ЧАСТЬ 4

…Имя на странице принадлежало не Гретхен.

Получателем значилась Марта Вейс — мать погибшего Романа.

Я перечитала запись трижды. Рядом с её именем стояла сумма: два миллиона долларов.

— Она была сообщницей? — спросила я.

Антон покачал головой.

— Нет. Роман оформил перевод на неё без её ведома. Хотел, чтобы после своей смерти она получила хоть что-то за молчание, которого никогда не давала.

На обороте страницы имелась ещё одна пометка: «Если со мной что-то случится, Марта передаст Елене всё, что найдёт в синем шкафу мастерской».

Синий шкаф стоял в гараже Романа, в сорока километрах от города.

Мы поехали туда ночью.

Я не хотела оставлять Николаса, но Лора настояла, чтобы я осталась в центре.

— Вы едва ходите, — сказала она. — Не превращайте спасение в новую опасность.

— Брендон знает, что я жива.

— Поэтому Марк поедет не один.

Марк привёз Марте Вейс фотографию моего сына. Пожилая женщина открыла ему только после того, как увидела снимок.

— Роман говорил, что мальчик родится в декабре, — сказала она. — Он очень боялся, что не доживёт до этого дня.

— Он оставил доказательства?

— Он оставил мне ключ. Но я думала, что это от его сейфа.

Ключ оказался маленьким, плоским, с выцарапанной цифрой семь. В мастерской пахло машинным маслом и мокрым картоном. За верстаком стоял синий шкаф с семью ящиками.

В седьмом лежала не папка, а детская варежка, связанная из толстой бордовой шерсти. Внутри варежки Роман спрятал карту памяти, банковские квитанции и лист бумаги.

На листе было написано: «Брендон не знает, что его отец оставил контрольный пакет фирмы в доверительном управлении для Елены. Если она погибнет, пакет перейдёт Николасу после совершеннолетия. Если погибнет ребёнок, он вернётся совету директоров».

Я прочитала это по телефону и долго не могла говорить.

Брендон убивал не только ради страховой выплаты.

Он хотел получить фирму целиком.

Роман нашёл письмо от отца Брендона, умершего год назад. Старик подозревал сына в хищениях и оставил условие: если Брендон станет единственным владельцем, совет директоров должен провести независимую проверку счетов.

— Значит, он собирался завладеть всем, — сказала я.

— И уничтожить Романа, когда тот понял схему, — ответил Марк.

На следующий день в конференц-зале компании собрались члены совета, страховой представитель, Антон, Марта и я. Николас спал в переносной люльке возле моей ноги. Его дыхание было таким тихим, что я каждые несколько минут наклонялась проверить, движется ли его грудь.

Брендон вошёл последним.

Он был в том же пальто, что на газетной фотографии, но теперь воротник был залит кофе, а латунная застёжка на перчатке отсутствовала.

— Это фарс, — сказал он. — Елена не может предъявлять мне обвинения после тяжёлой травмы.

— Она не предъявляет обвинения, — ответил председатель совета. — Она возвращает документы.

Брендон посмотрел на меня.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Я понимаю достаточно.

Гретхен сидела рядом с ним. На её руках не было ни колец, ни браслетов. Она нервно рвала бумажную салфетку на тонкие полоски.

Антон встал.

— Я заверил поддельную подпись Елены. Брендон принёс готовый документ. Роман Вейс записал всё в журнале, а затем передал копии своей матери.

— Вы лжёте, — бросил Брендон.

Марта положила на стол ключ от седьмого ящика.

— Мой сын не умел лгать так, как вы.

Страховой представитель открыл квитанции.

— За две недели до падения Елены вы перевели четыреста тысяч долларов на счёт Гретхен. Ещё сто восемьдесят тысяч ушли человеку, который оформлял закрытый гроб.

Гретхен резко повернулась к Брендону.

— Ты сказал, что это деньги на лечение твоей матери.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Елена всё равно не узнает.

Он схватил её за запястье. Председатель совета поднялся.

— Отпустите её.

Гретхен выдернула руку и встала.

— Я не знала, что он столкнёт её. Я думала, что будет авария. Он сказал, что вернётся за ней, если она выживет.

Я посмотрела на неё.

— Почему ты пошла на это?

Она опустила взгляд.

— Он обещал развестись. И обещал, что после выплаты мы уедем. Потом я увидела ваш новый договор и поняла, что он никогда не собирался оставлять вам шанс.

— Но ты всё равно стояла у обрыва.

— Да.

Это «да» прозвучало тяжелее любого оправдания.

Совет директоров немедленно отстранил Брендона от управления. Страховая компания аннулировала выплату и направила документы прокурору. Антон согласился дать показания. Марта получила все бумаги Романа и его долю в фонде, которую он тайно оформил на неё.

Брендон попытался забрать Николаса из медицинского центра через доверенность, утверждая, что я психически нестабильна.

Но врач показала записи осмотров, а Лора лично рассказала, в каком состоянии меня нашли на уступе.

Через неделю Брендон пришёл ко мне один. Его пустили только потому, что я сама согласилась на встречу.

Он остановился у детской кроватки.

— Я хотел, чтобы у нас всё было, — сказал он.

— У нас уже было всё.

— Ты не понимаешь, каково это — видеть, что всё, что построил, уходит другому.

— Ты не строил. Ты присваивал.

Он посмотрел на Николаса.

— Можно мне его подержать?

Я поставила ладонь на край кроватки.

— Нет.

Брендон вздрогнул, но не ушёл.

— Я его отец.

— Отец не оставляет ребёнка под снегом вместе с матерью.

Он опустил голову. На его рукаве не было больше латунной застёжки в форме козла. Я заметила это и поняла, что он сам сорвал её, пытаясь выбраться из той жизни, которую придумал для себя.

— Гретхен рассказала всё, — сказал он. — Она получила сделку.

— Это её выбор.

— А мой?

— Твой выбор был на краю скалы.

Он ушёл, не прикоснувшись к сыну.

Позже я узнала, что Роман оставил ещё одно письмо. Марта принесла его в медицинский центр, завернув в полотенце с вышитым красным колоском.

«Елена, если вы читаете это, значит, Брендон не смог забрать у вас всё. Не позволяйте ему убедить вас, что вы выжили случайно. В ту ночь на горе вы сделали больше, чем спасли себя. Вы сохранили человека, ради которого правда однажды станет громче страха».

Я не стала возвращаться в прежний дом. Не стала продавать фирму и уезжать подальше. Контрольный пакет остался в доверительном управлении, а совет назначил меня руководителем фонда имени Романа Вейса — фонда, который помогал семьям спасателей и людям, пострадавшим в горах.

Марк настоял, чтобы на здании установили новую рацию для аварийных вызовов. Лора открыла там комнату для будущих матерей, которым нужна была помощь вдали от города.

Марта каждую неделю приходила к Николасу и приносила ему маленькие шерстяные варежки, связанные по одной паре за раз. Первая была бордовой, как та, что лежала в седьмом ящике.

Однажды утром я приехала к памятной табличке Романа на горной станции. Николас спал у меня на руках, а Марк проверял крепления нового спасательного троса.

Я положила под табличку не цветы, а латунную застёжку, которую нашла в снегу после возвращения на место падения.

Марк посмотрел на неё.

— Вы уверены, что хотите оставить её здесь?

— Да. Пусть напоминает не о Брендоне.

— А о чём?

Я прижала Николаса к груди. В этот момент он проснулся и сжал мой палец крошечной ладонью.

— О человеке, который не успел спасти меня, но успел спасти правду.

На станции затрещала рация.

— Спасательная группа семь, выезд на северный склон.

Марк поднял голову.

Я передала ему сына и сама первой потянулась к красной кнопке вызова.

Из динамика донёсся голос испуганной женщины: