Я кашляла кровью, пока муж собирал чемодан к любовнице, но после моего вопроса его рука внезапно дрогнула

—Позаботься, чтобы твоя мать не умерла раньше времени, Матео. Мне ещё нужно закончить несколько дел.

Хавьер произнёс это, поднимая чемодан с пола, будто говорил о просроченном счёте, а не о женщине, которая пять месяцев боролась с тяжёлой болезнью крови.

Я сидела на диване, прижав к губам салфетку. На белой ткани расплывалось красное пятно. В комнате пахло лекарствами, горячим металлом утюга и духами Карлы, которые Хавьер принёс на своей рубашке.

Матео застыл у книжного шкафа. Ему было одиннадцать, но в тот момент он выглядел старше своего отца.

—Папа, мама не может даже встать.

—Не вмешивайся, — бросил Хавьер.

—Ты уходишь к ней?

Хавьер посмотрел на меня, словно ждал, что я начну плакать и удерживать его. Я не заплакала. За последние месяцы я научилась экономить силы даже на слёзы.

—Я ухожу туда, где меня ценят, — сказал он. — А ты, Мариана, сама выбрала эту жизнь.

—Какую жизнь?

—Больницы, долги, жалость. Я не обязан хоронить себя вместе с тобой.

Телефон в его руке завибрировал. На экране высветилось имя Карлы и маленькое красное сердечко рядом с ним. Я увидела сообщение: «Я жду у гостиницы. Только не опоздай».

Внутри меня что-то оборвалось, но голос остался спокойным.

—Ты уже всё решил?

—Давно.

Он схватил банковскую карту со стола и бросил её рядом со мной.

—Там почти ничего нет.

Я подняла взгляд.

—Куда делись деньги?

—На лечение.

—Лечение оплачивает страховая компания.

На секунду его лицо стало напряжённым. Потом он усмехнулся.

—Ты хочешь обсуждать бухгалтерию в таком состоянии?

—Какие долги ты оплатил?

—Не твоё дело.

В этот момент меня снова согнул кашель. Я почувствовала металлический вкус во рту и услышала, как Матео придвинулся ко мне.

—Мама!

Хавьер лишь поправил ремень чемодана.

—Следи, чтобы она не умерла до моего возвращения, — сказал он сыну. — Мне понадобится её подпись.

Эти слова заставили меня поднять голову.

—Для чего?

Он уже взялся за ручку двери.

—Для того, что ты всё равно подпишешь.

Дверь захлопнулась. Через несколько секунд в коридоре стихли его шаги.

Матео бросился к соседке, сеньоре Лупите. Она жила напротив и всегда держала на кухонном столе жестяную банку с мятными леденцами. Пока она звонила в скорую помощь, я пыталась дышать, глядя на этикетку своей бутылки с лекарством.

—Мама, не закрывай глаза, — повторял Матео. — Дедушка скоро поможет.

Я хотела спросить, о каком дедушке он говорит, но сознание уже проваливалось в темноту.

В больнице меня увезли за белую ширму. Матео остался с Лупитой в приёмном отделении. Ища мои документы, он обнаружил в папке не только паспорт и результаты анализов, но и копию доверенности.

Документ был подписан моим именем три дня назад.

Я не подписывала его.

В доверенности Хавьер получал право распоряжаться моими счетами, квартирой и долей в семейной мастерской. Внизу стояла печать нотариуса, а рядом — моя подпись, слишком ровная и аккуратная для руки, которая в тот день дрожала так сильно, что я не могла удержать чашку.

Матео позвонил Лупите.

—Сеньора, мама прятала деревянную коробку. Она сказала, если с ней что-то случится, достать голубой конверт и отдать дедушке.

—Какому дедушке?

—Эрнесто. Она говорила, что он её бросил.

Лупита долго молчала.

—Я знаю этот адрес. Твой дедушка оставлял его мне несколько месяцев назад.

Они вернулись в квартиру. Деревянная коробка стояла за книгами, на дне шкафа. Крышка скрипнула. Внутри ничего не было.

Матео ощупал стенки, перевернул коробку, вытащил ящик комода.

—Его нет.

—Может, мама переложила конверт?

—Нет. Она сказала, что спрятала его здесь.

В замке повернулся ключ.

Хавьер вошёл, забыл снять пальто и сразу увидел открытую коробку в руках Матео.

—Что вы ищете?

Лупита встала между ним и мальчиком.

—Мы собирались в больницу.

Хавьер медленно закрыл дверь и посмотрел на пустое дно коробки.

—Нет, — сказал он. — Сначала мы поговорим о том, что вы уже нашли…

ЧАСТЬ 2

—Отдай мне коробку, — приказал Хавьер.

Матео прижал её к груди. Дерево тихо стукнуло о пуговицу его школьной рубашки.

—Зачем тебе она?

—Потому что это вещи твоей матери.

—Тогда почему ты так испугался?

Хавьер резко повернул голову к Лупите.

—Вы не имеете права рыться в чужой квартире.

—Я вызвала скорую, пока вы собирали чемодан, — ответила она. — И имею право знать, почему доверенность появилась после того, как Мариана попала в больницу.

—Мариана сама её подписала.

—Она не могла поднять ручку, — сказал Матео.

Хавьер шагнул к нему.

—Ты ещё ребёнок и ничего не понимаешь.

—Я понимаю, что ты забрал деньги.

У Хавьера дёрнулась щека.

На кухонном столе лежала папка с моими медицинскими выписками. Рядом стоял стакан, который я разбила утром, когда пыталась налить воды. Осколок блестел возле ножки стула, и Хавьер машинально отступил, будто боялся порезаться.

—В больнице твоей матери нужны дорогие препараты, — сказал он. — Я продал часть имущества.

—Какого имущества? — спросила Лупита.

—Семейного.

—Мастерская записана на Мариану.

—Она моя жена.

Матео достал из папки лист.

—Здесь написано, что со счёта мамы ушли деньги в другую страну.

Хавьер рванулся к нему, но Лупита закрыла мальчика плечом.

—Не трогайте его.

—Отдайте документ!

—Почему перевод сделан в день, когда мама была в клинике? — спросил Матео.

Хавьер замер.

Я не видела этой сцены, но потом Матео рассказал мне каждую деталь: как отец побледнел, как его пальцы сжались на ремне чемодана и как он трижды посмотрел на пустую деревянную коробку.

Через десять минут они уже ехали обратно в больницу. Хавьер пошёл следом, неся свой ноутбук. Он не знал, что Лупита успела сфотографировать доверенность и отправить снимок незнакомому номеру, который был записан на старой открытке.

Эрнесто приехал раньше них.

Он стоял в коридоре у палаты, опираясь на трость с медной рукояткой. Его седые волосы были мокрыми от дождя, а рядом держала кожаную папку женщина лет пятидесяти — адвокат София Рамирес.

Когда Матео увидел его, он остановился.

—Вы мой дедушка?

Эрнесто посмотрел на мальчика так, словно ждал этого вопроса много лет.

—Да. А ты похож на свою мать, когда она сердится.

—Мама очень больна.

—Я знаю. Я должен был приехать раньше.

Хавьер появился в конце коридора и сразу остановился.

—Что он здесь делает?

Эрнесто повернулся к нему.

—То, что должен был сделать ты. Приехал к моей дочери.

—Мариана не хочет вас видеть.

—Ты уверен, что знаешь, чего она хочет?

—Она говорила мне это сама.

София открыла папку.

—Господин Хавьер, отойдите от палаты. Нам нужно поговорить о доверенности.

—Вы не можете угрожать мне в больнице.

—Я пока ни о чём не угрожаю. Я спрашиваю, почему нотариальная запись сделана у нотариуса, который лишился лицензии два месяца назад.

Коридор словно стал уже. За дверью палаты работал аппарат, издавая ровные щелчки.

Хавьер перевёл взгляд на Матео.

—Где конверт?

Мальчик ничего не ответил.

Эрнесто сделал шаг вперёд.

—Какой конверт?

Хавьер понял, что выдал себя, и попытался улыбнуться.

—Никакой. Они всё выдумали.

—Тогда почему вы спросили именно о нём? — тихо сказала София.

Он промолчал.

Из палаты вышла врач.

—Мариана пришла в сознание, но состояние тяжёлое. Один человек может войти на пять минут.

—Я муж, — немедленно сказал Хавьер.

—Нет, — произнёс Матео. — Сначала дедушка.

Эрнесто вошёл ко мне. Я увидела его через мутную пелену и не сразу узнала. Последний раз мне было двадцать три, когда я стояла у вокзала с письмом в руке и думала, что отец не захотел приехать на мою свадьбу.

—Ты всё-таки пришёл, — прошептала я.

—Я приходил много раз.

—Почему я не знала?

Он достал из папки несколько конвертов, перевязанных бечёвкой.

—Потому что твой муж забирал мои письма раньше тебя.

Я закрыла глаза.

Эрнесто положил ладонь на край кровати.

—У меня есть доказательства. Но твой голубой конверт исчез. Если Хавьер нашёл его, он знает, что я собирался открыть тебе всю правду.

—Какую правду?

Он посмотрел на дверь палаты.

—Почему я не бросал тебя. И почему деньги, которые ты считала долгами, были не долгами.

В этот момент за дверью раздался резкий крик Хавьера:

—Вы не имеете права проверять мой ноутбук!

София ответила спокойно:

—Тогда объясните, почему в нём уже открыта копия письма, которое Мариана никогда вам не показывала…

И я поняла: конверт был не просто спрятан. Кто-то успел вынести из него самое важное…

ЧАСТЬ 3

София вошла первой, держа в руке распечатанный лист. За ней стояли Эрнесто, Матео и Лупита. Хавьер остался у стены, рядом с металлическим стулом, на котором лежал его ноутбук.

—Где вы это нашли? — спросила я.

—В папке временных файлов на его компьютере, — ответила София. — Но это только копия первой страницы.

Хавьер резко повернулся.

—Вы взломали мою технику.

—Нет. Вы оставили её открытой в коридоре, когда пытались забрать доверенность у Матео.

Эрнесто достал из кармана сложенный лист.

—Остальные страницы у меня.

Хавьер побледнел.

Я с трудом поднялась на локте.

—Покажи мне.

Эрнесто подошёл к кровати. Бумага пахла пылью и табаком. На первой строке я увидела своё имя, написанное почерком отца.

«Мариана, если ты читаешь это, значит, Хавьер снова пытается забрать то, что ему не принадлежит».

В палате стало так тихо, что я слышала капли из системы.

—Он писал тебе всё это время? — спросила я.

—Да. После нашей ссоры он перехватил моё письмо и показал тебе поддельную записку, будто я отказываюсь от тебя. Я узнал об этом только год назад.

—Почему не приехал?

Эрнесто опустил взгляд.

—Я приехал. Хавьер сказал, что ты не хочешь меня видеть. Потом он сообщил, что тебе нужны деньги на лечение, и я начал переводить их через его счёт, чтобы не тревожить тебя. Он присылал мне поддельные расписки.

София положила передо мной банковские выписки.

—За два года ваш отец перевёл на лечение и восстановление мастерской почти триста тысяч. Деньги поступали на счёт Хавьера, а затем уходили в фирму, зарегистрированную на Карлу.

У меня перехватило дыхание сильнее, чем от болезни.

—Карла не просто любовница?

Хавьер дёрнулся.

—Не втягивайте её.

—Она совладелица гостиницы, куда вы собирались уехать, — сказала София. — И получательница переводов.

Матео сжал кулаки.

—Ты говорил, что у нас нет денег.

—Я хотел сохранить бизнес, — выпалил Хавьер. — Если бы я не вложил средства, всё бы рухнуло.

—Ты вложил деньги моей дочери в свою новую жизнь, — произнёс Эрнесто.

Хавьер посмотрел на него с ненавистью.

—Вы всегда считали меня чужим. Вы купили её любовь деньгами, а теперь изображаете спасителя.

—Я дал тебе возможность стать частью семьи.

—Ты дал мне мастерскую, которую я сам поднял с нуля!

София раскрыла последнюю страницу.

—Мастерскую вы получили по брачному соглашению только в управление. Продать её или заложить без подписи Марианы вы не могли. Поэтому появилась доверенность.

Я вспомнила тот день. Хавьер принёс мне бумаги в палату, сказал, что это разрешение на получение лекарств. Я была в лихорадке и поставила подпись там, где он показал. Но доверенность была датирована другой датой, а подпись подделана поверх старого образца.

—Ты украл мою подпись, — сказала я.

—Я спасал нас.

—Нет. Ты спасал себя.

В дверь постучали. На пороге стоял заведующий клиникой и держал ещё один конверт.

—Мариана, этот документ передали мне сегодня утром. Его принёс бывший бухгалтер вашей мастерской.

София взяла конверт и достала нотариально заверенное заявление.

В нём бухгалтер подтверждал: Хавьер несколько раз просил оформить платежи как расходы на моё лечение, хотя деньги уходили в гостиницу Карлы. Кроме того, он признался, что Хавьер собирался продать мастерскую сразу после моего ухудшения.

Хавьер отступил к стене.

—Он врёт.

—Тогда почему вы уже отправили покупателю проект договора? — спросила София.

Он посмотрел на ноутбук. На экране оставалась открыта переписка.

Никто не произнёс ни слова.

Я закрыла глаза. Мне было больно, страшно и почему-то легче. Не потому, что отец оказался прав. А потому, что я наконец поняла: все эти годы меня заставляли ненавидеть человека, который не переставал искать меня.

Эрнесто наклонился ко мне.

—Я заберу тебя отсюда в свою клинику. Лучшие врачи уже ждут.

—Сколько это стоит?

—Не спрашивай.

—Я должна знать.

—Это твоя жизнь, Мариана. Не сделка.

Хавьер вдруг засмеялся, но смех оборвался кашлем.

—Вы думаете, всё кончено? — сказал он. — Даже если вы заберёте деньги, мастерская уже продана. Покупатель сегодня подпишет договор.

София медленно посмотрела на него.

—Вы ошибаетесь. Покупатель уже отменил сделку.

—Почему?

—Потому что он узнал, кому принадлежит земля под мастерской.

Она открыла телефон и показала мне письмо.

Земля была не моей и не Хавьера. Двадцать лет назад Эрнесто оформил её на благотворительный фонд, который помогал детям с заболеваниями крови. Мастерскую разрешили использовать бесплатно, пока она перечисляла часть прибыли на лечение таких детей.

Хавьер продал не бизнес. Он продал право, которого никогда не имел.

Но София ещё не закончила.

Её телефон зазвонил. Она выслушала собеседника, и выражение её лица изменилось.

—Что случилось? — спросила я.

Она посмотрела на Эрнесто.

—Карла только что приехала в банк. Она хочет забрать все деньги с общего счёта и утверждает, что Хавьер обещал ей половину мастерской.

Хавьер резко поднял голову.

—Она не посмеет.

София убрала телефон.

—Она уже это делает. И привезла с собой оригинал голубого конверта…