ЧАСТЬ 4
…Артур сорвался с места так резко, что стул ударился о стену.
— Никто не выходит из здания, — сказал он.
— Вы не можете задерживать людей, — возразила Марина.
— Тогда оставайтесь добровольно.
Мы выбежали в коридор. Пахло горелым пластиком, дым полз по потолку тонкой чёрной полосой. Где-то внизу звонила пожарная тревога, но сирена захлёбывалась, будто её специально заглушали.
Тамара схватила меня за локоть.
— Лестница справа. Лифт не работает.
— Вы знали, что такое может случиться?
— Я знала, что они испугаются папки.
Артур уже добежал до лестницы.
— Эмили, идите вниз.
— Нет.
Он обернулся.
— Это не просьба.
— Там человек, который может знать, что случилось с моим отцом.
Я сама удивилась своему голосу. Он звучал спокойнее, чем я чувствовала себя внутри.
Артур посмотрел на меня, потом на дым над дверью архива.
— Идём рядом.
На третьем этаже воздух был горячим. Пожар ещё не охватил коридор, но из-под двери кабинета Виктора Воронцова тянулся густой дым. Замок был сорван.
Артур толкнул дверь плечом.
Внутри у шкафа лежал мужчина в тёмной рубашке. Он держался за бок, а рядом валялась металлическая канистра с резким запахом растворителя.
— Олег! — крикнула Марина, которая догнала нас.
Олег попытался подняться.
— Я хотел забрать только бумаги.
Артур схватил его за воротник.
— Кто тебя послал?
— Никто.
— Не лги.
Олег посмотрел на него с ненавистью.
— Ты правда думаешь, что твой отец ничего не знал? Он приказал закрыть дело. Он сказал, что компании нельзя пережить скандал.
Артур отпустил воротник. На его лице не было ярости. Только тяжёлое понимание.
— Где документы?
Олег кивнул на старый шкаф.
— В нижнем ящике. Но там уже почти всё сгорело.
Я заметила на полу тонкую металлическую пластину, прикрученную к нижней части шкафа. На ней была такая же форма, как на латунной пуговице моего платья, — маленький колосок.
Я вынула пуговицу из кармана.
Отец когда-то сказал, что колосок был знаком его рабочего подразделения. Я думала, это просто память о нём.
— Артур, смотрите.
Он опустился на колени, провёл пальцами по пластине и нажал на скрытый выступ. Дно ящика поднялось.
Под ним лежала жестяная коробка из-под печенья. Крышка была обуглена, но внутри сохранились три листа и маленький конверт, обёрнутый промасленной тканью.
Я узнала почерк отца ещё до того, как Артур развернул первый лист.
«Если со мной что-нибудь случится, ищите не того, кто получил деньги, а того, кто заставил меня подписать признание».
У меня перехватило дыхание.
На втором листе стояли фамилии. Белов. Белл. Воронцов.
Последняя фамилия была перечёркнута, но не до конца.
— Это мой отец, — сказал Артур.
Марина закрыла рот ладонью.
Тамара тихо заплакала.
— Виктор пришёл ко мне в ночь перед увольнением, — сказала она. — Он просил спрятать копию. Я не смогла. Он сказал, что если исчезнет, нужно найти его дочь.
Я смотрела на Артура.
— Почему вы искали правду только сейчас?
— Потому что отец умер две недели назад. Перед смертью он передал мне управление компанией и сказал, что старое дело закрыто. Но в его кабинете не было ни одного документа. Я думал, что он уничтожил всё.
Олег рассмеялся, хотя на губах у него выступила кровь.
— Он не уничтожил. Он спрятал. И оставил тебе ловушку.
Артур перевернул конверт. На нём стояла дата: за день до смерти Виктора.
Внутри оказался не документ, а лист с несколькими строками.
«Артур, если ты читаешь это, значит, я ошибся в тебе. Или всё-таки нет. Твой отец не единственный, кто участвовал. Проверь благотворительный фонд имени Воронцова. Деньги уходили туда после каждой пропажи со склада».
Артур прочитал лист дважды.
— Фонд моего отца, — произнёс он.
— Выходит, он забирал деньги? — спросила я.
— Не знаю.
Марина вдруг шагнула к нему.
— Знаю я. Он не забирал. Он прятал их там, чтобы оплатить лечение сотрудников, пострадавших на производстве. Официально компания не могла признать аварии, иначе потеряла бы лицензии. Белов начал красть из фонда, а ваш отец прикрывал это, чтобы не рухнула вся система.
— И Виктор узнал? — спросила я.
— Виктор понял, что деньги перестали идти пострадавшим. Он хотел всё раскрыть.
Олег зажал бок и прошипел:
— Он хотел уничтожить компанию ради нескольких честных цифр.
— Нет, — ответила я. — Он хотел, чтобы люди перестали умирать в тени.
Снизу послышались шаги и голоса. В здание вошли спасатели. Следом появились бухгалтеры, охрана и несколько членов совета, вызванных Артуром ещё до того, как мы добежали до архива.
Артур вынес коробку в зал заседаний. Там, среди запаха дыма и мокрых пальто, он разложил бумаги на длинном столе.
Сначала никто не говорил.
Потом один из старых директоров спросил:
— Что вы собираетесь делать?
Артур посмотрел на него.
— Отменить сделку с покупателем. Они хотели приобрести компанию завтра утром вместе со всеми обязательствами и скрытыми долгами. Если мы подпишем бумаги, виновными станут те, кто останется после нас.
— Это обрушит стоимость предприятия, — сказала Марина.
— Да.
— Вы потеряете состояние.
Артур перевёл взгляд на меня.
— Я уже потерял право на него, когда понял, откуда оно выросло.
Это был неожиданный поворот. Я ждала, что он станет защищать фамилию. Вместо этого он достал из папки заявление и положил рядом с документами.
— Я передаю независимой комиссии все счета фонда и отказываюсь от личного контроля над расследованием. Отец не будет прикрыт моим именем. Но и Виктора Картер не назовут вором.
Марина долго стояла неподвижно.
Потом сняла с себя пропуск и положила его на стол.
— Я подпишу показания.
Артур посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что семь лет назад я выбрала работу. Сегодня я выбираю хотя бы не продолжать ложь.
Олег дёрнулся к коробке, но охранник остановил его. Не было криков и громких угроз. Только запах гари, мокрые следы на мраморном полу и листы, которые наконец лежали на свету.
Тамара подошла ко мне.
— Твой отец не хотел, чтобы ты стала частью этой компании.
— Чего он хотел?
— Чтобы ты получила возможность выбирать самой.
Я посмотрела на своё платье. Шов на рукаве снова разошёлся, а латунная пуговица осталась в моей ладони.
Артур подошёл ко мне после того, как заседание закончилось.
— Я могу предложить вам должность руководителя внутренней проверки.
— В вашей компании?
— В той, которая останется после проверки.
— А если я откажусь?
— Тогда я всё равно подпишу документы.
Я впервые за весь день позволила себе улыбнуться.
— Я соглашусь на один день.
Он нахмурился.
— На один?
— За один день я посмотрю, действительно ли вы готовы услышать правду. Потом решу, оставаться ли.
— Справедливо.
Вечером мы спустились в холл. За стеклянной витриной висела старая фотография работников склада. На краю снимка стоял мой отец — молодой, серьёзный, с закатанными рукавами. На его груди была такая же латунная эмблема-колосок.
Я приложила к фотографии пуговицу.
Артур встал рядом.
— Он знал, что вы придёте сюда? — спросил он.
— Нет. Но он знал, что однажды кто-то должен будет спросить, кто подписал бумаги.
За нашими спинами Марина несла коробку с документами, Тамара объясняла бухгалтеру, где искать старые журналы, а на верхнем этаже пожарные выносили обугленный шкаф.
Я не получила работу потому, что кому-то стало меня жалко.
Я получила шанс открыть дело, которое семь лет пытались закрыть чужими подписями.
И когда Артур протянул мне новый пропуск, я не стала прикалывать его к платью.
Я положила рядом латунный колосок и сказала:
— Сначала найдём всех, кто не дождался правды.
Пропустили начало?
