, что Эвелин не исчезла просто так.

Я смотрела на них обоих, не в силах поверить.

— Она… ждала его?

Кассиан открыл папку. На первой странице стояла подпись моей матери — неровная, выцветшая, но безошибочная. Под ней была дата двадцатилетней давности.

Маргарет появилась в дверях библиотеки, держа в руке мокрый телефон.

— Если вы сейчас поедете к коттеджу, — сказала она, — вы больше никогда не увидите Эвелин…

ЧАСТЬ 3

— Где она? — спросил Кассиан.

Маргарет остановилась на пороге. Мокрый телефон в её руке дрожал, хотя лицо оставалось неподвижным.

— На складе у Пятой пристани.

— Я спросил, где Эвелин сейчас.

— Она уехала.

Томас резко выпрямился.

— Это неправда. Я оставил её там около полудня. У неё не было машины.

Кассиан взял папку и положил её передо мной. Бумага пахла пылью и речной сыростью. Внизу стояла подпись Хелен Картер, а рядом — подпись Маргарет Олдридж.

— Что это? — спросила я.

— Договор о передаче земли, — ответил Кассиан. — Двадцать лет назад твоя мать была бухгалтером в благотворительном фонде Олдриджей. Она обнаружила, что фонд выкупал дома у рабочих за бесценок, а потом перепродавал их через подставные компании.

— Но при чём здесь мы?

— Коттедж, в котором живёт твоя мать, был одним из этих домов. Его не подарили ей. Его украли у неё, а потом заставили подписать бумагу, будто она добровольно передала право собственности фонду.

Я уставилась на строчки. Буквы расплывались.

— Мама не могла подписать это.

— Не могла, — сказал Кассиан. — В день подписания она лежала в больнице после операции. Вот медицинская справка.

Маргарет шагнула вперёд.

— Подделка.

Кассиан достал из папки второй лист.

— Тогда объясните, почему вы сами написали дату внизу. Чернила совпадают. Экспертиза уже проведена.

Маргарет побледнела.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю. Я вижу, как вы пытались передать мне через брак контроль над портовой компанией «Вейл-Север». Эвелин должна была подписать брачный договор, а затем стать формальным владельцем доли. После этого вы получили бы доступ к моим счетам и закрыли бы старые долги Олдриджей.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы знали, что брак нужен им не ради семьи?

— Поэтому и согласился встретиться с Эвелин.

— Вы знали, что она сбежит?

— Я надеялся, что она сбежит.

Его ответ был настолько спокойным, что я не сразу поняла смысл.

— Вы специально ждали, пока она испугается?

— Я дал ей возможность исчезнуть. Она воспользовалась ею и забрала из сейфа документы, которые её мать прятала годами.

Томас достал из кармана маленький ключ.

— Мисс Эвелин оставила это для Лидии.

Я взяла ключ. На его кольце была выцарапана буква «К».

— От чего он?

— От нижнего ящика старого письменного стола в коттедже, — сказал Томас. — Хелен велела открыть его только тогда, когда Кассиан узнает правду.

Маргарет вдруг рассмеялась. Смех вышел сухим и резким.

— Вы думаете, что выиграли? В ящике ничего нет. Я проверила его утром.

Кассиан посмотрел на неё.

— Значит, вы знали о ящике.

Её лицо изменилось. Она поняла, что сама сказала лишнее.

У меня дрогнула рука.

— Вы приходили к моей матери?

— Я приходила забрать бумаги.

— И угрожали ей?

Маргарет промолчала.

Кассиан коротко кивнул охраннику.

— Везите нас к коттеджу.

Через двадцать минут мы остановились у дома. На крыльце лежали раскрытые коробки, из одной торчал старый шерстяной плед. Двое людей Маргарет стояли у стены, а моя мать сидела в инвалидном кресле, прижимая к груди жестяную коробку с лекарствами.

— Лидия! — крикнула она.

Я бросилась к ней и опустилась на колени.

— Ты цела?

— Пока да.

Кассиан вошёл следом. Его охранники молча вытеснили людей Маргарет за калитку.

Мать посмотрела на него.

— Ты всё-таки пришёл.

— Вы ждали двадцать лет, Хелен.

— Я ждала, пока моя дочь окажется рядом с человеком, который сможет защитить её от них.

Я резко поднялась.

— Мама, ты знала?

Она вздохнула и протянула мне ключ.

— В нижнем ящике лежит не то, что они ищут. Там лежит то, чего они боятся.

Я вставила ключ в замок старого стола. Дерево скрипнуло. Внутри оказался свёрнутый лист и фотография: Маргарет, молодой Эвелин и мужчина, которого я никогда не видела.

Кассиан взял фотографию, и его лицо впервые изменилось.

— Это мой отец.

Мать закрыла глаза.

— Он был не сообщником Олдриджей, Кассиан. Он был человеком, который собирался их остановить.

В этот момент телефон Кассиана зазвонил. Он выслушал несколько слов, потом посмотрел на меня.

— Эвелин нашла твою мать не случайно. Она сейчас в клинике, и врачи говорят, что у неё есть только один шанс пережить эту ночь…