Моя дочь получила удар в кабинете мужа, а после одного звонка отцу его самоуверенная помощница перестала улыбаться

В тот момент, когда Ванесса Рид ударила мою шестилетнюю дочь по лицу, я поняла: семейная война уже началась.

Софи отшатнулась и виском задела острый угол стола. В кабинете на двадцать первом этаже башни «Апекс Дайнэмикс» пахло дорогим кофе, кожей и горячим металлом от работающих компьютеров. На белой рубашке дочери расплылось коричневое пятно, а над бровью появилась тонкая красная полоска.

Несколько секунд Софи не плакала. Она просто смотрела на Ванессу, прижав ладонь к щеке.

Потом увидела меня.

— Мама…

Контейнер с куриным супом выпал у меня из рук и глухо ударился о мраморный пол.

Я бросилась к дочери, обняла её и провела пальцами по коже возле раны. Рука у меня дрожала, но голос прозвучал удивительно спокойно.

— Кто разрешил тебе трогать моего ребёнка?

Ванесса даже не вздрогнула. Она поправила кремовый пиджак и посмотрела на меня так, будто я мешала важной деловой встрече.

— Не устраивай сцену, Клэр. Она ворвалась без разрешения, пролила мой кофе и полезла к документам.

— Ей шесть лет.

— Именно поэтому её нужно учить манерам, пока ещё не поздно.

Софи спрятала лицо у меня на груди. Я чувствовала, как быстро бьётся её сердце, и внутри меня что-то оборвалось.

— Ты ударила её за кофе?

— Я слегка коснулась её щеки. Если бы ты нормально воспитывала дочь, этого бы не случилось.

За стеклянной стеной замерли двое сотрудников. Один смотрел на пол, другой делал вид, что читает планшет. Никто не подошёл.

Это был вторник, середина июня, два часа сорок минут дня. Утром я сидела в университетской библиотеке и правила дипломную работу по детской психологии. После занятий собиралась забрать Софи с репетиции школьного спектакля. Но свекровь Маргарет позвонила и сказала, что ей срочно нужно заехать в офис Итана.

— Я сама привезу её к отцу, — уверенно сказала она. — У меня всего одно дело.

Я не знала, что через час Маргарет оставит ребёнка одну с Ванессой.

Итан был моим мужем и генеральным директором компании. Для всех он был человеком, который построил «Апекс Дайнэмикс» с нуля. Для семьи Уитморов я оставалась той самой тихой женой, которая слишком много учится, слишком мало улыбается и якобы не понимает, как работает настоящий бизнес.

Я терпела колкости Маргарет, невозвращённые займы Лорен, отменённые семейные ужины и бесконечные командировки Итана. Даже слухи о Ванессе.

Каждый раз я говорила одно и то же:

— Я доверяю Итану.

Возможно, я просто называла доверием своё нежелание видеть очевидное.

Но удар по мне можно было пережить.

Удар по Софи — нет.

Я подняла телефон.

Ванесса усмехнулась.

— Будешь звонить Итану? Звони. Он прекрасно знает, как я работаю.

— Я звоню не ему.

Я набрала номер отца.

Он ответил со второго гудка.

— Клэр.

Я посмотрела на кровь над бровью Софи.

— Папа, активируй протокол выхода «Уитмор».

На линии повисла тяжёлая пауза.

Отец знал, что означают эти слова. Семь лет назад мы договорились никогда не использовать их без крайней необходимости.

— Ты уверена?

Я подняла глаза на Ванессу. Она всё ещё улыбалась.

— Абсолютно.

Я завершила звонок, взяла Софи на руки и вышла из кабинета. Через час банки приостановили новые кредитные линии «Апекс Дайнэмикс», инвестиционный фонд отменил встречу, а три деловых партнёра потребовали срочно пересмотреть договоры.

Итан ещё не понимал, что происходит.

Он не знал, что женщина, приблизившая его компанию к краю пропасти, была его собственной женой.

А Ванесса не догадывалась, что её ладонь разбудила тайну, которую я семь лет прятала даже от неё. В кабинете отца уже открывали папку, запечатанную медной печатью, и его рука потянулась к первой странице…

ЧАСТЬ 2

На первой странице стояла подпись, которую Итан видел каждый день, но никогда не пытался рассмотреть.

Отец развернул документ на длинном столе в своём кабинете, где часы показывали четыре часа восемь минут. За окном Остин плавился в июньской жаре, а кондиционер гудел так громко, что казалось, будто здание готовится взлететь.

— Ты хочешь остановить финансирование собственной компании? — спросил отец.

Я сидела напротив, сжимая в руке бумажный браслет из приёмного отделения. Софи осматривал врач, и каждые несколько минут я слышала за стеной её тихий голос.

— Не собственной, — ответила я. — Компании, которую моя семья создала и передала Итану на условиях, о которых он давно забыл.

Отец провёл пальцем по строке в документе.

— Если мы активируем выход полностью, рухнет не только его должность. Под угрозой окажутся сотрудники, подрядчики и люди, которые не имеют отношения к вашей семейной грязи.

— Поэтому ты не закрываешь компанию. Ты закрываешь доступ к деньгам, которые Итан использует без права.

Отец тяжело вздохнул.

— Он всё равно спросит, кто это сделал.

— Пусть сначала спросит у себя.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Итана.

— Где ты? — его голос был резким. — Почему банки заблокировали мои распоряжения?

— Я в клинике с Софи.

— Что значит «с Софи»? Маргарет сказала, что ты устроила безобразную сцену в офисе.

— Ванесса ударила нашу дочь.

На другом конце повисло молчание.

— Она не могла…

— Могла. И сделала это.

— Клэр, не начинай. У меня сейчас чрезвычайная ситуация.

Я посмотрела на отражение в стекле. На моём лице засохла кровь Софи.

— У тебя чрезвычайная ситуация началась не сегодня.

— Ты что-то сделала с банковскими счетами?

— Я отвезла ребёнка к врачу.

— Не играй со мной.

— Тогда не заставляй меня объяснять тебе то, что ты подписывал.

Он сбросил вызов.

Через пять минут позвонила Маргарет.

— Ты разрушила карьеру моего сына из-за детской шалости?

— Ваша внучка получила рассечение над бровью.

— Ванесса сказала, что Софи вела себя отвратительно.

— А вы оставили её с женщиной, которая считает удар воспитательным методом.

— Ты всегда была неблагодарной. Итан дал тебе всё.

Я крепче сжала бумажный браслет.

— Нет, Маргарет. Итан дал мне только фамилию. Всё остальное я принесла с собой.

Она замолчала, но ненадолго.

— Что ты хочешь сказать?

— Спросите у него, почему первые деньги «Апекс Дайнэмикс» пришли со счетов моей семьи.

Я завершила разговор.

В шесть вечера Софи вышла из кабинета врача с маленьким пластырем в форме жёлтой звезды. Он держался на коже криво, потому что дочь сама отказалась, чтобы медсестра его поправляла.

— Мама, я правда пролила кофе?

Я присела перед ней в коридоре.

— Даже если бы пролила, взрослым нельзя бить детей.

— А почему она сказала, что папа всё ей разрешит?

Я не сразу нашла ответ.

У меня в груди стало холодно.

Позже, уже в машине, отец позвонил снова.

— Клэр, есть ещё одна проблема. Пока мы проверяли залоги, нашли перевод, который не должен был существовать.

— Какой перевод?

— Деньги ушли не Ванессе и не Маргарет. Они ушли на счёт, связанный с человеком, которого официально не существует.

Я остановила машину у красного сигнала. В зеркале Софи спала, прижимая к груди плюшевого зайца.

— Папа, что ты имеешь в виду?

— Семь лет назад кто-то вывел из компании крупную сумму перед самым рождением Софи. И этот человек использовал твою подпись.

Я почувствовала, как пальцы немеют на руле.

— Я ничего не подписывала.

— Знаю. Поэтому я поднял оригинал.

— Что там?

Отец ответил не сразу.

— На документе есть подпись, которой ты не могла поставить. В тот день ты была в родильной палате.

В ту же секунду на мой телефон пришло сообщение от Итана: «Приезжай в офис. Мы поговорим при всех».

А следом пришла фотография документа, которую отец успел сделать до того, как в дверь кабинета постучали. Внизу страницы, под моей подделанной подписью, стояла ещё одна фамилия — и я узнала её по старому семейному архиву…

ЧАСТЬ 3

Фамилия принадлежала Эдварду Уитмору — моему деду, умершему за два года до рождения Софи.

Я смотрела на фотографию, пока красный сигнал не сменился зелёным. Машины позади начали сигналить, но я не слышала ничего, кроме собственного пульса.

— Папа, почему подпись деда стоит на документе, оформленном после его смерти?

— Потому что документ был составлен раньше, — ответил он. — А дата изменена позже.

— Кем?

— Это мы выясним в офисе.

В восемь вечера я вошла в главный зал «Апекс Дайнэмикс». На стеклянном столе лежали папки, а вокруг стояли Итан, Маргарет, Ванесса и финансовый директор компании Гарольд Прайс. Ванесса держала на плече дорогую сумочку и выглядела так, будто пришла на деловой ужин.

Итан резко поднялся.

— Ты остановила кредитные линии.

— Я защитила активы «Уитмор».

— Не смей говорить со мной загадками.

Маргарет ударила ладонью по столу.

— Она хочет отнять у тебя всё, Итан.

Я положила телефон рядом с папками.

— Я хочу понять, почему моя подпись стоит под соглашением о передаче контрольного пакета акций, когда в день его оформления я рожала Софи.

Ванесса перестала улыбаться.

Гарольд опустил взгляд.

Итан посмотрел на мать.

— О чём она говорит?

Маргарет встала.

— Это старые бумаги. Клэр просто пытается запугать тебя.

— Тогда объясни, почему на них стоит подпись деда, умершего задолго до указанной даты.

Отец вошёл в зал вместе с двумя сотрудниками финансового отдела. Он положил перед Итаном оригинал документа.

— Потому что соглашение подготовили семь лет назад, когда Клэр была в родильной палате. Но его зарегистрировали задним числом, когда ваш совет директоров решил, что Уитморы должны сохранить контроль над компанией.

Итан побледнел.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказал отец. — И я знаю, кто принёс мне бумаги.

Он повернулся к Гарольду.

— Расскажите им.

Финансовый директор сжал край стола. На его запястье дрогнули старые часы с поцарапанным стеклом.

— Маргарет сказала, что Итану нужен капитал и готовый бизнес. Она обещала, что после свадьбы Клэр подпишет передачу управления мужу. Но Клэр отказалась.

Я почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

— Я никогда не отказывалась от помощи компании.

— Вы отказались отдавать её Итану без условий, — продолжил Гарольд. — Поэтому Маргарет принесла копию вашей подписи с университетского договора. Ванесса подготовила новый пакет документов. Итан поставил свою подпись, думая, что всё уже согласовано вашей семьёй.

Я повернулась к мужу.

— Ты знал?

Он смотрел на бумаги, будто надеялся, что строчки исчезнут.

— Я знал, что контроль перейдёт ко мне после свадьбы. Мать сказала, что ты согласна.

— Ты даже не спросил меня.

— Я любил тебя.

— Любовь не прячет от человека договор на его собственную компанию.

Ванесса резко вмешалась:

— Итан, не позволяй им уничтожить нас. Ты обещал, что после сделки мы уедем в Лондон.

В зале стало так тихо, что я услышала щелчок остывающего светильника.

Итан медленно повернулся к ней.

— Какой сделки?

Ванесса поняла, что сказала лишнее, и отступила.

Отец раскрыл последнюю папку.

— Деньги, выведенные семь лет назад, ушли на счёт, которым распоряжалась не Ванесса. Получателем был фонд, созданный для покупки долгов «Апекс Дайнэмикс». Если кредиторы заберут залоги, этот фонд получит компанию почти бесплатно.

Я посмотрела на Маргарет.

Она не пыталась оправдываться.

— Ты хотела не помочь Итану, — сказала я. — Ты хотела обрушить компанию, выкупить её долги и оставить моему мужу пустое место.

Маргарет подняла подбородок.

— Ты не понимаешь. Итан никогда не смог бы удержать бизнес. Я делала то, что было необходимо.

— А Ванесса?

— Она была частью плана.

Ванесса шагнула к двери.

— Я не соглашалась на это.

— Ты получила квартиру, деньги и обещание должности, — холодно ответил отец.

Итан схватился за край стола.

— Значит, ты всё это время использовала меня?

Маргарет посмотрела на него почти с жалостью.

— Я дала тебе шанс стать мужчиной.

В этот момент телефон отца зазвонил. Он выслушал собеседника, затем медленно положил трубку.

— Клэр, есть ещё кое-что. Фонд уже подал требование о немедленном взыскании всех долгов. Но хуже другое: подпись Клэр была не единственным подлогом. Кто-то подписал документы от имени самого Эдварда Уитмора после его смерти.

Я посмотрела на Маргарет.

Она впервые отвела взгляд.

Но отец уже открыл сообщение из архива, и его лицо изменилось.

— Нашли человека, который видел, как всё произошло. Он живёт в доме престарелых и просит поговорить только с тобой. И предупреждает: если мы опоздаем до полуночи, компания перейдёт к тому, кто стоял за Маргарет…