ЧАСТЬ 4

…я прижала телефон к уху.

— Кто подписал документ? — спросила я.

На том конце провода сотрудник банка назвал имя.

Я посмотрела на отца.

Он уже понял.

— Ваша мать, — сказала я.

Мама резко села на край кресла. Её пальцы вцепились в ткань юбки.

— Я ничего не подписывала.

— Подписывали, — спокойно ответил банковский сотрудник. — Но заявление было отозвано сегодня утром. Нам нужно только подтвердить обстоятельства.

Маркус шагнул к телефону.

— Это семейное дело. Вы не имеете права вмешивать посторонних.

— Вы не посторонний? — спросил голос в трубке. — Тогда почему в документах указано, что вы действуете от имени владелицы помещения?

Маркус застыл.

Я закрыла глаза на секунду. В голове всплыл вчерашний разговор, его уверенность, слова о том, что он «войдёт в совет компании». Он не угрожал вслепую. Он уже начал действовать.

— Что именно подписала мама? — спросила я.

— Разрешение на получение корреспонденции по вашему кредитному делу и предварительное согласие на изменение уполномоченного представителя. Но есть важная деталь: на последней странице стоит не только её подпись. Там есть рукописная пометка, что она якобы присутствовала при вашей передаче прав брату.

Мама закрыла рот ладонью.

— Я не видела этой страницы.

— Я верю вам, — сказала я.

Маркус резко рассмеялся.

— Конечно, веришь. Ты всегда выбираешь удобную версию.

— А ты всегда надеешься, что никто не станет читать мелкий шрифт.

Я забрала у Розы папку и перелистнула документы. На последней странице действительно была подпись матери, но рядом стояла дата, когда она лежала в больнице после операции. Я помнила тот день: сама привозила ей лекарства, сидела у её кровати до позднего вечера.

— Мам, ты была в клинике пятого числа?

— Да. У меня сохранилась выписка.

Роза достала из сумки ещё один лист.

— Поэтому банк не принял документ. Я проверила дату и попросила их приостановить все изменения.

Маркус побледнел.

— Ты следила за мной?

— Я следила за документами, — ответила Роза. — И ещё я позвонила нотариусу.

Она достала копию журнала посещений.

— Человек, который принёс заявление, представился вашим помощником. Но нотариус узнал его. Это был Дэвид, бухгалтер фирмы Маркуса.

Отец медленно поднял глаза на сына.

— Ты использовал чужую подпись?

— Я пытался спасти дело, — сказал Маркус. — Вы не знаете, что происходит. У меня люди, контракты, обязательства. Один сорванный платёж — и всё рушится.

— Поэтому ты решил забрать склад Елены? — спросила мама.

— Я собирался вернуть всё!

— Когда? — я не выдержала. — После того как продал бы помещение?

Он не ответил.

Вместо него ответил телефон. Сотрудник банка сообщил, что кредитную линию компании Маркуса заморозили до окончания проверки документов. Деловые партнёры уже получили уведомление о невозможности использовать склад в качестве обеспечения.

Маркус схватился за спинку стула.

— Ты уничтожила мою фирму.

— Нет. Её уничтожило твоё желание назвать моё имущество своим.

Я ждала, что отец снова попросит меня уступить. Но он встал и подошёл к Маркусу.

— Ты говорил мне, что Елена живёт за мой счёт.

Маркус молчал.

— Ты говорил, что она скрывает от семьи деньги.

— Папа, я просто хотел, чтобы она помогла.

— Нет, — сказал отец. — Ты хотел, чтобы мы помогли тебе давить на неё.

Эти слова ударили Маркуса сильнее, чем любой крик.

Мама плакала молча. Я смотрела на неё и чувствовала не злость, а усталость. Она позволила ему говорить за всех, потому что боялась семейной ссоры. Я тоже молчала по той же причине. Мы обе слишком долго принимали его громкость за правоту.

Я достала из сумки ещё один документ — не банковский. Это был договор с благотворительной столовой, которой моя компания каждую неделю поставляла продукты. Склад был нужен не для роскоши. Через него проходили крупы, мясо, овощи и хлеб для сотен семей.

— Вот почему я не продам его, — сказала я. — Не из-за денег.

Маркус посмотрел на бумаги.

— Ты хочешь выставить меня монстром перед всеми?

— Я хочу, чтобы ты прекратил пользоваться чужими именами.

Роза добавила:

— И чтобы ты вернул матери оригиналы документов, которые забрал из её папки.

Маркус вздрогнул. Отец повернулся к нему.

— Ты и это сделал?

Он достал из внутреннего кармана конверт и бросил его на стол. Внутри лежали копии маминой медицинской доверенности и несколько чистых листов с её подписью внизу.

Мама вскрикнула.

Я не стала повышать голос.

— Положи их сюда.

— Елена…

— Сейчас.

Он положил документы на стол. Руки у него дрожали.

Я забрала бумаги, разорвала чистые листы пополам и отдала маме доверенность.

— Прости, — прошептала она.

Я обняла её. Не потому, что всё забыла. Потому что теперь она наконец сказала правду.

Маркус стоял посреди кабинета, среди семейных фотографий, дорогой мебели и собственного страха. Он хотел выглядеть человеком, который дал мне будущее. В итоге потерял именно то, ради чего всё затеял: доверие семьи, доступ к моим документам и возможность прикрывать свои долги чужим именем.

Я не стала добиваться его разорения. Но и спасать его не стала. Банк получил оригиналы, бухгалтерия прекратила с ним работу, а его компания лишилась помещения, которое он пытался заложить. Дэвид ушёл сам и передал Розе все переписки о подготовке сделки.

Вечером я заехала на склад. Было семь часов. Внутри пахло хлебом, картоном и свежими яблоками. Рабочие загружали ящики для утренней доставки в столовую.

Даниэль сидел на деревянном поддоне и раскладывал наклейки по коробкам.

— Мам, я сегодня придумал название для нашей пятничной раздачи.

— Какое?

Он поднял листок. На нём крупными неровными буквами было написано: «Гамбургеры для всех».

Я улыбнулась.

— Хорошее название.

— Даже для дяди Маркуса?

Я присела рядом с ним.

— Для каждого, кто готов прийти без злых слов.

Он подумал и протянул мне наклейку с нарисованной булочкой.

— Тогда эту приклей на первую коробку.

Я приклеила её к ящику с продуктами. В этот момент подъехал грузовик, и водитель крикнул с площадки: