ЧАСТЬ 4
…— Кому? — спросила я.
Дед не ответил сразу.
Он попросил представителя компании закрыть портфель, а помощницу нотариуса — сесть рядом с Маркусом. Валери стояла возле стены, прижимая ладонь к груди. Кендра всё ещё была в коридоре, словно надеялась, что если не войдёт в палату, то происходящее не станет настоящим.
— Деньги ушли на счёт «Северного причала», — сказал дед. — Получатель зарегистрирован на человека по имени Саймон Рид.
Я знала это имя.
— Кендра встречалась с ним прошлым летом, — сказала я. — Она говорила, что он консультант по развитию курортов.
Кендра вошла в палату.
— Он действительно консультант.
— Тогда почему его компания появилась за день до перевода?
Она открыла рот, но ответила не сразу.
Валери резко повернулась к ней.
— Ты сказала, что Саймон просто поможет продать участок.
— Ты сама заставила меня подписать бумаги!
— Я заставила тебя взять кредит, а не украсть деньги!
Эти слова повисли в воздухе тяжелее больничного запаха.
Маркус медленно поднялся.
— Значит, вы обе знали о кредитах?
Кендра заплакала.
— Я думала, что комплекс скоро начнёт приносить прибыль.
— Он пустовал два года, — сказал дед.
— Саймон обещал найти покупателей.
— И за это получил все резервные деньги? — спросила я.
Кендра опустила взгляд.
— Он сказал, что иначе банк заберёт объект.
— А мне ты сказала, что находишься в круизе.
— Я правда была в круизе.
— Я не о круизе. Я о том, что ты отправила деньги с чужого счёта, используя доверенность, которой не существует.
Кендра сжала пальцы.
— Мама сказала, что ты всё равно никогда не узнаешь.
Валери вскрикнула:
— Замолчи!
Но было поздно.
Именно этого дожидался дед. Он достал из папки не банковскую выписку, а небольшой лист с печатью.
— Перевод ушёл не Саймону, — сказал он. — Он ушёл на счёт Кендры. Саймон только помог его открыть.
Кендра отступила.
— Нет.
— Вот копия распоряжения банка. Получатель — «Кендра Брукс». Сумма — сто восемьдесят четыре тысячи долларов.
Представитель покупателя тихо выругался и закрыл глаза ладонью.
Я посмотрела на сестру. На ней всё ещё была дорогая белая одежда из круиза, волосы пахли сладкими духами, а на запястье блестели часы, купленные, вероятно, за мои деньги.
— Где они? — спросила я.
Кендра прижала руки к животу.
— Я верну.
— Когда?
— Я не знаю.
— Кендра.
Она всхлипнула.
— Я отдала часть Саймону. Часть погасила по кредитной карте. Остальное вложила в квартиру, которую собиралась сдавать.
Дед положил передо мной последнюю выписку.
— Квартира оформлена не на неё.
Я посмотрела на строку владельца.
— На Валери.
Мать закрыла лицо руками.
Вот чего она хотела все эти годы. Не просто оплачивать счета. Она хотела держать обеих дочерей в разных клетках: Кендру — обещаниями лёгкой жизни, меня — чувством долга. Пока мы спорили друг с другом, недвижимость, деньги и решения оставались у неё.
— Ты использовала меня, чтобы купить себе власть над нами, — сказала я.
Валери подняла голову.
— Я пыталась удержать семью вместе.
— Семья не должна бояться открыть банковскую выписку.
— Ты всегда думала только о себе.
Я посмотрела на Нию.
— Сегодня я впервые подумала о себе не как о кошельке для всех остальных.
Дед осторожно коснулся папки.
— Наоми, есть ещё один выбор. Я могу передать тебе свою долю комплекса и помочь остановить продажу. Но возврат денег займёт время. Придётся отказаться от части имущества родителей и закрыть компанию. Твой отец может потерять дом.
Я представила отца, который годами звонил мне с просьбами, но ни разу не спросил, почему я перестала ездить в отпуск. Представила мать у миски с кошачьим кормом. Представила Кендру на балконе лайнера с подписью «наконец выбираю себя».
— А что будет с комплексом? — спросила я.
— Можно превратить его в место временного проживания для семей с детьми, которые приезжают на лечение. Участок рядом с больницей, а корпуса почти готовы.
Маркус посмотрел на меня.
— Это то, о чём ты говорила после рождения Нии. О доме, где родители могли бы жить рядом с больными детьми.
Я вспомнила, как однажды рассказала об этой идее за праздничным столом. Мать тогда усмехнулась и сказала, что благотворительность не оплачивает счета.
Теперь у меня были земля, документы и шанс сделать то, чего они не смогли.
— Я соглашусь, — сказала я. — Но с одним условием.
Дед кивнул.
— Каким?
— Ни Валери, ни Кендра не будут распоряжаться счетами. Никогда.
Кендра заплакала сильнее.
— Наоми, я не хотела, чтобы всё так вышло.
— Но ты хотела, чтобы деньги пришли на твой счёт.
— Я боялась, что мама выберет тебя. Она всегда считала тебя сильнее.
Эти слова ударили неожиданно.
Я посмотрела на неё и впервые увидела не только избалованную сестру, но и взрослую женщину, которую годами учили прятать страх за дорогими покупками и чужими деньгами.
— Ты могла позвонить мне, — сказала я.
— Ты бы отказала.
— Возможно. Но ты бы хотя бы знала, что это мои деньги.
Кендра кивнула, не поднимая глаз.
Через два часа представитель покупателя отменил сделку. Помощница нотариуса подписала заявление о подделке доверенности. Банк заморозил счета компании до выяснения обстоятельств. Дед вызвал специалистов по финансовым спорам, но я не позволила никому превратить это в шумное семейное представление.
Мне нужен был не спектакль.
Мне нужны были документы, расчёты и возможность вернуть Нии то, что у неё пытались отнять ещё до того, как она научилась говорить.
Валери уехала одна. Отец позвонил вечером и попросил не продавать их дом.
— Я не знал, — сказал он.
— Ты не знал, куда уходили деньги, но знал, что я каждый месяц отказывалась от чего-то ради вас.
Он долго молчал.
— Я думал, Валери всё контролирует.
— Она контролировала всех. А ты позволял.
Я не стала требовать от него извинений. Некоторые слова слишком долго лежали без движения, чтобы снова стать живыми.
Кендра осталась в городе и подписала соглашение о возврате денег. Ей пришлось продать квартиру, купленную на средства комплекса, и отказаться от поездок, кредитных карт и привычки считать мои переводы семейным правом.
Она приезжала к Нии не сразу. В первый раз просто стояла у детской кроватки и смотрела, как малышка спит.
— Она похожа на тебя, — сказала Кендра.
— Надеюсь, только внешне.
Сестра кивнула.
— Я заслужила это.
— Заслужила что?
— Твой страх.
Я не ответила. Но позволила ей остаться ещё на пять минут.
Через несколько недель дед принёс мне чертежи будущего дома для семей. На первой странице было рабочее название — «Причал Нии». Не в честь денег. В честь той ночи, когда моя дочь спала в чужих заботливых руках, пока родная бабушка выбирала кошку.
Я провела пальцем по плану маленькой комнаты с окнами во двор.
— Здесь будет детская библиотека, — сказала я.
— А рядом кухня, — ответил Маркус. — Чтобы родители могли нормально поесть.
— И отдельная комната для ночной сиделки.
Дед улыбнулся.
— Ты уже всё решила.
— Нет. Я просто впервые решаю, куда пойдут мои деньги.
В тот вечер Марисоль прислала мне фотографию Нии. На ней дочь сидела в мягком кресле и тянулась к маленькой деревянной табличке, которую дед вырезал для будущего дома.
На табличке было всего два слова: «Здесь ждут».
Я попросила Маркуса поставить её рядом с чертежами.
А потом позвонила деду и сказала, что в проекте нужно изменить главный вход: над ним должна висеть табличка с другой надписью.
Он спросил, какой именно.
Я посмотрела на Нию, на её сжатый кулачок и на папку с поддельной подписью, которая навсегда осталась доказательством того, кем я больше не была.
— Напиши: «Сначала ребёнок» — и пусть никто уже не сможет это перепутать.
Пропустили начало?
