Я отказалась от дома и денег ради развода, но после смеха его любовницы судья подняла глаза — и он побледнел

В тот момент, когда судья попросила привести в зал маленькую девочку, Габриэль так резко схватился за край стола, что деревянная кромка хрустнула под его пальцами.

Я стояла рядом с адвокатом в душном зале окружного суда округа Мэрион и чувствовала, как ребёнок толкнулся под моим сердцем. Восемь месяцев беременности. Тридцать семь ночей почти без сна. И человек, с которым я прожила семь лет, сидел напротив, будто ждал не развода, а вручения награды.

Рядом с ним устроилась Бианка Шепард — идеальная причёска, кремовое платье, тонкий золотой браслет на запястье. Она наклонилась к Габриэлю и прошептала:

— Осталось только, чтобы она отдала тебе ключи.

Он едва заметно усмехнулся.

Судья Розалинда Барретт поправила очки и посмотрела на бумаги.

— Миссис Олбрайт, вы подтверждаете, что просите немедленно расторгнуть брак и отказываетесь от дома, сбережений, автомобилей и доли вашего мужа в компании?

— Подтверждаю, ваша честь.

По залу прошёл глухой ропот.

Мой адвокат наклонился ко мне:

— Пенелопа, мы можем ещё изменить заявление.

— Нет.

— Вы понимаете, от чего отказываетесь?

Я посмотрела на Габриэля. На его безымянном пальце уже не было кольца. След от него ещё оставался — светлая полоска на загорелой коже.

— Понимаю, — сказала я. — Я не хочу дом, в котором он приводил её, пока я ездила на приёмы к врачу. Не хочу деньги, которые он тратил на её украшения. Не хочу автомобили, мебель и счета, к которым прикасался, пока лгал мне.

Бианка рассмеялась.

Не нервно. Не случайно. Она смеялась так, будто наконец услышала шутку, которую ждала весь вечер.

Судья резко подняла взгляд.

— Ещё один звук, мисс Шепард, и вы покинете зал.

— Простите, — сказала Бианка, прикрыв рот ладонью. — Просто это так драматично.

Габриэль пробормотал:

— Бианка, прекрати.

Но он сказал это без раздражения. Скорее, чтобы сохранить приличия.

Я сжала в руке маленький тканевый мешочек с деревянной пуговицей внутри. Её мне дала Daisy, дочь Габриэля, в тот вечер, когда я собирала вещи. «Возьми, мачеха Пенни. Она приносит удачу», — сказала девочка. Я не верила в удачу, но всё равно не выпустила мешочек.

Габриэль вдруг поднялся.

— Она пытается выставить меня чудовищем. Пенелопа нестабильна из-за беременности. Она сама решила уйти и теперь хочет наказать меня отказом от имущества.

— Сядьте, мистер Олбрайт, — приказала судья.

Он сел, но его лицо стало багровым.

Я смотрела только на него.

— Ты уже забрал всё, что имело для меня значение.

В этот миг судья закрыла папку.

— До вынесения решения есть ещё один вопрос. Перед началом заседания я встретила в коридоре девочку. Она плакала возле автомата с напитками и сказала мне, что её отец и «злая леди» сделали кое-что, чего она не должна была видеть.

Бианка перестала улыбаться.

Габриэль побелел.

— Ваша честь, это недопустимо, — выдохнул он.

— Это решу я. Пригласите ребёнка в зал.

Задняя дверь открылась. На пороге появилась Дейзи в жёлтом кардигане, прижимая к груди потёртого плюшевого кролика. Она увидела меня, потом отца, и замерла.

Судья мягко протянула руку.

— Дейзи, подойди. Расскажи мне, что случилось…

ЧАСТЬ 2

— Не бойся, — сказала судья, когда Дейзи медленно вошла в зал. — Ты ничего плохого не сделала.

Девочка крепче прижала кролика. На его одном ухе висела выцветшая красная ленточка, а на белой мордочке темнело пятно от шоколада.

— Я не хочу, чтобы папа сердился, — прошептала она.

— Он не будет сердиться на тебя здесь, — ответила судья. — Можешь сесть рядом со мной или рядом с Пенелопой.

Дейзи посмотрела на меня. Я поднялась, хотя в пояснице вспыхнула боль.

— Иди ко мне, солнышко.

Она подошла и взяла меня за пальцы. Ладонь у неё была холодной.

Габриэль вскочил.

— Дейзи, ты должна подождать за дверью. Взрослые сами разберутся.

— Вы сядете, — сказала судья.

Он застыл.

Бианка наклонилась к нему и прошипела:

— Она всё испортит.

Я услышала это. Габриэль тоже. Его глаза метнулись к ней, но было поздно.

Судья указала на кресло у своего стола.

— Дейзи, я хочу спросить только о том, что ты сама видела и слышала. Никто не будет заставлять тебя выбирать между взрослыми.

— А если папа скажет, что я вру?

— Тогда я попрошу его объяснить, почему ты должна была молчать.

В зале стало так тихо, что я услышала щелчок выключателя в коридоре.

Дейзи посмотрела на меня.

— Пенни не хотела бросать папу.

У Габриэля дёрнулась щека.

— Никто этого не говорил.

— Говорил, — возразила Дейзи. — Ты сказал Бианке, что если Пенни уйдёт, все будут думать, будто она плохая мама.

Мой адвокат медленно поднялся.

— Ваша честь, можно уточнить?

— Пока нет, — ответила судья. — Дейзи, где ты это слышала?

— В кладовке возле кухни. Я пряталась, потому что Бианка сказала, что я мешаю ей.

Бианка вскочила.

— Это нелепо! Я никогда не говорила такого ребёнку.

Дейзи вздрогнула и спряталась за мою руку.

— Говорила. Ты заперла меня там, когда пришла тётя из клиники.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Какая тётя?

— Та, которая принесла папе бумаги. Папа сказал, что это нужно для суда.

Габриэль резко повернулся ко мне.

— Она путает дни.

— Тогда почему ты так испугался? — спросила я.

Он открыл рот, но Бианка перебила:

— Потому что беременная женщина устроила спектакль, а теперь использует чужого ребёнка!

Судья ударила ладонью по столу.

— Ещё одна подобная реплика — и я распоряжусь удалить вас из зала.

Дейзи сняла с шеи тонкую цепочку. На ней висел маленький медный ключик.

— Я спрятала его в кролике, — сказала она. — Папа не знает.

Габриэль резко побледнел.

— Дейзи, отдай мне это.

— Нет.

Это было первое слово, которое она произнесла ему без дрожи.

Судья посмотрела на ключ.

— От чего он?

— От ящика в кабинете папы. Бианка сказала, что там лежит то, из-за чего Пенни уедет навсегда.

Габриэль шагнул к девочке.

Я встала между ними, прикрыв Дейзи животом.

— Ещё шаг, — сказала я, — и ты уже не объяснишь это беременностью.

Судья кивнула судебному приставу.

— Принесите из кабинета мистера Олбрайта запертый ящик. И вызовите женщину, которая принесла документы из клиники.

Бианка смотрела на Габриэля, и в её лице впервые появилась не уверенность, а настоящий страх.

Через несколько минут пристав вернулся с металлическим ящиком. На крышке виднелась свежая царапина.

Судья вставила ключ.

Но прежде чем повернуть его, с заднего ряда поднялась пожилая женщина в зелёном пальто.

— Ваша честь, — сказала она, — я знаю, где Габриэль был в тот вечер. И знаю, кто подписал бумаги вместо Пенелопы…

ЧАСТЬ 3

— Как вас зовут? — спросила судья.

— Марта Кин, — ответила женщина. — Я работала бухгалтером в компании мистера Олбрайта девять лет.

Габриэль резко развернулся.

— Марта, вы уволились месяц назад.

— Я ушла, потому что меня попросили провести деньги через счёт, которого не существовало.

В зале кто-то тихо ахнул. Я почувствовала, как под пальцами Дейзи задрожала цепочка с медным ключом.

Судья посмотрела на Марту.

— Подойдите к столу и говорите медленно.

Женщина положила на край стола коричневую папку. У неё дрожали руки, но голос становился крепче с каждым словом.

— За две недели до подачи заявления на развод мистер Олбрайт распорядился перевести семейные сбережения на счёт Бианки Шепард. Потом он попросил меня подготовить доверенность от имени Пенелопы.

— Я ничего не подписывала, — сказала я.

— Я знаю. Поэтому и пришла.

Габриэль вскочил.

— Она мстит мне за увольнение!

— Тогда объясните, почему на доверенности стоит подпись, сделанная левой рукой, — ответила Марта. — А Пенелопа подписывает документы правой.

Мой адвокат раскрыл папку. На стол легли копии переводов, внутренние распоряжения компании и лист с моей поддельной подписью.

У меня перехватило дыхание. Я вспомнила, как три недели назад Габриэль просил меня подписать бумаги на медицинской стойке, пока я ждала результатов анализа. Я отказалась, потому что он не объяснил, что это.

— Он хотел забрать не только имущество, — сказала Марта. — Он хотел представить Пенелопу нестабильной и добиться единоличной опеки над ребёнком.

— Ложь! — выкрикнул Габриэль.

Дейзи вдруг шагнула вперёд.

— Не ложь.

Все повернулись к ней.

Она раскрыла плюшевого кролика. Внутри, под разошедшимся швом, лежал сложенный лист бумаги.

— Я нашла его в кабинете. Папа сказал Бианке, что если Пенни не отдаст дом, он покажет этот лист врачу.

Судья осторожно развернула бумагу. Это была записка на бланке частной клиники: «Пациентка проявляет признаки тревожного расстройства и неспособна принимать решения о будущем ребёнка».

Под текстом стояла подпись врача.

Марта тихо сказала:

— В тот день врач был в другом городе. Я проверила журнал приёма.

Бианка схватилась за край стола.

— Габриэль, ты говорил, что всё уже улажено!

Он повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты обещал, что она уйдёт без дома и ребёнок будет нашим!

В зале будто выключили воздух.

Габриэль понял, что сказал лишнее, но было поздно.

Я смотрела на него и чувствовала не ярость, а страшную ясность. Он хотел не любви Бианки. Он хотел дом, компанию и ребёнка как доказательство собственной победы. А я должна была исчезнуть из этой картины — тихо, беременная, без денег и имени.

Судья закрыла папку.

— Мистер Олбрайт, до выяснения обстоятельств любые решения об имуществе и ребёнке приостанавливаются. Дейзи останется с человеком, которого она сама назвала безопасным.

Дейзи крепче сжала мою ладонь.

Габриэль смотрел на неё так, будто впервые увидел не дочь, а свидетеля.

В этот момент зазвонил мой телефон. Номер был неизвестным.

Я ответила.

— Пенелопа? — сказал мужской голос. — Я заведующий родильным отделением. Ваш муж только что пытался изменить данные о человеке, которому разрешено забрать ребёнка после родов.

Я закрыла глаза.

— Что он указал?

На другом конце повисла пауза.

— Бианку Шепард. И, судя по новой доверенности, роды могут начаться гораздо раньше, чем вы думаете…