ЧАСТЬ 4
Сообщение пришло в три семнадцать дня, прямо посреди свадебной лужайки.
Я перечитала его дважды.
Рэйчел заметила выражение моего лица.
— Что там?
— Клиника нашла несоответствие в документах.
Она забрала телефон, пробежала глазами по экрану и сразу отошла в сторону.
Чарльз всё ещё держал трубку у уха.
— Банк не имеет права замораживать семейные счета, — говорил он. — Я сам подписывал эти распоряжения.
— Именно поэтому они их и заморозили, — сказала Рэйчел.
Он резко повернулся.
— Не вмешивайтесь.
— Я уже вмешалась. Как врач и как человек, который присутствовал при рождении четверых детей.
На лужайке стояло больше трёхсот гостей, но никто не уходил. Женщины прикрывали рты ладонями. Мужчины делали вид, что изучают бокалы. Оркестр молчал, а белые ленты на стульях беспокойно трепетали от ветра.
Ванесса смотрела на Чарльза.
— Ты обещал, что документы Мэттью уничтожены.
Чарльз медленно опустил телефон.
— Я не обещал тебе ничего.
— Ты сказал, что если я дам семье наследников, ты защитишь моих детей.
— Я сказал, что рассмотрю вопрос.
— Ты забрал у меня доступ к фонду!
— Потому что ты солгала о происхождении детей.
Ванесса сжала букет так сильно, что белые лепестки осыпались на её платье.
Джулиан повернулся к отцу.
— Ты знал?
Чарльз не ответил.
— Ты знал, что Мэттью оставил детей?
— Я знал, что у него были медицинские образцы.
— И использовал меня, чтобы получить наследников?
Чарльз посмотрел на него с усталостью человека, который привык считать чувства слабостью.
— Ты должен был продолжить фамилию.
— Поэтому ты заплатил моей жене за исчезновение?
— Я спас компанию от скандала.
— Нет. Ты купил моё молчание её подписью.
Эта фраза заставила меня поднять взгляд.
Джулиан повернулся ко мне.
— Эвелин, я не знал о детях.
— Но ты знал обо мне.
Он сглотнул.
— Да.
— И всё равно позволил отцу купить наш развод.
— Я был трусом.
Слово прозвучало просто. Без оправдания. Поэтому я поверила, что он наконец говорит правду.
— Ты мог остановить это, — сказала я.
— Мог.
— Почему не остановил?
Он посмотрел на Ванессу, потом на собственных детей.
— Я думал, что обязан семье. Отец сказал, что если я откажусь, он лишит меня должности и разрушит компанию. А Ванесса сказала, что носит моих детей. Я выбрал то, что считал долгом.
— Ты выбрал удобную ложь.
— Да.
Ной тем временем вытащил из кармана деревянную машинку и подкатил её к Джулиану. Машинка остановилась у его туфли.
Джулиан наклонился, поднял её и посмотрел на сына.
— Это твоя?
Ной спрятался за моей ногой.
Я протянула руку.
— Отдай.
Джулиан положил машинку мне на ладонь. Его пальцы дрожали.
В этот момент Рэйчел вернулась.
— Я поговорила с клиникой. Несоответствие не в детях, а в первичной форме согласия. Там указано, что образцы для генетического анализа были переданы без твоего ведома.
— Как это возможно?
— Медсестра, которая подписала форму, призналась. Ей заплатил человек из фонда Уитморов.
Все взгляды обратились к Чарльзу.
— Я не трогал твою клинику, — сказал он.
— Но кто-то от твоего имени это сделал, — ответила Рэйчел.
— Кто?
Она достала из папки копию платежа.
Получательницей была Лидия Грант, финансовый директор компании. Та самая женщина, которая два года назад передала Чарльзу соглашение о моём разводе.
Чарльз побледнел.
— Лидия действовала без моего приказа.
Рэйчел перевернула страницу.
— В платёжном поручении стоит ваша электронная подпись.
Он посмотрел на документ, потом на меня.
— Я не помню этого.
— Зато я помню, — сказала я. — Вы сказали, что мне лучше исчезнуть тихо.
Рэйчел продолжила:
— Лидия уже дала письменные показания. Она утверждает, что Чарльз приказал проверить беременность Эвелин и удалить сведения о ней из корпоративной страховки.
Маргарет закрыла глаза.
— Чарльз…
— Я защищал фамилию, — прошипел он.
— Ты защищал деньги, — ответил Джулиан.
Ванесса внезапно сняла обручальное кольцо, которого ещё не успела надеть на палец, и бросила его на белый стол.
— Я не выйду за тебя.
Джулиан посмотрел на неё.
— Не из-за меня.
— Из-за всего. Из-за того, что я сделала. Из-за того, что твой отец сделал. Из-за того, что дети Мэттью заслуживают знать правду, а мои дети не должны расти внутри этой лжи.
Она повернулась к гостям.
— Их отец — Мэттью Блейк. Я украла образцы из клиники и сказала Джулиану, что он станет отцом. Чарльз знал, что не всё сходится, но ему были нужны мальчики. Я тоже хотела денег. Вот правда.
Её слова услышали все.
Через час свадебный шатёр начали разбирать. Цветы увозили в фургонах, а незажжённые свечи складывали обратно в коробки. Никто не произносил тостов.
Чарльз попытался забрать у меня папку с документами, но Джулиан встал между нами.
— Больше ты к ней не подойдёшь.
— Ты разрушишь компанию.
— Пусть.
— Ты потеряешь всё.
Джулиан посмотрел на четверых детей.
— Я уже потерял всё, когда позволил тебе решить, кого мне любить.
Это была не победа. Слишком многое уже случилось, чтобы назвать её победой.
Чарльз сохранил компанию, но лишился права единолично распоряжаться семейными фондами. После заявления Лидии совет директоров снял его с должности. Деньги Ванессы заморозили до завершения разбирательства, а трое детей Мэттью получили независимого попечителя и право на наследство своего отца.
Маргарет уехала из поместья одна. Перед отъездом она подошла ко мне.
— Я называла твоих детей неудобством, — сказала она. — Мне стыдно.
— Им не нужен ваш стыд.
— Что им нужно?
Я посмотрела на Лили, которая сидела на траве и раскладывала рядом четыре цветных камешка.
— Чтобы взрослые перестали распоряжаться их судьбой, будто это семейное имущество.
Маргарет кивнула и отошла.
Джулиан не просил меня вернуться. Он не говорил о втором шансе и не обещал стать другим человеком за один вечер.
Он попросил только об одном.
— Разреши мне узнать их постепенно. Не как наследников. Как детей.
Я долго смотрела на него.
— Тебе придётся начать с нуля.
— Я знаю.
— Ной может не захотеть разговаривать.
— Я подожду.
— Грейс не любит громкие голоса.
— Я буду говорить тихо.
— Лили боится чужих рук.
Джулиан кивнул.
— Тогда я не буду протягивать свои.
Это был первый разумный ответ, который я услышала от него за два года.
Я согласилась не на возвращение, а на четыре короткие встречи под присмотром Рэйчел. Не ради брака. Не ради фамилии. Ради детей, которые имели право знать своего отца, если он научится быть рядом без требований.
Перед тем как мы ушли, Джулиан достал из кармана четыре маленьких серебряных жетона с выгравированными именами. Он заказал их ещё до свадьбы, когда думал, что Ванесса родит ему троих сыновей.
Он протянул их мне.
— Я не знал, кому они достанутся.
Я взяла жетоны, но не отдала детям.
— Они сами решат.
У машины Ной снова достал деревянную машинку. На этот раз он не спрятался за моей ногой, а поставил её на ладонь Джулиана.
— Покатай, — сказал он.
Джулиан замер.
— Здесь?
Ной кивнул и показал на каменную дорожку.
Джулиан опустился на колени в дорогом свадебном костюме и толкнул машинку вперёд. Она проехала мимо разбитого бокала Маргарет, между белыми лепестками и остановилась у ступени, где утром должна была начаться церемония.
Ной побежал за ней.
И Джулиан пошёл следом — не впереди, не рядом со мной, а за своим сыном, впервые не выбирая маршрут сам.
А четыре серебряных жетона тихо звякнули у меня в ладони.
Пропустили начало?
