ЧАСТЬ 4

— Соедините меня с ними, — сказала я.

Харрисон включил громкую связь.

Из телефона донёсся спокойный голос банковской сотрудницы:

— Мисс Рид, нам нужно подтвердить, что ваша мать не подписывала заявление о передаче собственности.

— Она не подписывала.

— В документе стоит её подпись.

— Подпись поддельная, — сказал Эдгар Мэйсон. — Я могу это подтвердить лично.

На крыльце стало тесно от людей и напряжения. Полицейский записывал каждую фразу, миссис Ривз прижимала блокнот к груди, а Джулиан смотрел на телефон так, будто хотел разбить его одним движением.

— Кто подал заявление? — спросил Харрисон.

Сотрудница назвала имя.

Джулиан.

Вторая фамилия принадлежала Хлое.

Мама закрыла глаза.

— Они хотели забрать дом, — сказала она.

Хлоя качнула головой.

— Я не знала, что он сделал.

— Ты подписала заявление, — ответил Харрисон.

— Он сказал, что это бумаги на управление расходами.

— Ты не читала?

— Я доверяла ему.

— Так же, как я доверяла тебе, — сказала мама.

Хлоя вздрогнула.

Джулиан резко повернулся к ней.

— Не смей перекладывать всё на меня.

— Ты сказал, что дом уже почти наш.

— Я сказал, что мы заслужили шанс.

— Ты сказал, что Натали не вернётся.

Его лицо изменилось.

В этих нескольких словах он выдал больше, чем в любой бумаге. Он действительно рассчитывал, что я останусь за границей, а мама со временем подпишет всё, что ему понадобится.

Полицейский попросил его отойти от Хлои.

— Мы просто разговариваем, — сказал Джулиан.

— Тогда разговаривайте спокойнее.

Он посмотрел на новые замки, на машины гостей и на открытую папку Харрисона. В его глазах мелькнул страх, но рядом с ним почти сразу появилась злость.

— Ты хочешь разрушить жизнь Хлои из-за дома?

— Нет. Я хочу вернуть матери право жить без разрешения.

— Ты всегда считала себя лучше всех.

— Я шесть лет работала по четырнадцать часов в день, чтобы купить этот дом. А ты два года жил в нём и называл хозяйку прислугой.

Гости один за другим начали уходить. Женщина в длинном платье сняла с пальца браслет, который Хлоя собиралась подарить ей «от имени семьи» на день рождения. Мужчина у машины тихо сказал Джулиану:

— Ты говорил, что дом твой.

Джулиан не ответил.

Внутри мастер уже менял замки на боковой двери и гараже. Харрисон отключил старые номера экстренных контактов, которые Джулиан записал в системе охраны, и восстановил мамин номер как единственный основной.

Мама стояла у кухонного острова, держась за спинку стула.

— Я не хочу, чтобы Хлоя оказалась на улице, — сказала она.

Я посмотрела на сестру. На ней был дорогой кремовый костюм, но под глазами лежали тёмные тени. Она впервые выглядела не хозяйкой, а человеком, который понял цену чужих решений.

— Она может забрать свои вещи, — сказала я. — Но жить здесь она больше не будет.

— Натали, — прошептала Хлоя, — я правда думала, что защищаю маму.

— От кого?

— От одиночества.

— Ты заперла её в ванной и забрала карту.

Она заплакала, но я не подошла. Не потому, что не любила её. Просто мама слишком долго была единственной, кто должен был утешать всех остальных.

Джулиан попытался пройти к лестнице.

— Мне нужно собрать вещи.

— При свидетелях, — сказал полицейский.

В спальне он бросал одежду в чемодан, пока Хлоя стояла в коридоре и дрожащими руками снимала с комода фотографии. На одной из них мы с ней были подростками: обе в одинаковых жёлтых дождевиках, смеёмся над разбитым велосипедом.

Хлоя задержала на ней взгляд.

— Ты помнишь тот день?

— Помню.

— Ты тогда сказала, что всегда будешь меня прикрывать.

— Я была ребёнком.

— А я всё ещё ждала, что ты это сделаешь.

— Ты не просила меня прикрыть тебя. Ты просила меня прикрыть то, что делала.

Она опустила фотографию.

В девять сорок Джулиан и Хлоя вышли на улицу с чемоданами. У ворот стояла машина, которую вызвала сама Хлоя. Ей пришлось снять дорогие часы, чтобы оплатить поездку и первую ночь в гостинице.

Джулиан сел на пассажирское сиденье, но водитель отказался заводить машину.

— Оплата не прошла, — сказал он.

Хлоя достала телефон. Все привязанные карты были заблокированы банком после моего звонка. Она посмотрела на меня.

— У тебя есть наличные?

Я достала из сумки две сотни долларов и протянула ей.

Джулиан усмехнулся.

— Какая щедрость.

— Это не тебе. Это Хлое и только на дорогу.

Он хотел что-то сказать, но Хлоя забрала деньги первой.

— Поехали, — сказала она.

Машина тронулась.

Мама долго смотрела ей вслед, потом спросила:

— Я плохая мать, если не побежала за ней?

— Нет.

— Даже если она потеряет всё?

— Она потеряет только то, что не принадлежало ей.

Мы вернулись в дом. На каменной плите во дворе всё ещё оставались жирные разводы. Я хотела вызвать уборщика, но мама остановила меня.

— Я сама решу, что с этим делать.

Она взяла губку, потом сразу положила её обратно в ведро.

— Не сегодня, — сказала она. — Сегодня я хочу приготовить чай.

Я улыбнулась и достала из шкафа две чашки. На дне одной была маленькая трещина, которую я помнила с детства. Когда-то Хлоя разбила её, а мама приклеила осколок прозрачным клеем.

Мы сели за стол. Харрисон объяснил, что банк отменит незаконную заявку, а нотариус передаст своё заявление о подделке. Полицейский записал показания мамы и миссис Ривз, но не стал превращать кухню в место наказания.

Мама держала чашку обеими руками.

— Я хочу оставить тебе дом, — сказала она.

— Он уже твой.

— Нет. По документам — твой. Но я хочу, чтобы ты оформила мне пожизненное право жить здесь.

Я посмотрела на неё.

— Зачем?

— Чтобы больше никто не мог сказать, будто я здесь временно.

Харрисон кивнул.

— Это можно сделать. И отдельно назначить доверенное лицо, выбранное самой Мартой, а не тем, кто громче требует.

Мама подумала и назвала миссис Ривз.

Соседка расплакалась.

— Я не юрист, Марта.