ЧАСТЬ 4

…Томас достал из металлической коробки ещё один предмет — не документ и не запись.

Небольшой ключ с медной биркой.

На бирке было выгравировано: «Архив, шкаф 14».

— В больнице есть подвал, — сказал он. — Там хранятся журналы регистрации и копии всех заявлений. Ваш отец забрал только те бумаги, которые лежали в кабинете. Он не знал, что ночная смена дублировала записи в архиве.

Кассандра подняла телефон.

— Но нам нужно в клинику сейчас. Если заявление уже подано, дети могут исчезнуть из моей опеки ещё до рассвета.

— Не исчезнут, — сказал я.

Мой голос звучал спокойно лишь потому, что внутри меня уже не осталось места для паники.

Я набрал номер Эдгара Миллса.

Он ответил сразу.

— Деймон, где ты?

— На складе у реки.

Пауза была короткой, но я услышал, как он резко вдохнул.

— Ты должен быть в переговорной.

— Я был там три года. Только не знал, что меня ждали совсем другие документы.

— Не делай глупостей.

— Это ты отвозил бумаги из родильного дома?

На другом конце стало тихо.

— Твой отец всё объяснит.

— Я спросил тебя.

— Деймон, послушай. Сделка сорвётся, если ты сейчас начнёшь обвинять людей без доказательств.

— У меня есть журнал.

Он выругался.

Кассандра вздрогнула. Люк прижал красный мелок к груди, а Вайолет крепче обняла слона.

— Что тебе нужно? — спросил Эдгар.

— Чтобы ты приехал в клинику.

— Зачем?

— Там расскажешь всё при Гранте.

— Ты не понимаешь, что поставлено на карту.

— Понимаю. Семьсот восемьдесят миллионов. Именно поэтому вы решили, что я подпишу что угодно, лишь бы успеть до полуночи.

Эдгар тяжело выдохнул.

— Твой отец хотел защитить компанию.

— От моих детей?

— От твоих решений.

— Это не ответ.

— Он считал, что Кассандра использует тебя. Что она появится, когда узнает о сделке.

Кассандра тихо сказала:

— Я не знала о сделке до сегодняшнего дня.

Эдгар услышал её.

— Тогда почему ты скрывала детей?

— Потому что твой начальник приехал ко мне с поддельной подписью Деймона и сказал, что тот отказался от них. Я поверила ему. А потом три года пыталась добиться ответа.

— Я не твой начальник, Кассандра.

— Ты был человеком, которому я передала письмо для Деймона.

Я повернулся к ней.

— Какое письмо?

— То, где я написала, что близнецы родились раньше срока и лежат в отделении для новорождённых. Я отдала его тебе в руки, Эдгар. Ты обещал передать.

— Я не помню.

Томас усмехнулся без радости.

— А я помню. Вы положили письмо в карман, мистер Миллс. На конверте был рисунок красного кита.

Кассандра достала из своей сумки смятый кусок бумаги. На нём был детский рисунок красного кита.

— Я хранила копию, — сказала она. — Деймон, я не переставала искать тебя. Но каждый раз люди твоего отца говорили, что ты занят, уехал или не хочешь меня видеть.

Я почувствовал, как во мне ломается не злость, а прежняя версия прошлого.

Я столько лет считал, что Кассандра ушла сама. Считал, что дети — её тайна. Считал, что одиночество было её выбором.

На самом деле нас разделили чужими руками.

Мы поехали в клинику. Ночь перед Рождеством была почти пустой, но в коридорах горели гирлянды, а из комнаты ожидания доносился плач младенца.

У стойки нас встретила заведующая, доктор Мира Солано.

— Вы родственник детей?

— Отец.

Она посмотрела на Кассандру, затем на Люка и Вайолет.

— Тогда нам нужно поговорить немедленно.

— Сначала откройте архив, — сказал я.

Доктор нахмурилась.

— Архив закрыт.

Томас положил медный ключ на стойку.

— Не для меня.

Через несколько минут мы стояли в подвальном помещении, где пахло пылью, бумагой и антисептиком. Шкаф четырнадцать застрял. Я потянул ручку, и замок щёлкнул.

Внутри лежала папка с печатью родильного дома.

На первой странице были сведения о детях. На второй — заявление об отказе от отцовства. На третьей — исправление, сделанное рукой дежурной медсестры: «Отец не присутствовал. Подпись внесена посторонним лицом».

К заявлению была прикреплена копия паспорта Гранта Прескотта.

Кассандра закрыла глаза.

— Почему вы не сообщили нам?

Доктор Мира ответила:

— Сообщили. Но письмо вернулось. После этого архивный сотрудник, который пытался поднять вопрос, был переведён в другой город. Мы боялись потерять лицензию.

Я не стал кричать. Это ничего бы не изменило.

— Позвоните в службу защиты детей, — сказал я. — И передайте им весь архив.

Кассандра резко повернулась.

— Деймон, если ты сделаешь это, они начнут проверять нас обоих.

— Пусть проверяют. Я больше не позволю никому решать за детей, кто их родители.

Она долго смотрела на меня.

— А если они решат, что ты появился слишком поздно?

— Тогда я буду приходить каждый день и доказывать обратное.

В 00:27 в клинику вошёл Грант Прескотт. На нём было чёрное пальто, а в руке — папка с договором о покупке «Мерритт Системс».

За ним шёл Эдгар.

Грант остановился, увидев детей.

— Деймон, ты совершаешь ошибку.

— Я совершил её три года назад, когда поверил, что Кассандра ушла добровольно.

— Я пытался спасти тебя.

— От чего?

Грант посмотрел на близнецов.

— От жизни, которая разрушила бы компанию.

Кассандра выступила вперёд.

— Вы забрали у него детей, чтобы он подписал сделку?

— Я уберегал его от женщины, которая всегда жила на грани.

— Я работала в две смены, пока ваши люди отправляли мои письма обратно, — сказала она. — Я не просила у вас ни дома, ни денег.

— Но теперь просишь его имя.

Люк вдруг вышел из-за моей ноги.

— Он не сердитый дядя. Он мой папа.

Грант посмотрел на него, и впервые я увидел на его лице не власть, а страх последствий.

Эдгар открыл папку.

— Грант, хватит.

Отец резко обернулся.

— Ты молчи.

— Я молчал три года. Хватит.

Эдгар достал из папки копию платёжного поручения.

— Деньги, которые вы дали Томасу Риду, были проведены через фонд компании. Платёж подписан вами. У меня есть ещё переводы сотрудникам, которые возвращали письма Кассандры.

Грант побледнел.

— Ты предаёшь меня?

— Нет. Я прекращаю участвовать.

Это был неожиданный удар. Я думал, что Эдгар будет защищать отца до конца. Но он положил передо мной флеш-карту с копиями счетов и журналов.

— Я сохранял их, потому что знал: однажды вы спросите.

Я посмотрел на него.

— Почему сегодня?

— Потому что увидел детей в аэропорту. И понял, что ещё одна ночь молчания сделает меня таким же, как он.

Грант сжал папку.

— Без моей подписи сделка не состоится.

— Состоится без тебя, — ответил я. — Но не сегодня.

Я позвонил руководителю отдела и отменил подписание.

Он заорал, что мы потеряем семьсот восемьдесят миллионов.

— Возможно, — сказал я. — Но компания не будет покупать будущее ценой чужих жизней.

Утром документы передали в службу защиты детей. Проверка показала, что Кассандра всегда обеспечивала близнецам безопасность и лечение. Её опеку не отняли. Мою признали официально после генетического анализа, который подтвердил то, что я уже знал, глядя в зелёные глаза Люка и Вайолет.

Грант не попал за решётку в ту ночь. Кассандра не хотела превращать детей в свидетелей бесконечной войны. Но совет директоров снял его с должности, заморозил счета фонда и передал материалы независимым следователям. Эдгар ушёл сам и стал главным свидетелем.

Томас Рид перенёс операцию за счёт фонда, который я создал для семей недоношенных детей. Он отказался назвать его моим именем.

— Назовите его именами тех, кого взрослые не услышали, — сказал он.

Я так и сделал.

Сделка с «Мерритт Системс» сорвалась. Через неделю «Калдер» забрал компанию, но медицинскую платформу мы выкупили отдельно. Кассандра вошла в совет проекта не как моя бывшая возлюбленная, а как специалист по уходу за недоношенными детьми. Оказалось, последние три года она работала именно в этой сфере.

Мы не стали изображать семью из рекламного плаката.

Я не пытался за один день стать отцом, которым должен был быть с самого рождения.

Я приходил к детям каждое утро перед работой. Учился завязывать Люку шнурки, терпел бесконечные вопросы Вайолет и запоминал, что слон с оторванным ухом не «старый», а «самый храбрый».

Кассандра не простила меня сразу.

И правильно.

Но однажды вечером она принесла мне папку с новыми медицинскими документами и сказала:

— Здесь подпись должна быть настоящей.

Я взял ручку.

— Проверишь?

— Я буду рядом.

Люк сидел за столом и рисовал красным мелком. Вайолет раскладывала перед слоном маленькие кусочки яблока.

Я подписал бумаги о совместной опеке и передал ручку Кассандре.

Она посмотрела на строку, потом на меня.

— Не исчезай, Деймон.

— Не исчезну.