ЧАСТЬ 4

— Моя подпись поддельная, — сказал Джулиан.

Он произнёс это тихо, но слова разнеслись по столовой сильнее крика.

Джуд смотрел на него, прижимая смятый бумажный кораблик к груди.

Элеонора не двигалась. На её запястье блестел тот самый браслет, который она поправляла перед каждой ложью.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — сказала она.

— Могу.

Джулиан подошёл к столу и взял лист, который Рина передала ему по телефону. Он пробежал глазами первые строки.

— Здесь написано, что я прошу школу временно отстранить Джуда от занятий из-за «опасного поведения». Я никогда не использовал это выражение.

— Ты часто говоришь о его вспышках, — возразила Элеонора.

— У него не бывает вспышек.

— Бывают. Он просто хорошо притворяется.

Джуд вздрогнул.

Я встала между ними.

— Достаточно.

Рина спокойно достала из сумки ещё один лист.

— Этот документ пришёл мне сегодня днём от директора школы. Вместе с заявлением была приложена копия свидетельства об усыновлении. Но копия была изменена.

Джулиан нахмурился.

— Что значит изменена?

— В строке, где указано имя законного отца, поверх настоящей фамилии наклеили тонкий слой бумаги. Под ним осталась ваша подпись. Человек, который это делал, не знал, что школьный архив хранит оригинал с защитной печатью.

Элеонора побледнела.

Я вспомнила папку с латунной ласточкой. Не зря Рина приехала именно с ней. В ней лежал не только черновик заявления. Там были копии всех документов, которые Элеонора запрашивала у школы, клиники и нотариуса.

Но самым страшным был не поддельный лист.

Рина повернулась к Джулиану.

— Подпись скопировали с документа, который хранился в вашем домашнем кабинете. Доступ к нему имели только вы и Элеонора.

Джулиан посмотрел на жену.

— Ты вошла в мой кабинет?

— Я живу в этом доме.

— И подделала мою подпись?

— Я пыталась спасти нашу семью!

— Нет, — сказал он. — Ты пыталась уничтожить человека, которого я называю сыном.

Элеонора резко схватила со стола бокал. Я увидела, как её пальцы сжались на тонком стекле.

— Ты выберешь его вместо меня?

— Я не выбираю между женой и сыном. Ты сама поставила меня перед этим выбором.

Она рассмеялась, но смех оборвался.

— Посмотри на него. Он даже не твой настоящий ребёнок.

Джулиан опустился на колени перед Джудом.

— Посмотри на меня.

Мальчик поднял глаза.

— Я твой папа. Не потому, что так написано в бумаге. Потому что я был рядом, когда ты боялся спать один. Потому что знаю, что ты не любишь корки на хлебе и прячешь карандаши под подушкой. Потому что ты мой сын.

У Джуда задрожали губы.

— А если я не настоящий?

— Ты самый настоящий человек в этой комнате.

Я отвернулась на секунду, чтобы никто не увидел моих глаз.

Элеонора отступила к стене.

— Вы оба пожалеете. Без меня Джулиан останется один. А ты, София, потеряешь всё, когда он поймёт, что ты годами прятала от него наследственный фонд.

— Я не прятала, — ответила я. — Я ждала, пока он станет достаточно взрослым, чтобы сам решить, кому доверять.

Джулиан встал.

— Мама, почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что хотела, чтобы ты увидел её сам. Но я ошиблась. Я слишком долго берегла тебя от боли и позволила ей причинять боль Джуду.

Это было признание, которого я боялась больше любого скандала.

Джулиан подошёл к Элеоноре и снял с её руки браслет. Не грубо. Почти осторожно.

— Ты оставишь его здесь.

— Это мой подарок.

— Он куплен с моих денег.

Элеонора посмотрела на браслет, будто только теперь поняла, что потеряла не украшение.

— Куда мне идти?

— В квартиру твоего брата. Рина подготовит документы о раздельном проживании.

— Ты выставляешь меня ночью?

— Я даю тебе время собрать вещи до утра.

Она перевела взгляд на Джуда.

— Ты всё разрушил.

Мальчик прижал к себе кораблик.

— Я просто спросил про спектакль.

Эта фраза окончательно сломала её уверенность. Элеонора схватила сумку и вышла в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь, но никто не бросился за ней.

Рина осталась за столом и разложила бумаги.

— Завтра мы уведомим школу, что заявление поддельное. Затем фонд подтвердит права Джуда. Элеонора не сможет получить доступ к издательству или дому.

— А её брат? — спросил Джулиан.

— Деньги, которые она перевела ему, уже возвращены. Он узнал, откуда они, и не захотел участвовать.

Я посмотрела на сына.

— Ты знал о переводах?

— Нет.

— Я подозревала, но не хотела обвинять без доказательств.

Он кивнул, затем повернулся к Джуду.

— Завтра я сам пойду с тобой в школу.

— А Элеонора больше не придёт на спектакль?

Джулиан сел рядом с ним.