ЧАСТЬ 4
Корабль уже покинул причал.
Эта фраза повисла в коридоре тяжелее любой сирены.
— Какой корабль? — спросила я.
Рут сжала телефон.
— «Северный ветер». Он вышел сорок минут назад на испытательный маршрут. На борту двадцать семь человек.
Капитан Рид мгновенно взял трубку внутренней связи.
— Связь с кораблём. Немедленно.
Он назвал позывные, дождался ответа и нахмурился.
— Не отвечает.
Мать схватилась за край стола. На её белой перчатке остался тёмный след от пыли.
— Но вы сказали, что детали ещё на складе, — прошептал Уэсли.
— Часть деталей уже установили, — ответила Рут. — Остальные должны были доставить на внешний причал.
Я закрыла глаза на секунду.
Передо мной возникла схема корабля. Силовые модули, которые Уэсли купил у дешёвого поставщика, отвечали за распределение энергии между рулевыми приводами и навигационным блоком. Если перегрев начнётся на полном ходу, экипаж может потерять управление.
— Когда следующий сеанс связи? — спросила я.
— Через двадцать минут.
— Нет. Поднимайте резервный канал.
— Он закрыт для испытаний.
— Я знаю. Поэтому и поднимайте.
Капитан Рид посмотрел на меня и коротко кивнул.
В комнате управления вспыхнули экраны. Операторы заговорили одновременно, перебивая друг друга. Я прошла к центральному столу, на котором лежала карта побережья, прижатая латунными грузиками.
Уэсли стоял у стены, бледный и растерянный.
— Я не знал, что они уже установлены, — сказал он.
— Но ты знал, что они не прошли испытания.
Он опустил взгляд.
— Поставщик обещал, что исправил недостатки.
— Кто подписал договор?
Он молчал.
Маргарет ответила за него:
— Уэсли.
— А кто настоял, чтобы он использовал мой код?
Мать смотрела на карту, будто надеялась спрятаться среди береговых линий.
— Я сказала ему, что ты не откажешь семье.
— Ты даже не спросила.
— Если бы я спросила, ты бы отказала.
Это прозвучало не как оправдание, а как признание того, что она давно знала обо мне больше, чем делала вид.
На центральном экране появился слабый сигнал.
— Нашли «Северный ветер»! — крикнул оператор. — Он в пятидесяти милях от берега.
— Передайте предупреждение о снижении нагрузки, — приказала я. — Пусть отключат вспомогательные приводы и перейдут на ручное управление.
Оператор передал распоряжение. Несколько секунд все слушали треск связи.
Потом из динамика донёсся голос капитана корабля:
— «Северный ветер» подтверждает. Есть скачок температуры в правом силовом отсеке.
Уэсли прикрыл рот рукой.
— Они могут вернуться? — спросил он.
— Если экипаж выполнит приказ, да.
Я не сказала, что запас времени был небольшим.
Следующие сорок минут прошли в резком свете экранов, запахе горячего пластика и коротких командах. Я говорила с капитаном корабля, Рид координировал буксир, а Рут пересчитывала каждую деталь по журналу поставки.
В какой-то момент температура перестала расти.
Корабль развернулся.
«Северный ветер» вернулся в порт на вспомогательном приводе, медленно, с чёрным дымом над правым отсеком. Экипаж сошёл на причал сам. Никто не погиб.
У меня подкосились колени, но я удержалась за край стола.
Мать сидела на скамье у стены. Макияж потёк, жемчуг съехал набок.
— Елена, — сказала она, когда я подошла. — Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
— Ты привела меня сюда, чтобы я поставила подпись.
— Я хотела, чтобы ты поговорила с ними.
— Ты назвала меня плюсом у ворот.
Она опустила глаза.
— Потому что мне было стыдно.
Я ничего не ответила.
— Я врала всем, — продолжила мать. — Говорила, что ты сидишь за бумагами, потому что не могла признаться, что моя дочь добилась большего, чем я когда-либо ожидала. Люди спрашивали о тебе, а я не знала, что сказать. Ты уезжала, возвращалась, получала награды. А я продолжала рассказывать о победах Уэсли в забеге.
Уэсли резко отвернулся.
— Не втягивай меня.
— Это ты попросил меня привести её, — сказала Маргарет. — Ты сказал, что она подпишет, если я надавлю.
Брат посмотрел на меня.
— Я думал, ты всё равно поможешь.
— Я помогала двадцать лет.
— Ты никогда не говорила, что злишься.
— Потому что вы никогда не спрашивали.
Капитан Рид подошёл к нам с папкой.
— Внутренняя проверка начнётся сегодня. Уэсли Хейл больше не имеет доступа к базе. Маргарет Хейл также не сможет посещать служебные помещения.
Мать вцепилась в край скамьи.
— Вы хотите сказать, что отнимете у него компанию?
— Компания сама подписала опасный договор и использовала поддельный код. Дальше решение примет совет верфи.
— Елена может всё остановить, — сказала Маргарет. — Она же адмирал.
Я посмотрела на капитана.
— Я не буду останавливать проверку.
Мать подняла голову.
— Даже ради семьи?
Я достала из сумочки маленький латунный кораблик. Это была не игрушка, а модель эсминца, которую я сделала в десять лет. Отец выточил для неё крошечный винт, а я хранила его двадцать лет в отдельном чехле.
Я положила кораблик на стол рядом с поддельным распоряжением.
— Отец не оставил нам право портить чужие жизни ради фамилии, — сказала я. — Он оставил нам умение проверять каждую деталь.
Уэсли долго смотрел на модель.
— Я помню её, — произнёс он. — Мама сказала, что ты сама её сломала.
— Она не была сломана. Её убрали, потому что она мешала тарелкам.
Маргарет закрыла лицо ладонями.
Утром совет верфи приостановил контракт Уэсли. Банк заблокировал кредит до окончания проверки, а владельцы компании потребовали от него вернуть деньги, которые он взял под поставку. Он потерял не фамилию и не свободу, а именно то, ради чего украл мою подпись: право называться человеком, который сам всё построил.
Маргарет продала внедорожник и оплатила часть долга. Она не просила меня вмешиваться. Это был первый поступок за много лет, который не требовал от меня спасать её от последствий.
Уэсли подписал признание о подлоге и помог заменить опасные модули на собственные средства. Он не стал хорошим человеком за одну ночь. Но впервые сделал что-то, что нельзя было превратить в семейную услугу.
А я оставила маленький латунный кораблик в комнате управления.
Не как памятник себе.
Как напоминание о том, что иногда самая важная деталь лежит на столе много лет, пока кто-нибудь наконец не решится её рассмотреть.
В тот вечер капитан Рид остановился рядом с моделью и спросил:
— Адмирал, почему у кораблика нет названия?
Я посмотрела на крошечный корпус, выточенный из старого отцовского металла.
— Теперь есть, — ответила я. — «Не плюс».
Пропустили начало?
