ЧАСТЬ 4

— Тебе…

Слово повисло между нами, но облегчения я не почувствовала.

Эван забрал телефон и быстро набрал номер управляющего фондом.

— Артур, слушай внимательно. Не передавай Виктору ни одной бумаги.

Из динамика донёсся дрожащий голос:

— Я не могу его остановить. Он уже собрал совет в доме на Ривер-стрит. Все считают, что ты погиб.

— Пусть считают.

— Эван, у него подпись от нотариуса и старое завещание.

— Старое завещание не действует.

— Действует, если новое не зарегистрировано.

Я резко повернулась к нему.

— Какое новое завещание?

Эван посмотрел на Елену. Та закрыла глаза, будто ждала именно этого вопроса.

— Твоё, — сказал он.

Я почувствовала, как внутри поднимается ярость.

— Ты всё это время переписывал на меня имущество?

— Не имущество. Долги и ответственность.

— Какая разница?

— Огромная. Виктор хотел оставить тебе только название семьи и счета, которые давно пусты. Я перевёл настоящие активы в фонд на твоё имя, но не мог передать тебе управление, пока ты не увидишь документы.

— Ты сделал меня частью войны, даже не спросив.

— Да.

Он сказал это без оправданий. И от этой простоты мне стало ещё тяжелее.

Пейдж подошла к окну и приподняла жалюзи.

— Машина у запасного входа исчезла.

— Значит, они поняли, что мы здесь, — сказал Эван.

Елена с трудом села на кровати.

— Клэр, в тетради есть ещё одна страница. За обложкой.

Я провела пальцем по корешку и нащупала тонкий шов. Ключ Пейдж подошёл к маленькому замку. Внутри оказался сложенный лист и фотография.

На снимке стояли трое мужчин возле старого склада. Молодой Виктор, мой отец и Артур, управляющий фондом. На обороте была дата — за три дня до пожара.

Внизу стояла подпись Артура.

«Я видел, как Виктор передал деньги человеку, который должен был поджечь склад».

— Артур был свидетелем, — прошептала я.

— И много лет делал вид, что ничего не знает, — сказал Эван.

Телефон снова зазвонил. На этот раз Артур не стал ждать приветствия.

— Я в архивной комнате, — прошептал он. — Виктор приказал охране запереть меня, когда я отказался подписывать передачу фонда.

— Ты можешь выбраться?

— Нет. Но я могу открыть удалённое хранилище. Там лежат оригиналы переводов. Виктор платил не только за пожар. Он платил за исчезновение Елены и за слежку за Клэр.

Я взяла телефон у Эвана.

— Артур, почему ты молчал двенадцать лет?

На том конце повисла пауза.

— Потому что мне было страшно. А потом я понял, что страх уже сделал меня соучастником.

— Что нужно от меня?

— Ваша подпись. И чтобы вы сами вошли в совет до того, как Виктор объявит вас наследницей. Если вы не появитесь, он скажет, что вы недееспособны и не понимаете, чем владеете.

Я посмотрела на Елену. Она протянула руку и коснулась моей щеки.

— Иди, — сказала она.

— Я не оставлю тебя.

— Ты оставляла меня не по своей воле всю жизнь. Не повторяй это с собой.

Эван встал.

— Я поеду один.

— Нет, — ответила я.

Он замер.

— Клэр…

— Ты слишком долго говорил за меня. Сегодня я сама скажу, что делать.

Мы приехали на Ривер-стрит за семь минут до начала совета. Дом был освещён, у лестницы стояли люди Виктора. У каждого под пиджаком угадывались кобуры, но никто не решился остановить меня, когда я вошла рядом с Эваном.

В зале Виктор поднялся из кресла. Его серебряные волосы были аккуратно зачёсаны, а на столе лежала папка с документами.

— Эван, — произнёс он. — Ты приехал с мёртвой женщиной?

— Я приехал с женой, — ответил Эван.

— Твоей женой, которая ничего не понимает в делах семьи?

Я подошла к столу.

— Тогда почему вы подготовили документы на моё имя?

Улыбка Виктора исчезла.

— Это формальность.

— Нет. Это ваша ошибка.

Я положила перед ним фотографию склада.

— На обороте стоит подпись Артура. Он видел, как вы передавали деньги перед пожаром.

Виктор даже не взглянул на снимок.

— Старый управляющий испугался и решил продать свою ложь.

— Он не продаёт её. Он открыл архив.

Я включила громкую связь. Артур говорил из запертой комнаты, и его слышали все.

— Виктор Моретти лично приказал уничтожить склад. Он знал, что внутри были записи о незаконных счетах. Он также приказал следить за Еленой и вывезти Клэр после её совершеннолетия, чтобы использовать её долю фонда.

Кто-то из советников выругался. Другой мужчина отодвинулся от Виктора.

Виктор ударил ладонью по столу.

— Это ничего не доказывает!

— Тогда объясните переводы, — сказала я.

Я разложила перед ним копии банковских документов.

— Деньги уходили через три компании. Все три контролировали вы. Последний перевод был сделан пять месяцев назад, когда Эван нашёл мою мать.

Виктор посмотрел на Эвана.

— Ты предал семью ради неё?

— Нет, — ответил Эван. — Я предал тебя ради того, чтобы семья вообще осталась.

Виктор резко потянулся к папке. Внутри лежало старое завещание.

— Без моего согласия ты никто.

— А без действующего фонда ты пустое имя, — сказала я.

Я достала из сумки новый документ, подписанный мной и заверенный Артуром через электронный архив.

— Все активы, которыми вы пытались завладеть, теперь заблокированы. Совет переходит под управление независимого попечителя. Ни вы, ни Эван не можете распоряжаться деньгами в одиночку.

Эван повернулся ко мне.

— Ты назначила попечителя?

— Да.

— Кого?

Дверь зала открылась. Вошла Меган с папкой в руках.

— Меня, — сказала она.

Я увидела, как Эван побледнел.

— Ты привлекла Меган?

— Она единственная, кто не боялся задавать вопросы, когда я ещё боялась их произносить.

Меган положила на стол заявление о передаче документов независимому бухгалтеру. Виктор схватил бумаги, но его рука дрогнула.

— Ты не понимаешь, что делаешь, девочка.

— Понимаю. Я забираю у вас то, ради чего вы уничтожили мою семью.

— Деньги?

— Нет. Право решать, кому позволено жить в страхе.

Виктор шагнул ко мне. Эван встал между нами, но я остановила его ладонью.

— Не трогай его, — сказала я. — Я сама.

Виктор усмехнулся.

— Ты думаешь, что стала сильной, потому что нашла несколько бумаг?

— Нет. Я стала сильной, потому что перестала ждать, когда вы все решите, кем мне быть.

В этот момент в зал вошли двое сотрудников финансового управления фонда. Они забрали документы и поставили на стол металлический ящик с оригиналами счетов.

Виктор увидел печать на крышке и понял, что больше не может до них добраться.

Его власть закончилась не криком и не выстрелом.

Она закончилась подписью человека, который слишком долго молчал, и моей рукой, поставленной под новым документом.

Эван не пытался остановить меня.

Это было первое решение, которое он принял правильно.

Когда мы вернулись в клинику, Елена спала. Пейдж сидела возле кровати и держала её за пальцы.

— Виктор ушёл? — спросила она.

— Он потерял фонд, — ответила я.

— А Эван?

Я посмотрела на мужа. Он стоял в коридоре, не заходя в палату.

— Эван потерял право говорить, будто защищает меня, когда на самом деле скрывает правду.

Он кивнул.

— Я понимаю.

— Нет. Пока нет.

— Что мне сделать?

Я достала из кармана его серебряную булавку с вороном и положила на подоконник.

— Продай всё, что связано с людьми Виктора. Отдай деньги тем, кто пострадал от его решений. Передай мне полный доступ к фонду. И больше никогда не решай за меня, какую правду я могу выдержать.

— А наш брак?

Я посмотрела на него. Передо мной стоял не чудовищный глава семьи и не мужчина из моих воспоминаний. Просто человек, который любил меня неправильно и слишком поздно понял цену своей защиты.

— Брак не закончился сегодня, Эван.

Он поднял глаза.

— Значит, у меня есть шанс?

— У тебя есть работа. Шанс появится только после неё.

Он кивнул и ушёл к телефону, чтобы начать распродажу своей доли в семейных предприятиях.

Я вошла к матери. Елена проснулась и посмотрела на медальон у меня на шее.

— Ты открыла его, — сказала она.

— Да.

— Там должен был быть ключ от хранилища твоего отца.

— Я знаю.

Она слабо улыбнулась.

— А ты нашла его?