На День благодарения зять опрокинул мою дочь со стулом, но после слов жены его лицо мгновенно побледнело

Стул исчез из-под Эмили раньше, чем я понял, что Трэвис сделал это намеренно. Дочь рухнула на деревянный пол рядом с праздничным столом, тарелки задребезжали, а фарфоровая солонка в форме желудя покатилась под буфет.

Трэвис даже не наклонился к ней.

— Я сказал, что ужин будет в четыре, — процедил он. — Неужели так трудно приготовить еду вовремя?

Дана, его сестра, рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Она всегда была бесполезной. Даже праздник испортить нормально не может.

За столом сидели двенадцать человек. Двенадцать свидетелей. И каждый вдруг нашёл невероятно важным рассматривать собственную тарелку.

Я резко отодвинул стул.

— Отойди от неё, Трэвис.

Моя жена Элейн схватила меня за запястье. Её пальцы дрожали, но не от страха. В её взгляде было такое бешенство, что я остановился.

Эмили попыталась подняться, однако тут же согнулась, прижав ладонь к боку.

— Папа, не надо… — прошептала она.

Трэвис тяжело вздохнул.

— Прекрати устраивать представление. Ты каждый праздник превращаешь в кошмар.

Тогда Элейн встала.

— Эмили Роуз Картер.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как в камине лопнула полено.

Элейн называла дочь полным именем только в двух случаях: когда та была в серьёзной опасности или когда собиралась принять решение, от которого уже нельзя было отступить.

Эмили подняла на неё заплаканные глаза.

— Мам, пожалуйста, не сейчас.

Но Трэвис уже изменился. Его раздражение исчезло. На лице появилась тревога, почти паника.

Элейн обошла стол и помогла дочери встать. Свитер Эмили задрался, и над поясом джинсов показался огромный багрово-жёлтый синяк. Он был слишком старым и слишком большим, чтобы появиться от падения со стула.

У меня перехватило дыхание.

— Когда это случилось? — спросил я.

Эмили промолчала.

— Она постоянно падает, — быстро сказал Трэвис. — Спросите кого угодно.

— Да, — подхватила Дана. — Эмили всегда была неуклюжей.

Элейн посмотрела на них обоих.

— Значит, вы заранее договорились рассказывать именно это?

Дана перестала улыбаться.

Трэвис достал телефон.

— Ужин закончен. Все уходят.

— Нет, — спокойно ответила Элейн. — Он только начинается.

Она вынула из кармана телефон Эмили и положила его в центр стола. Экран был треснут, но на нём застыл кадр тёмной комнаты.

Трэвис рванулся вперёд.

— Отдай.

Элейн нажала на экран.

Из динамика донёсся женский голос. Не голос Эмили. Не голос Трэвиса.

Дана побледнела.

— Сделай так, чтобы она подписала бумаги до Дня благодарения, — произнёс голос. — После переоформления дома ей уже некуда будет идти.

Я посмотрел на дочь. Она сжала край свитера так сильно, что побелели костяшки.

Трэвис двинулся к телефону, но Элейн накрыла его ладонью. В этот момент из прихожей раздались три тяжёлых удара в дверь. И человек снаружи назвал имя, от которого Трэвис отступил на шаг…

ЧАСТЬ 2

— Майкл, не открывай! — крикнул Трэвис.

Но я уже шёл к прихожей. На третьем шаге Дана вскочила, задела локтем бокал, и тот разбился о край стола. Красное вино растеклось по белой скатерти, словно кто-то пролил кровь.

— Кто там? — спросил я.

— Анна Вейс из кредитного отдела банка, — ответил женский голос. — Мне необходимо поговорить с Эмили Картер.

Трэвис побледнел ещё сильнее.

Элейн тем временем снова включила запись.

— Держи её уставшей, — говорила Дана. — Пусть думает, что без тебя не справится. Напугай её ребёнком, если придётся. Подпись должна быть на заявлении до пятницы.

Кто-то за столом шумно вдохнул.

Потом заговорила мать Трэвиса:

— Если она придёт с синяками, скажем, что Эмили пьёт. Ей всё равно никто не поверит.

Женщина у двери перестала стучать.

Трэвис резко повернулся к сестре.

— Ты сказала, что всё удалено.

Дана уставилась на него.

— Я сказала, что найду способ.

— Что это значит? — спросил я.

— Ничего, — отрезал Трэвис. — Запись смонтирована. Эмили работает с видео, она могла подделать любой голос.

Эмили закрыла лицо ладонями.

— Я записывала из кармана пальто. Я не знала, кому ещё доверять.

— Ты шпионила за семьёй? — возмутилась мать Трэвиса.

— За семьёй не шпионят, — ответила Элейн. — За теми, кто угрожает, собирают доказательства.

Дана внезапно бросилась через стол, вырвала телефон из рук Элейн и швырнула его в соусницу. Экран погас под слоем подливки.

Эмили вскрикнула.

— Вот и всё, — тяжело дыша, сказала Дана. — Теперь у вас ничего нет.

Элейн посмотрела на неё так спокойно, что мне стало холоднее, чем от её слов.

— Почему ужин задержался, Эмили?

Дочь долго молчала. Потом положила руку на живот.

— Утром я была в травмпункте. Ночью Трэвис толкнул меня на кухонную стойку. Я отказалась подписывать заявление на кредит под залог дома.

Трэвис шагнул к ней.

— Ты обещала никому не рассказывать.

— Я обещала, когда думала, что если промолчу, ты остановишься.

Она подняла глаза.

— И я беременна. Двенадцатая неделя.

У меня подогнулись колени. Элейн обняла дочь, а отец Трэвиса вскочил из-за стола.

— Ребёнок Мерсеров, — заявил он. — Ты не увезёшь его неизвестно куда.

— Это не ваше решение, — ответил я.

— Пока она носит его фамилию, мы имеем право знать, где он будет жить.

— Она больше ничего вам не должна, — сказала Элейн.

В этот момент из кухни донёсся хлопок. Я обернулся: сумки Эмили на стойке не было.

Дана смотрела именно туда.

— Где её вещи? — спросил я.

Она ничего не ответила.

Элейн медленно сняла с рукава маленькую карту памяти.

— Телефон был не единственной копией.

Трэвис кинулся к ней, но снаружи снова ударили в дверь. Свет мигнул и погас. Эмили закричала, задняя дверь распахнулась, а чья-то рука вырвала карту из пальцев Элейн.

В темноте я услышал голос Трэвиса совсем рядом:

— Теперь уже никто не узнает, кто начал это первым…

ЧАСТЬ 3

Я ударился плечом о кухонный шкаф и схватил Трэвиса за воротник. В темноте кто-то опрокинул стул, Дана закричала, а Элейн прижала Эмили к стене, закрывая её собой.

— Не трогай её! — рявкнул я.

— Я её даже не касался, — ответил Трэвис, но его голос был слишком близко.

Свет включился через несколько секунд. На кухне стояла Анна Вейс, а рядом с ней — невысокая женщина с папкой под мышкой.

— Я Лидия Морозова, помощница нотариуса, — сказала она. — И я принесла бумаги, которые вы пытались спрятать.

Дана застыла.

Лидия положила на стол толстый журнал с потёртой обложкой.

— Вчера вечером Дана пришла в нашу контору с заявлением на кредит. Она принесла доверенность и подпись Эмили. Но доверенность была отозвана три года назад, после смерти её бабушки.

Эмили подняла голову.

— Бабушка отозвала её перед операцией. Я сама отвозила документы к нотариусу.

— Вы не просто отозвали доверенность, — продолжила Лидия. — Вы оставили у нас распоряжение: любые бумаги о доме проверять лично с вами. Поэтому я позвонила в банк.

Анна раскрыла папку.

— И выяснила, что заявление уже прошло предварительное одобрение. Кто-то отправил в банк скан вашей подписи и справку о доходах, которой у вас никогда не было.

Трэвис резко повернулся к Дане.

— Ты говорила, что банк всё проверил.

— Я говорила, что ты должен был заставить её подписать оригиналы, — сорвалась Дана. — Ты сам настоял, чтобы мы начали до праздника.

За столом все застыли.

Трэвис медленно произнёс:

— Замолчи.

— Почему? Ты обещал мне половину дома после продажи. Ты сказал, что Эмили будет слишком напугана, чтобы сопротивляться. Ты сказал, что ребёнок привяжет её к тебе.

Эмили прикрыла живот ладонью.

— Ты знала о беременности?

Дана отвела взгляд.

— Он рассказал мне три дня назад.

— А синяки? — спросил я.

Дана нервно сглотнула.

— Первый раз я подставила ей подножку сама. Нужно было, чтобы все привыкли считать её неуклюжей. Потом Трэвис уже справлялся без моей помощи.

Элейн сжала край стола.

— Ты смеялась, когда она упала.

— Потому что если бы я пожалела её, он бы понял, что я сомневаюсь.

Анна забрала папку и телефон, который успела поднять с пола.

— Заявление заблокировано. Банк также направит документы в отдел финансовой безопасности. Но есть ещё одна проблема.

Она достала лист с отметкой о срочном завершении сделки.

— Завтра утром дом должны были переоформить на новую компанию. Если документы не остановить до девяти, начнётся процедура продажи.

— Но у них нет моей подписи, — прошептала Эмили.

Анна посмотрела на Трэвиса.

— В заявлении она есть.

Трэвис молчал. Дана смотрела на него с ненавистью.

Телефон Эмили зазвонил. Номер был незнакомым.

Она ответила, и лицо её стало белым.

— Что случилось? — спросил я.

Эмили медленно протянула мне телефон.

— Это клиника. Они сказали, что кто-то сегодня отменил мой завтрашний осмотр и указал другой адрес проживания. А ещё… они нашли в моей медицинской карте подпись, которой я не ставила.

Трэвис улыбнулся, будто понял, что ещё может спасти.

Но Анна открыла последнюю страницу папки и сказала:

— Подпись поставлена не в клинике. Её внесли с устройства, зарегистрированного на имя человека, который сейчас сидит за этим столом…