ЧАСТЬ 4
Красные огни отражались на стекле, пока Джулиан смотрел на погасший экран.
Я взяла Клару на руки и передала её Андрею.
— Держи её.
— Куда ты собралась?
— В архив.
Джулиан схватил меня за локоть.
— Ты не понимаешь, там опасно.
Я стряхнула его руку.
— Опасно стало в тот день, когда ты вписал имя моей дочери в чужую заявку.
Павел уже звонил по номеру, который хранил на отдельной бумажке. Его голос дрожал, но слова звучали чётко.
— Да, архив на улице Речной. Пожар ещё не начался, там только дым. Нужна охрана здания и нотариус. Немедленно.
Джулиан посмотрел на меня с ненавистью.
— Если ты сейчас поедешь, ты уничтожишь всё.
— Нет. Я уничтожу только твою ложь.
Мы спустились в подземную парковку больницы. Ночь была холодной, асфальт блестел после недавнего дождя. На капоте машины Андрея лежал детский плед с жёлтыми звёздами, который он взял из палаты, чтобы Кларе не было холодно.
Я села рядом с ним.
Павел устроился сзади, а Джулиан остался на парковке.
Он стоял под мигающей лампой, без пиджака, с расстёгнутым воротником рубашки. На телефоне снова появилось имя Виктории.
— Возьми трубку, — сказала я через открытое окно.
— Она не поймёт.
— Пусть услышит правду от тебя.
Он нажал на ответ.
— Виктория…
— Где ты? — закричала она. — Почему у меня в телефоне копии документов, где я указана беременной женщиной с ребёнком, которого никогда не рожала?
Джулиан прикрыл глаза.
— Я всё объясню.
— Ты объяснишь мне, почему на оплату нашей свадьбы ушли деньги женщины, которую ты бросил ради меня.
Он посмотрел на меня.
— Это не так.
— Я вижу выписку, Джулиан. И вижу подпись. Ты использовал мою клинику, мои анализы и моё имя, чтобы получить выплату. Ты даже не знал, что Елена действительно родила.
Виктория заплакала.
— Я не беременна. Врач сегодня сказал, что анализы подделаны. Ты хотел жениться на мне, потому что инвесторы должны были поверить в историю о наследнике.
Джулиан резко отключил разговор.
— Она всё разрушит.
— Она просто перестала прикрывать тебя, — сказала я.
Архив находился в старом кирпичном здании за железнодорожными путями. Когда мы приехали, у ворот уже стояли двое охранников. Из приоткрытых окон тянулся запах гари и мокрого картона.
Виктория ждала у входа. На ней было белое платье для примерки, поверх которого она накинула короткое пальто. Под глазом размазалась тушь.
Увидев меня, она остановилась.
— Это правда? — спросила она.
— Какая именно часть?
— Что ты родила ребёнка. Что Джулиан использовал её документы.
Я кивнула.
Виктория посмотрела на плед в моих руках.
— Я думала, он просто наконец выбрал меня.
— Он выбирал не тебя. Он выбирал видимость.
Она сжала губы.
— Я привезла код от сейфа.
Джулиан приехал следом. Он попытался пройти внутрь, но охранник перегородил дорогу.
— Я управляющий проекта.
Павел снял с телефона копию приказа о его отстранении.
— Уже нет.
Внутри пахло обугленной бумагой. На полу лежали коробки, некоторые были раскрыты, другие почернели по краям. В дальнем коридоре мигала аварийная лампа.
Виктория ввела код на стальной двери.
Замок щёлкнул.
В сейфе лежали три папки и жестяная коробка с печатью моей бабушки.
Я узнала печать. На ней была вырезана маленькая ласточка — знак, который бабушка ставила на каждом важном документе.
— Эту коробку не трогали, — сказал Павел.
Я открыла её.
Внутри лежал оригинал протокола, составленный за два месяца до смерти бабушки. На первой странице было написано: «Управляющая компания не имеет права продавать землю без личного присутствия наследницы».
Ниже стояла подпись бабушки.
А под ней — моя.
Но рядом находился ещё один лист, прикреплённый скрепкой. Это было письмо от бабушки, адресованное мне.
«Елена, если ты читаешь это после моего ухода, значит, кто-то уже пытается убедить тебя, что ты слишком слаба, чтобы управлять тем, что тебе принадлежит. Не верь ему. Я оставила тебе не только землю. Я оставила имя человека, который поможет, если семья обернётся против тебя».
Я перевернула лист.
На обороте стояло имя: Павел Левин.
Павел опустил взгляд.
— Вы знали мою бабушку?
— Я работал у неё до „Вэнс Глобал“. Она попросила меня следить за счетами после того, как заметила первые попытки вывести деньги. Но я испугался. Джулиан нашёл мои долги и заставил меня подписывать документы.
— Почему вы пришли в больницу?
— Потому что увидел приглашение. В нём был адрес последнего фиктивного подрядчика. Я понял, что времени больше нет.
Джулиан стоял у стальной двери.
— Ты всё равно не сможешь использовать этот протокол, — сказал он. — Твоя подпись стоит рядом с подписью бабушки. Любой решит, что ты участвовала в сделке.
Я посмотрела на лист.
— Моя подпись стоит там, потому что бабушка заранее передала мне право остановить продажу.
Андрей достал из папки нотариальное заключение.
— И потому что подпись Елены была заверена за год до появления „Вэнс Глобал“. Мы уже проверили даты.
Лицо Джулиана стало серым.
Павел открыл вторую папку.
— Здесь список всех переводов. Но есть кое-что ещё. Джулиан не был главным получателем.
Я перевернула страницу.
Деньги уходили на счёт компании, зарегистрированной на имя Виктории.
Она резко отшатнулась.
— Я никогда не открывала такую компанию.
— Открывала, — сказал Джулиан. — Но не помнишь. В день подачи документов ты подписала пакет, думая, что это договор с организатором свадьбы.
Виктория посмотрела на него так, будто увидела перед собой незнакомца.
— Ты использовал и меня.
— Я хотел всё вернуть.
— Ты хотел, чтобы я вышла за тебя, пока не выяснилось, что у тебя нет ни денег, ни компании.
— Я любил тебя.
Она сняла с пальца тонкое кольцо и положила его на металлическую полку сейфа.
— Нет. Ты любил своё отражение рядом со мной.
Эти слова ударили сильнее любого крика.
Снаружи раздался грохот. Часть потолочной штукатурки рухнула в коридоре. Павел закрыл сейф, Андрей вызвал пожарных, а я прижала к себе папку с оригиналом.
Джулиан вдруг бросился к ней.
Я отступила, но Виктория встала между нами.
— Не трогай её.
— Уйди с дороги.
— Я подписала заявление о расторжении сделки ещё десять минут назад. И отправила инвесторам все документы.
Он застыл.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмела.
Андрей посмотрел на телефон.
— Совет траста получил пакет. Заседание отменено. Джулиан отстранён от всех полномочий, а „Вэнс Глобал“ заморозила его счета до внутренней проверки.
Джулиан тяжело опустился на металлический стул.
Он потерял не свадьбу.
Он потерял возможность продолжать притворяться владельцем чужой жизни.
Я не испытывала радости. Только усталость, такую глубокую, что хотелось лечь прямо на холодный пол среди обгоревших папок.
Виктория подошла ко мне.
— Я должна извиниться.
— За что?
— За то, что поверила ему, когда он говорил о тебе гадости.
Я посмотрела на неё.
— Я тоже долго верила.
Она осторожно коснулась края пледа.
— Можно увидеть Клару?
Мы вернулись в больницу под утро. Клара спала в прозрачной колыбели, а на её руке всё ещё была та самая бумажная бирка.
Виктория остановилась рядом, но не решилась приблизиться.
— Она похожа на тебя.
— Надеюсь.
— Ты расскажешь ей о нём?
Я посмотрела на Джулиана, который стоял в коридоре под наблюдением охранника. Он не просил разрешения войти. Не спорил. Просто смотрел на ребёнка через стекло.
— Когда она станет достаточно взрослой, я расскажу правду. Не его версию. И не свою боль. Только факты.
Джулиан услышал.
— Елена, я могу быть её отцом.
— Биологически — да.
— Тогда дай мне шанс.
Я подошла ближе, но между нами осталось стекло.
— Шанс быть отцом начинается не с красивой речи. Он начинается с того, что ты признаёшь её существование, даже если никто не видит.
— Что мне сделать?
— Подпиши отказ от управления её наследством. И передай все документы, которые спрятал.
Он посмотрел на папку в моих руках.
— После этого ты всё равно не пустишь меня к ней.
— Я не обещала тебе награды за честность.
Через час он подписал бумаги в присутствии нотариуса. В них было указано, что он не имеет права распоряжаться ни трастом, ни средствами Клары, ни её именем в коммерческих проектах.
Виктория отказалась от свадьбы и сама подала документы о закрытии компании, оформленной на неё. Павел передал Андрею все расчёты и согласился выступить свидетелем на разбирательстве по финансовым махинациям. Сама земля у реки осталась за трастом: старые дома не снесли, а проект, ради которого Джулиан разрушил столько жизней, закрыли окончательно.
Я вернулась в палату, когда солнце уже поднялось над крышами.
Клара проснулась и сжала мой палец.
На подоконнике лежала латунная печать бабушки с маленькой ласточкой. Я поставила рядом папку с документами, но не открыла её снова.
Мне больше не нужно было доказывать, что я способна управлять наследством.
Это было видно по тому, кто теперь ждал моего решения.
А за стеклом Джулиан впервые смотрел не на женщину, которую хотел унизить, а на дочь, имя которой не смог украсть.
Пропустили начало?
