ЧАСТЬ 4
— Мама, не приезжай одна.
Я вскочила так резко, что стул ударился о стену.
— Вилла, где ты?
— В колледже. У входа стоит папа. Он говорит, что приехал забрать мои документы.
У меня перехватило дыхание.
— Иди к администратору. Сейчас же. Не выходи к нему.
— Он показал какую-то бумагу. Сказал, что ты дала ему разрешение.
Миссис Уитакер уже брала со стола телефон.
— Кэрли, не ехать к нему без Томаса. Мы сначала позвоним в колледж.
Я слышала Виллу, её торопливое дыхание и гул людей в коридоре.
— Мама, он говорит, что если я не выйду, у меня будут проблемы.
— Слушай меня, — сказала я. — Ты ничего ему не должна. Иди к женщине на стойке. Назови моё имя.
— Я боюсь.
— Я тоже. Но я рядом.
Томас уже набирал номер колледжа. Миссис Уитакер открыла другой ящик и достала тонкую папку с красной наклейкой.
— Что это? — спросила я.
— То, что я должна была показать тебе сразу.
— Вы и так сделали больше, чем кто-либо.
— Нет. Я слишком долго молчала.
В трубке раздался голос администратора. Томас представился, объяснил ситуацию и передал телефон сотруднице. Через минуту она сказала, что Вилла находится в кабинете заведующей, а Марка попросили покинуть здание.
Я закрыла глаза.
Только тогда поняла, что всё это время задерживала воздух.
— Он не сможет забрать её документы, — сказал Томас. — Но доверенность всё равно нужно оспорить.
Я посмотрела на красную папку.
— Покажите.
Миссис Уитакер сняла наклейку. Внутри лежала не копия договора, а письмо от нотариуса, датированное восемью месяцами ранее.
В нём подтверждалось, что доверенность, которой пользовался Марк, была оформлена не мной. Подпись заверил нотариус, но в журнале посещений стояло другое имя — Элейн Уитакер.
Элейн не просто помогала Марку.
Она привела его к нотариусу и выдала себя за меня.
Я перечитала строку трижды.
— Почему нотариус не остановил её?
— Она принесла старые документы, — ответил Томас. — И фотографию твоего удостоверения личности, которую Марк нашёл в твоём шкафу.
Меня затрясло.
Я вспомнила тот вечер. Марк приходил забрать вещи после очередной ссоры. Тогда он долго стоял у комода в прихожей. Я думала, что он ищет зарядное устройство.
Миссис Уитакер положила ладонь рядом с моей.
— Я хотела купить тебе новый замок, но ты сказала, что не можешь позволить себе мастера.
— Вы поэтому всё время спрашивали, закрыла ли я дверь?
— Да.
У меня заболело лицо от напряжения.
В этот момент снаружи послышался автомобильный сигнал. Томас выглянул через пустое окно гостиной.
— Элейн вернулась.
Миссис Уитакер поднялась.
— Она не войдёт.
— Это её дом, — сказала я.
— Нет. Дом принадлежит мне. Но сегодня я хочу, чтобы она вошла.
Я не успела спросить зачем.
Через минуту Элейн появилась в прихожей. В руках она держала кожаную папку, а лицо её было напряжённым.
— Мама, я хочу поговорить без посторонних.
— Томас остаётся.
— И она?
— Особенно она.
Элейн посмотрела на меня.
— Марк сказал, что ты ничего не поймёшь.
— Марк много чего говорил.
— Он сказал, что ты подпишешь всё, лишь бы Вилла не узнала о твоих долгах.
Я сделала шаг к ней.
— Вы использовали мою дочь, чтобы заставить меня бояться.
— Я использовала то, что ты сама позволила ему сделать.
Эти слова ударили сильнее, чем крик.
Миссис Уитакер подняла красную папку.
— Элейн, скажи Кэрли, сколько ты получила.
— Ничего.
— Скажи.
— Я не брала деньги.
Томас достал из металлической коробки последнюю квитанцию.
— Перевод на счёт вашей компании. Две тысячи четыреста долларов. Через три дня после поддельной доверенности.
Элейн посмотрела на бумагу.
— Это был возврат долга.
— От кого? — спросила я.
— От Марка.
— За что?
Она отвела глаза.
И тогда я поняла: дело было не только в наследстве.
— Он шантажировал вас? — спросила я.
Элейн сжала папку.
— Он обещал, что вернёт деньги, если я помогу ему получить доступ к фонду. Я вложила в его компанию всё, что у меня было. Он проиграл почти всё. Потом сказал, что если я не помогу, он расскажет матери, что я украла деньги из её благотворительного счёта.
Миссис Уитакер прикрыла глаза.
— Ты могла прийти ко мне.
— Я пришла. Ты сказала, что деньги пойдут Кэрли.
— Потому что она заслуживала шанс.
— А я нет?
В голосе Элейн впервые не было злости. Только усталость.
Я посмотрела на неё и почувствовала не жалость, а тяжёлое понимание. Она предала мать не ради роскоши. Она пыталась закрыть собственную яму и выбрала для этого меня.
Но понимание не стирало последствий.
— Вы должны рассказать всё нотариусу, — сказала я.
Элейн кивнула, будто заранее знала, что услышит именно это.
— Я расскажу.
— И вернёте деньги.
— Если смогу.
— Продайте машину.
Она подняла глаза.
— Что?
— Машину и украшения. Всё, что купили на деньги фонда. Потом подпишите признание и откажитесь от доверенности.
Миссис Уитакер резко повернулась ко мне.
— Кэрли, ты не обязана решать её судьбу.
— Я не решаю. Я говорю, что нужно исправить.
Томас медленно кивнул.
— Это разумно. Если Элейн сотрудничает, можно обойтись без тяжёлого разбирательства. Но поддельная доверенность и перевод должны быть официально аннулированы.
Элейн достала из сумки телефон.
— Я позвоню нотариусу сейчас.
Она набрала номер, включила громкую связь и сама произнесла каждую фразу: что не была Кэрли, что передала чужие документы, что действовала вместе с Марком и получила часть денег.
Я слушала, как рушится её тщательно выстроенная ложь.
Не с облегчением.
С болью.
После разговора Элейн положила телефон на стол.
— Марк уехал из города, — сказала она. — Он забрал договоры и деньги, которые оставались.
— Куда?
— Не знаю.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонил неизвестный номер.
Томас ответил.
— Да?
Он слушал несколько секунд, затем протянул телефон мне.
— Это из колледжа Виллы.
Я прижала аппарат к уху.
— Кэрли? — сказала заведующая. — Мы нашли в папке вашей дочери документ, который Марк пытался забрать. Там указано, что обучение уже оплачено за первый год.
Я посмотрела на миссис Уитакер.
Она улыбнулась, но в глазах у неё стояли слёзы.
— Я хотела сказать тебе раньше, — прошептала она. — Но сначала нужно было защитить деньги.
Вилла позвонила через десять минут.
— Мама, это правда? Я смогу учиться?
Я села на пол возле пустого книжного шкафа. Под пальцами оказался кусочек старой малярной ленты, оставшийся от картины.
— Да, — сказала я. — Сможешь.
— Ты плачешь?
— Немного.
— Почему?
Я посмотрела на женщину, для которой восемь лет была всего лишь уборщицей, пока не поняла, что она знала о моей жизни больше многих близких.
— Потому что кто-то наконец увидел, как сильно ты старалась.
Элейн подписала отказ от доверенности в тот же день. Она передала Томасу документы, согласилась продать машину и вернуть деньги фонду. Миссис Уитакер не простила её мгновенно. Но позволила остаться на обед, когда переехала в новую квартиру.
Я не стала сразу принимать подарок.
Помещение на Брук-стрит было слишком большим, а страх — слишком привычным. Но через неделю я вошла туда с Виллой и открыла жалюзи. На бетонном полу ещё виднелись следы старого пожара. Я поставила у стены свой пластиковый ящик с тряпками и средствами.
Миссис Уитакер сидела на складном стуле и наблюдала, как я прикрепляю к двери новую табличку.
На ней было написано: «Уборка Кэрли. Честная работа с девяти до двух».
— Ты оставила прежнее время, — заметила она.
— Некоторые привычки спасают.
Вилла принесла из машины маленькую фарфоровую кружку с трещиной у ручки.
— Мама, куда её поставить?
Я посмотрела на миссис Уитакер.
— На стол, — сказала она. — Только не мой её.
И пока Вилла ставила кружку рядом с первой заявкой на работу, из коридора донёсся запах свежей краски, а на пустой стене появилась первая табличка с именем, которое я годами прятала за чужими дверями: «Кэрли Уитмен, руководительница службы».
Пропустили начало?
