Я пришла на свидание с тремя дочерьми и попросила его не лгать мне — но после одного ответа он побледнел

В тот вечер я увидел, как три маленькие девочки вошли в ресторан вместо женщины, которую я ждал, и сразу понял: этот ужин будет опаснее любой сделки.

Я уже поднялся из-за стола. Двадцать шесть минут ожидания для меня были почти оскорблением, хотя обычно я не позволял себе обижаться на мелочи. Просто уходил. Люди привыкли, что если Андрей Шевчук сказал «в восемь», значит, в восемь без пяти все должны быть на месте.

Но дверь распахнулась, и в зал вошли три девочки лет пяти. На всех были одинаковые красные платья, только у одной на подоле белело пятно крема. Их каштановые волосы были заплетены одинаково, а взгляды — совершенно разными.

Средняя крепче сжала руки сестёр и повела их ко мне.

— Я Лиля, — сказала она. — Это София и Эмма. Наша мама просит прощения, что опаздывает.

Она протянула ладонь.

Я пожал её, как руку взрослого партнёра.

— Андрей.

— Мы знаем, — ответила Лиля. — Мама показывала фотографию.

Я посмотрел на парковку. В машине с включённым светом сидела женщина и яростно объясняла кому-то что-то по телефону. Даже через стекло было видно, как она держит себя из последних сил.

— У неё сломался свадебный торт, — пояснила София. — Она чинит его. Будет через тридцать минут. Или сорок.

— Поэтому мы вошли первыми, — добавила Эмма. — Чтобы вы не подумали, что мама про вас забыла.

В груди у меня неприятно сжалось. Я слишком хорошо знал, каково это — когда люди исчезают без объяснений.

Лиля достала розовый блокнот с загнутыми уголками. Между свечами она положила его с таким видом, будто начинала важное заседание. София вынула из-за уха короткий цветной карандаш.

— Это собеседование, — сказала она.

— Для кого?

— Для вас. Нам нужно проверить, подходите ли вы маме.

Я отодвинул телефон.

— Спрашивайте.

— Вы умеете готовить?

— Омлет. Макароны. Кофе.

София поставила отметку.

— Вы любите детей?

Я посмотрел на три серьёзных лица и ответил не сразу.

— Раньше я не знал. Теперь думаю, что люблю.

Карандаш замер.

— Вы храпите?

— Подтвердить некому.

Я рассмеялся. Настоящим смехом, от которого сам вздрогнул. Одиннадцать лет я не ходил на свидания, а теперь сидел в отдельном ресторанном зале и отвечал на вопросы трёх маленьких следователей.

Лиля перевернула страницу.

— Кем вы работаете?

— Семейный бизнес. Недвижимость.

Я произнёс это спокойно, но София заметила паузу.

— А почему у вас человек в чёрном стоит у входа?

Я повернул голову. У двери действительно стоял мой охранник Михаил, неподвижный, как колонна.

— Он помогает мне не опаздывать.

— Это не работа с домами, — сказала Эмма.

Я промолчал.

Тогда она задала самый страшный вопрос:

— Если мама вам понравится, вы её бросите?

Я поставил стакан на стол. Вино дрогнуло, коснувшись края.

Девочки рассказали, что их отец ушёл ещё до рождения, что бабушка умерла, а мама по ночам сидит на кухне с остывшим кофе. Потом Лиля добавила, что красное платье подарила бабушка.

Я положил ладони на белую скатерть.

— Я ещё не знаю вашу маму, — сказал я. — Но обещаю не лгать ей о себе.

И сразу понял, что пообещал невозможное.

Потому что настоящая причина, по которой мои люди охраняли ресторан, не имела отношения к недвижимости. Я был главой семейства, о котором в городе говорили шёпотом.

Дверь открылась. Женщина в красном платье вошла, прижимая к рукаву салфетку, испачканную кремом. Лиля подбежала к ней, но у стула остановилась и протянула блокнот мне.

Я успел увидеть последнюю строчку: «Не врёт ли он маме?»

Наталья подошла ближе.

— Простите, — сказала она. — Я Наталья. И, судя по всему, мои дочери решили провести собеседование без моего разрешения.

— Мы почти закончили, — возразила София.

Наталья посмотрела на меня, потом на блокнот.

— Андрей, что именно вы им рассказали?

Я открыл рот, но из коридора донёсся короткий металлический звон. Михаил резко повернул голову к двери.

Кто-то снаружи вставил ключ в замок служебного входа.

Наталья побледнела.

Я встал между ней и девочками, а Михаил уже положил ладонь под пиджак. Дверная ручка медленно опустилась, и из-за двери раздался знакомый голос:

— Андрей, нам нужно поговорить о том, что ты собираешься рассказать этой женщине…

ЧАСТЬ 2

— Дмитрий? — прошептала Наталья.

Я сразу понял: она знала этот голос.

Дверь служебного входа распахнулась, и в зал вошёл мой двоюродный брат Дмитрий. Он был без пальто, с влажными от снега волосами и той самой улыбкой, которой обычно успокаивал людей перед тем, как сообщить им плохие новости.

Михаил шагнул вперёд.

— Убери руку, — сказал Дмитрий. — Я пришёл один.

— Откуда вы знаете друг друга? — спросил я.

Наталья вцепилась пальцами в край стула. На её запястье остался белый след от слишком тесного браслета.

— Он звонил мне три года назад, — ответила она. — Сказал, что знает, где Павел. Потом потребовал деньги.

Улыбка Дмитрия исчезла.

— Наталья, ты всё неправильно поняла.

— Ты сказал, что мой муж жив и у тебя есть доказательства. Я продала машину, чтобы заплатить тебе. Ты прислал мне одну фотографию заброшенного склада. Там никого не было.

Девочки притихли. Лиля прижала розовый блокнот к груди.

Я медленно повернулся к Дмитрию.

— Ты говорил, что никогда её не видел.

— Я не обязан отчитываться перед тобой о каждом разговоре.

— Если разговор касается женщины, с которой я сижу, обязан.

За стеной глухо звякнула посуда. В ресторане продолжали ужинать люди, не подозревая, что в нескольких метрах от них решается судьба целого семейства.

Я сел напротив Натальи.

— Теперь я расскажу правду, — сказал я. — Моя семья не занимается недвижимостью. Мы владеем охранными фирмами, складами, перевозками. И ещё тем, о чём приличные люди предпочитают не спрашивать.

— Вы мафия? — спросила она.

Слово повисло между нами.

— Я возглавляю людей, которые не всегда решают вопросы законными способами.

Наталья закрыла глаза.

— Тогда зачем вы пришли на свидание?

— Потому что устал жить так, будто любое тепло — слабость. И потому что собирался передать дела человеку, которому доверял.

Она посмотрела на Дмитрия.

— Ему?

Я ничего не ответил.

Дмитрий сжал челюсть.

— Андрей, ты слишком много говоришь.

— А ты слишком много знаешь о Наталье.

Эмма подняла голову.

— Папа правда жив?

Наталья резко встала, но колени подогнулись. Я успел поддержать её за локоть. Она тут же отстранилась, однако не из злости — из страха.

— Не трогайте меня, — прошептала она.

— Хорошо.

Это слово далось мне тяжелее, чем любой приказ. Я привык удерживать людей рядом силой, обещаниями, страхом. Но здесь нельзя было заставить её доверять.

Дмитрий подошёл к столу.

— Павел мёртв для вас. И лучше оставить всё как есть.

— Почему? — спросила Наталья.

— Потому что некоторые люди уходят не просто так.

— Он ушёл, оставив трёх детей и беременную жену, — её голос сорвался. — Вы хотите сказать, что у него была причина?

Дмитрий достал из кармана тонкую металлическую зажигалку. На крышке виднелась царапина в форме полумесяца.

У меня похолодели пальцы.

Я видел такую зажигалку раньше. Она лежала рядом с бухгалтерскими книгами в ночь, когда Павел исчез.

— Где ты её взял? — спросил я.

— Неважно.

— Для меня — очень.

Михаил внезапно снял наушник.

— Андрей, у заднего входа нашли следы свежего взлома. И ещё кое-что.

Он положил на стол маленький бумажный пакет. Внутри лежал обломок красной пластиковой заколки, точно такой, какие носили девочки.

Наталья прижала ладонь ко рту.

— Они были у меня в машине, — сказала она. — Все три.

Лиля, София и Эмма стояли рядом, взявшись за руки. На полу возле Эммы блестела капля крема.

Я поднялся.

— Михаил, уведи детей через зал. Никому не открывать ворота.

— А вы?

Я посмотрел на Дмитрия.

— Я узнаю, кто решил напомнить мне о прошлом.

Дмитрий усмехнулся.

— Слишком поздно. Твои люди уже выбрали сторону.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране был номер, который не появлялся одиннадцать лет.

Номер Павла.

Я принял вызов, но в трубке сначала слышалось только тяжёлое дыхание. Потом мужской голос сказал:

— Андрей, если Наталья всё ещё рядом с тобой, значит, Дмитрий уже начал. Не верь ему. Он держит меня там, где ты никогда не станешь искать…

Связь оборвалась, а на экране появилось сообщение с адресом старой детской клиники за городом…

ЧАСТЬ 3

Адрес вёл к заброшенной детской клинике на окраине, где десять лет назад закрыли отделение после пожара. В час ночи мы подъехали к зданию. Наталья сидела рядом со мной, прижимая к груди куртку Эммы, хотя девочки остались в безопасном доме у моей сестры.

— Если это ловушка, — сказала она, — вы должны были оставить меня там.

— Если это не ловушка, Павел ждал одиннадцать лет.

— Вы говорите так, будто уже знали, что он жив.

Я посмотрел на обломанную заколку на приборной панели.

— Я знал только то, что его исчезновение было слишком удобным для нескольких людей.

Внутри клиники пахло плесенью и мокрым кирпичом. На втором этаже мы нашли комнату, где горела керосиновая лампа. На узкой койке лежал мужчина с впалыми щеками и неподвижной левой ногой.

Наталья остановилась в дверях.

— Павел?

Он поднял голову.

— Наташа…

Она подошла к нему и ударила ладонью по щеке. Потом ещё раз, уже слабее. Павел не защищался.

— Ты жив, — прошептала она. — Ты всё это время был жив.

— Я пытался вернуться.

— Одиннадцать лет?

— После того как Дмитрий прострелил мне ногу и забрал бумаги, я не мог даже подняться с пола. Он сказал, что убьёт вас, если я заговорю.

Дмитрий стоял в коридоре. Я не заметил, когда он вошёл.

— Не слушай его, Андрей. Он украл деньги и сбежал.

Павел засмеялся сухим, болезненным смехом.

— Я украл? Тогда почему у тебя до сих пор моя подпись на переводах?

Он достал из-под матраса прозрачную папку. Внутри лежали бухгалтерские листы, копии счетов и один лист с моей подписью.

Я взял его. Внизу стояла печать моей компании, а рядом — подпись Дмитрия. Деньги уходили на фирмы-призраки, затем возвращались ему через третьих лиц.

— Ты хотел забрать всё, — сказал я.

— Я хотел спасти дело, пока ты играл в порядочного человека.

— Ты подставил Павла.

— Он собирался рассказать тебе. А ты бы поверил ему, потому что всегда считал себя умнее всех.

Наталья смотрела на мужа.

— Ты мог написать мне.

Павел опустил глаза.

— Он прислал мне фотографию девочек в роддоме. Сказал, что следующей будет ты. Я испугался.

— И позволил мне думать, что я тебе не нужна?

— Я думал, что так вы будете живы.

— Выжить — не значит не быть брошенной.

Эти слова ударили даже меня.

Я повернулся к Дмитрию.

— Почему сегодня?

Он ответил слишком быстро:

— Потому что ты собирался передать мне дела. А потом встретил её и решил стать святым.

Вот тогда всё стало ясно. Он боялся не Натальи и не Павла. Он боялся потерять власть.

Дмитрий вынул телефон.

— Через сорок минут люди заберут бухгалтерские книги из твоего кабинета. Если ты не подпишешь бумаги, они начнут с девочек.

Наталья побледнела.

Я сделал шаг к нему.

— Ты только что сам признался, что приказал им.

Он усмехнулся.

— И что ты сделаешь? У тебя больше нет семьи.

За его спиной появился Михаил.

— Ошибаешься, Дмитрий. Семья как раз есть.

Он бросил на пол связку ключей.

— Семь водителей и двое управляющих уже ушли от тебя. Мы нашли вторую копию счетов и отправили её тем, кто держит склады. Никто не станет работать на человека, который продаёт своих.

Дмитрий побледнел.

Я впервые увидел в его лице не ярость, а настоящий страх.

Но Павел вдруг схватил меня за рукав.

— Андрей, ты не понимаешь. Дмитрий был не один. Я видел имя человека, который дал ему деньги.

— Чьё имя?

Павел посмотрел на Наталью, потом на меня.

— Твоего отца. Он жив и завтра приезжает забрать то, что считает своим.

Внизу хлопнула дверь. С улицы донёсся звук нескольких машин.

Дмитрий улыбнулся, словно услышал спасительный сигнал.

А я понял: всё, что произошло до этой минуты, было лишь первой частью войны…