ЧАСТЬ 4

Я выбежал из комнаты первым.

На лестнице пахло гарью и сырой штукатуркой. Внизу хлопали автомобильные двери. Лучи фар полосовали разбитые окна клиники.

— Сколько их? — спросил я.

Михаил посмотрел на экран телефона.

— Трое у входа. Ещё двое обходят здание.

— Оружие?

— У двоих.

Наталья стояла возле Павла, крепко держась за спинку койки. Лицо у неё было белым, но голос не дрожал.

— Девочки где?

— У моей сестры. За городом. С ними две женщины и охрана.

Она кивнула, однако я увидел, как её пальцы впились в ткань куртки Эммы.

Павел попытался сесть.

— Андрей, уходи через подвал. Там старый проход к котельной.

— А вы?

— Я останусь.

Наталья резко повернулась к нему.

— Ты уже оставался достаточно.

Павел опустил голову.

— Я знаю.

Из коридора донёсся голос Дмитрия:

— Андрей! Выходи. Твой отец хочет поговорить с тобой до того, как начнут говорить другие.

Я посмотрел на Михаила.

— Уведи Наталью и Павла в подвал.

— Я не уйду без дочерей, — сказала Наталья.

— Они не здесь.

— Тогда я уйду только туда, где смогу их защитить.

Я хотел возразить, но понял, что она больше не была женщиной, которую нужно прятать за чужими плечами. Она пять лет растила троих детей одна. Она вошла в ресторан с кремом на рукаве, потому что спасала чужой свадебный торт. А теперь стояла перед человеком, который разрушил её жизнь, и не просила никого решать за неё.

— Хорошо, — сказал я. — Но будете рядом со мной.

Мы спустились вниз.

Старая котельная оказалась забита ржавыми трубами и деревянными ящиками. На стене висела пожарная схема здания, выцветшая настолько, что линии почти исчезли.

Павел указал на квадрат в углу.

— Там проход.

Михаил сдвинул ящик. Под ним обнаружилась железная крышка.

Именно в этот момент наверху прогремел выстрел.

Наталья вздрогнула.

— Это они?

— Михаил, открывай.

— А ты?

— Я задержу Дмитрия.

— Андрей…

— Это приказ.

Михаил посмотрел на меня и впервые не подчинился.

— Нет. Это уже не приказ. Это моя семья тоже.

Он сунул мне запасной пистолет и остался рядом.

Мы поднялись обратно по лестнице.

Дмитрий ждал в бывшем коридоре отделения. В руке он держал папку, которую Павел достал из-под матраса. Рядом стоял пожилой мужчина в длинном тёмном пальто.

Я узнал его сразу.

Мой отец.

Алексей Шевчук выглядел старше, чем на фотографиях, которые я хранил в нижнем ящике кабинета. Но глаза оставались прежними — холодными, внимательными, умеющими превращать людей в цифры.

— Ты вырос, — сказал он.

— А ты всё ещё приходишь за чужим.

— За своим.

— Твоё закончилось в тот день, когда ты бросил семью.

Отец чуть улыбнулся.

— Ты всегда был неблагодарным. Я создал дело, которое кормило тебя одиннадцать лет.

— Ты создал клетку. Я просто научился закрывать её изнутри.

Дмитрий шагнул вперёд.

— Не время для семейных разговоров. Подпиши передачу управления, и никто не пострадает.

— Никто? — спросила Наталья.

Он повернулся к ней.

— Ваш муж уже пострадал. Вы всё равно выжили.

Павел сжал край костыля.

— Она выжила вопреки тебе.

Отец посмотрел на него.

— Этот человек должен был исчезнуть навсегда.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как капает вода из трубы.

— Значит, ты знал, — сказал я.

— Я знал всё.

Дмитрий резко повернул голову.

— Ты обещал, что не станешь вмешиваться.

Отец усмехнулся.

— Я вмешался, когда понял, что ты не способен закончить дело.

Вот чего я не ожидал.

Дмитрий считал, что отец приехал вернуть ему власть. Но отец приехал забрать власть себе.

Папка в руке Дмитрия дрогнула.

— Ты сказал, что после передачи я получу долю.

— Ты получишь то, что заслужил.

— Я сделал всё для тебя.

— Ты сделал всё для себя.

Дмитрий вытащил пистолет.

Он направил его не на меня.

На отца.

Михаил бросился вперёд, но выстрел уже прозвучал. Пуля ударила в металлическую трубу. Пар обжёг стену, а Дмитрий отшатнулся.

Я сбил его с ног.

Отец застыл, прижав ладонь к плечу: пуля задела его вскользь.

— Убей его, — сказал он.

Я посмотрел на Дмитрия.

Он лежал на полу, прижимая к себе папку. Внутри были счета, подписи и вся правда, которую он пытался спрятать одиннадцать лет.

— Нет.

Отец нахмурился.

— Ты стал мягким.

— Нет. Я просто больше не собираюсь быть похожим на вас.

Я забрал папку.

Дмитрий засмеялся.

— Думаешь, бумаги что-то изменят? Твои люди разбегутся через неделю.

— Они уже разбежались.

Михаил поднял телефон.

— Все управляющие получили копии счетов. Водители перекрыли доступ к складам. Люди отца отказались заходить в город. Они знают, что деньги крали не мы все вместе, а конкретно Дмитрий и Алексей.

Отец медленно повернулся к нему.

— Ты предал меня.

— Нет, — ответил Михаил. — Я перестал предавать себя.

Через десять минут отец уехал один. Никто не пошёл за ним. Его люди забрали только раненого и молчаливого человека, который ещё час назад считал себя хозяином всего.

Дмитрий остался без дела, без людей и без денег. Не потому, что я отдал его кому-то. Его бросили те, кто понял: он готов продать любого, лишь бы самому остаться наверху.

Мы вывели Павла из клиники перед рассветом.

В машине Наталья сидела рядом с ним, но между ними оставалось расстояние, которое нельзя было преодолеть одной поездкой.

— Я не вернусь к тебе, — сказала она.

Павел кивнул.

— Я не прошу.

— Девочки будут знать, что ты их отец.

Он закрыл глаза.

— Этого я не заслужил.

— Но они имеют право знать. Только не смей снова исчезать, когда станет трудно.

— Не исчезну.

Она посмотрела на него.

— Это обещание не мне. Им.

Павел положил ладонь на костыль.

— Им.

Я не вмешивался.

Когда мы приехали в дом моей сестры, на крыльце уже стояли Лиля, София и Эмма. Они увидели Наталью и бросились к ней. Потом Эмма заметила Павла и остановилась.

— Это папа? — спросила она.

Наталья присела перед дочерьми.

— Да. Но он должен сначала научиться быть рядом.

Павел опустился на одно колено, насколько позволяла боль.

— Я не знаю, как это делать.

Лиля посмотрела на него очень серьёзно.

— Тогда мы будем проверять.

София достала из кармана розовый блокнот.

— Собеседование начнётся завтра.

Павел впервые улыбнулся.

— Хорошо.

— Вопросов будет много, — предупредила Эмма.

— Я отвечу на все.

Наталья повернулась ко мне, когда девочки увели Павла к дому.

— Вы могли уйти после того, как узнали правду.

— Мог.

— Почему не ушли?

Я достал из кармана тот самый блокнот. Лиля оставила его у меня в ресторане, а на последней странице теперь появилась новая запись. Почерк был детским, буквы плясали по строке:

«Андрей не соврал. Но ему ещё нужно доказать».

Я протянул блокнот Наталье.

— Потому что ваши дочери ещё не закончили собеседование.

Она прочитала запись и тихо рассмеялась. На рукаве её красного платья всё ещё белело пятно крема.

— Завтра я снова буду чинить торт.

— Тогда я могу помочь.

— Вы умеете?

— Омлет. Макароны. Кофе.

— Значит, начнём с кофе.

Из дома донёсся голос Софии:

— Андрей, мы нашли ещё один вопрос!

Я поднялся по ступеням.