ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон из руки Марко раньше, чем он успел набрать номер.
— Где склад?
— На старой набережной, — ответил Томас. — Но туда нельзя ехать по главной дороге.
Виктория подняла оружие выше.
— Все останутся здесь.
— Ты уже проиграла, — сказал Марко.
— Нет. Я просто ещё не получила то, за чем пришла.
Она кивнула одному из мужчин. Тот вырвал у меня коробку и бросил на стол.
Договор раскрутился по полированной поверхности, словно тонкая белая лента.
— Где вторая подпись? — спросила Виктория.
Я посмотрела на листок матери.
— Не знаю.
— Узнаешь.
Марко шагнул между нами.
— Тронешь её — не выйдешь из этого дома.
— Ты всё ещё думаешь, что тебя боятся? — Виктория усмехнулась. — Твой отец умер, твои люди разбежались, а твоя жена уже сняла кольцо.
Её взгляд упал на мою пустую руку.
Я не ожидала, что именно это ранит сильнее всего. Не слова о деньгах. Не пистолет. А то, как легко чужая женщина назвала нашу разрушенную жизнь доказательством собственной победы.
— Вы ошиблись, — сказала я.
Виктория повернулась ко мне.
— В чём?
— В том, что Марко потерял меня сегодня.
Я взяла договор.
— Он потерял меня гораздо раньше.
Марко вздрогнул, но не попытался возразить.
Это было честнее любой красивой защиты.
Снаружи взревел мотор. Томас выбил тростью лампу, и кабинет погрузился в темноту. Раздались выстрел и крик. Один из мужчин бросился к окну, второй рванулся к столу.
Марко толкнул меня за кресло.
— Не двигайся!
Я прижала к груди мамин листок. В темноте пальцы нащупали выпуклые буквы на его обороте. Там была не просто подпись. Внизу, под выцветшей строкой, проступал адрес.
Склад номер семь.
Я поняла, почему мама написала «ищите имя». Она спрятала его не в документе, а в месте, где хранились первые портовые книги.
— Марко! — крикнула я. — Склад семь. Едем сейчас.
Он посмотрел на меня в темноте.
— Ты уверена?
— Да.
— Тогда я отвезу тебя.
— Нет. Ты пойдёшь за Элеонорой. Я найду подпись.
Он замер на секунду.
— Ты не понимаешь, что там будет.
— А ты пять лет решал за меня, что мне понимать. Больше не решай.
Томас уже открыл потайной проход за книжным шкафом. Мы выбрались в гараж, где пахло бензином и мокрым камнем. Виктория попыталась последовать за нами, но один из её людей схватил её за руку.
— Ты обещала, что дело чистое.
Она ударила его локтем.
— Уберите руки!
Марко обернулся.
— Ты сказала им, что деньги украл я.
— Потому что ты собирался отдать всё ей!
— Я собирался вернуть долг.
— Какой долг?
Марко посмотрел на меня.
— Твоя мать просила моего отца защитить тебя, когда умерла. Он обещал. Перед смертью отец передал обещание мне.
— И ты решил, что лучший способ защитить меня — превратить жизнь в тюрьму?
— Я не умел иначе.
Это признание прозвучало тише выстрелов.
У старого склада нас встретил ветер с реки. Металлические ворота хлопали, а снег летел почти горизонтально. Марко пошёл внутрь первым. Я держала фонарь и чувствовала, как под подошвами скрипит битое стекло.
— Элеонора! — крикнула я.
Из глубины ответил стук.
Мы нашли её в подсобке. Она была связана медным проводом, но жива. Рядом стоял худой мужчина с папкой.
— Не подходите, — сказал он.
— Кто вы? — спросила я.
— Натан Белланди.
Марко побледнел.
— Ты умер.
— Для твоего отца — да. Он хотел, чтобы все думали, будто я погиб в пожаре.
Натан положил папку на ящик.
— Я был бухгалтером Джозефа. Я видел, как он изменил договор, чтобы половина портов принадлежала Лидии Белл. Он боялся, что его сын станет таким же жестоким, как он.
Марко сжал челюсть.
— Почему ты вернулся сейчас?
— Потому что Виктория нашла меня. Она обещала деньги. Потом решила убрать свидетеля.
Элеонора плакала молча. Я перерезала провод и обняла её, чувствуя холод её волос у щеки.
— Где подпись матери? — спросила я.
Натан открыл папку.
— Здесь. Но есть ещё кое-что.
Он достал нотариальное распоряжение.
— Ваша мать не отдала долю вам сразу. Она оставила её в доверительном управлении до того дня, когда вы сами потребуете вернуть порт. Не Марко. Не Элеонора. Вы.
Марко смотрел на документ так, словно увидел собственный приговор.
— Значит, всё это время она могла забрать компанию?
— Могла, — ответил Натан. — Но не знала.
В этот момент в склад ворвалась Виктория. Она держала окровавленную руку и направила пистолет на Марко.
— Отдай папку.
— Нет, — сказала я.
Она перевела оружие на меня.
Марко бросился вперёд. Раздался выстрел. Пуля ударила в металлическую балку, а Виктория поскользнулась на мокром полу. Оружие отлетело к моим ногам.
Я подняла его, но не направила на неё.
— Всё закончилось, — сказала я.
— Ты не знаешь, что подписываешь.
— Знаю. Я забираю то, что моя семья оставила мне.
На следующий день в кабинете нотариуса я подписала распоряжение о передаче порта в отдельный семейный фонд. Марко отказался от права управлять им. Он также передал мне все документы об охране Элеоноры и признался, что подстроил ужин с Викторией, чтобы заставить меня уехать.
— Ты хотел, чтобы я думала, будто ненавижу тебя? — спросила я.
— Я хотел, чтобы ты спаслась.
— А если бы я не вернулась?
Он опустил глаза на мои руки.
— Тогда я бы всё равно выполнил обещание твоей матери.
— Даже без меня?
— Особенно без тебя.
Виктория потеряла не только сделку. Люди, которым она обещала порт, узнали, что она подделала счета и попыталась убить собственного свидетеля. Её больше никто не пустил за стол, где решались дела. Полиция забрала её после того, как Натан передал документы, но мне не пришлось смотреть, как она отвечает за свои поступки.
Томас уехал в тот же вечер, оставив на столе свою серебряную трость.
— Она вам пригодится, — сказал он.
— Зачем?
— Чтобы иногда стучать по столу, когда мужчины начинают решать вашу судьбу без вас.
Элеонора вернулась в Олбани. Она не простила Марко сразу, и я не просила её простить. Это было её право.
Я сняла с шеи бабушкин медальон и положила его рядом с договором. Порт теперь принадлежал мне, но я не собиралась становиться новым Белланди.
Марко пришёл ко мне через три дня. Без охраны, без дорогого пальто, с папкой в руках.
— Я не прошу вернуть кольцо, — сказал он.
— Хорошо.
— Я хочу передать тебе последнее.
Он положил на стол список имён: водители, бухгалтеры, охранники и семьи, которым мой свёкр задолжал деньги.
— Это долги Белланди. Я могу закрыть их из своих счетов.
Я перелистнула страницы.
— Почему?
— Потому что ты однажды сказала, что я ни разу не дал тебе ничего, когда ты просила.
Я подняла глаза.
— Это не подарок мне.
— Я знаю. Это то, что должен сделать я.
Он ушёл, не ожидая ответа.
Я осталась в старом складе наедине с папкой. На стене всё ещё висела выцветшая карта причала, а под ней — чёрная отметка карандашом, поставленная рукой моей матери.
Я провела пальцем по этой отметке и позвонила Элеоноре.
— Нашла подпись, — сказала я.
— И что будешь делать?
Я посмотрела на длинный список долгов, на договор и на пустое место у себя на пальце.
— Открою порт для тех, кого Белланди выгоняли.
— А Марко?
За стеной грохнула цепь, поднимая ворота склада. Внутрь хлынул зимний свет, и на бетонном полу проявились старые линии погрузки.
— Он будет работать там, где раньше его фамилия открывала все двери.
— Ты оставишь его рядом?
Я взяла ручку и подписала первый приказ от имени фонда.
— Рядом со мной — нет. Рядом с теми, кому он задолжал, — да.
В трубке Элеонора тихо рассмеялась.
— Бабушка бы сказала, что это хорошее начало рецепта.
Я посмотрела на бабушкину коробку. В двойном дне, под договором, лежала ещё одна карточка, которую мы не заметили. На ней было написано всего четыре слова: «Не продавай землю у воды».
Я сложила карточку и убрала её в карман.
Потом вышла к причалу, где рабочие уже снимали с ворот металлическую эмблему Белланди.
Один из них спросил:
— Какую фамилию поставить вместо неё?
Я посмотрела на реку и ответила:
— Никакую. Пусть первой будет работа.
Пропустили начало?
