ЧАСТЬ 4
Дэниел не договорил. В этот момент телефон снова зазвонил, и на экране высветилось имя, от которого Джейсон отступил к алтарю…
— Марк Эллиот, — прочитала я.
Джейсон сорвался с места.
— Не отвечай!
Дэниел поднял телефон выше.
— Почему?
— Потому что он опасен.
— Опаснее человека, который пытался забрать ребёнка под чужой подписью?
Джейсон остановился. На его лице уже не было скорби. Только расчёт и страх.
Я взяла телефон у Дэниела.
— Кто такой Марк Эллиот?
Джейсон молчал.
Рэйчел ответила вместо него:
— Брат Лили.
Я почувствовала, как холод проходит по спине.
— У Лили не было брата.
— Был, — сказала Рэйчел. — Она скрывала его от всех.
Телефон продолжал звонить.
Я нажала на кнопку ответа.
— Эмма Рид слушает.
Несколько секунд в трубке слышалось только тяжёлое дыхание.
Потом мужской голос сказал:
— Если вы Эмма, значит, Дэниел всё-таки успел.
— Где Ноа?
— В больнице Святого Иосифа. Но вы должны приехать до того, как Джейсон доберётся туда.
— Вы уже там?
— Да.
— Почему вы предъявили разрешение от имени Лили?
— Потому что настоящая мать ребёнка попросила меня это сделать ещё до смерти.
Я посмотрела на Джейсона.
— Лили знала, что умрёт?
— Она знала, что Джейсон собирается заставить её замолчать. Но не знала, успеет ли выжить.
Отец подошёл ближе.
— Кто вы для Лили?
В голосе Марка появилась усталость.
— Человек, который должен был приехать раньше.
Связь оборвалась.
Джейсон бросился к выходу, но отец перехватил его за ворот пиджака.
— Ты никуда не поедешь.
— Уберите руки!
— Ты хотел забрать моего внука.
— Это мой сын!
— Нет, — сказала я. — Судя по документам, не твой.
Рэйчел смотрела на него с ужасом.
— Ты говорил, что ребёнок твой.
— Я не знал!
— Ты не знал или не хотел знать?
Дэниел собрал документы.
— Нам нужно в мастерскую. Ключ от сейфа у Эммы.
— Я еду с вами, — сказала Рэйчел.
Джейсон рассмеялся коротко и зло.
— Ты предашь меня после всего, что я для тебя сделал?
— Ты не сделал для меня ничего, — ответила она. — Ты использовал меня, как использовал Лили.
Мы вышли из церкви через боковой вход. На улице стояла жара, но я чувствовала ледяную пустоту под рёбрами. Отец сел за руль своего грузовика. Я устроилась рядом с ним, Дэниел и Рэйчел — сзади. Джейсон остался у ступеней, окружённый людьми, которые ещё час назад считали его убитым горем мужем.
Мастерская находилась за домом отца. Там пахло опилками, машинным маслом и мятным чаем, который Лили всегда заваривала, когда помогала ему с заказами. Сейф был спрятан за полкой с инструментами.
Ключ вошёл в замок, но не повернулся.
— Он не тот, — сказала я.
Дэниел посмотрел на основание ключа.
— В нём есть вторая бороздка.
Я провела пальцем по металлу и вспомнила, как Лили однажды сказала: «Эмма, если я буду просить тебя открыть нечто важное, не верь первому замку».
Я нажала на маленькую выемку сбоку.
Внутри ключа щёлкнула пружина.
Замок открылся.
В сейфе лежали три папки, детская медицинская бирка и конверт, запечатанный воском цвета тёмного мёда.
На конверте было написано: «Эмме. Прочитать при отце».
Отец отвернулся.
— Я не уверен, что хочу знать.
— Лили хотела, чтобы ты знал.
Я вскрыла печать.
Письмо было коротким.
Лили писала, что Марк Эллиот — её сын от первого брака, заключённого в девятнадцать лет. Брак продлился меньше года. Марк уехал из города после того, как их отчим избил его, а Лили решила остаться рядом с отцом, который тогда тяжело болел. Они потеряли друг друга на годы, но снова встретились незадолго до смерти Лили.
Марк был биологическим отцом Ноа.
Джейсон знал об этом.
Он узнал, когда нашёл письмо Лили Марку, и решил использовать ребёнка как повод получить контроль над долей жены в клинике. Лили собиралась уйти, передать документы мне и рассказать правду семье. В ту ночь Джейсон толкнул её на лестнице, когда она пыталась забрать папку. Лили выжила достаточно долго, чтобы вызвать помощь, но Джейсон отвёз её обратно в дом и придумал историю о падении.
Мэйбл видела не всё. Но видела главное.
Вторая папка содержала банковские выписки, третья — заключение врача и письменное заявление Лили, сделанное в больнице за час до смерти. На последней странице стояла её подпись.
«Я не хочу мести. Я хочу, чтобы Ноа рос рядом с тем, кто любит его, а не рядом с тем, кто считает его наследством».
Я перечитала строку дважды.
Рэйчел плакала молча.
— Я помогала ему переводить деньги, — сказала она. — Я думала, Лили просто ревнует. Он показывал мне сообщения, вырванные из контекста.
— Ты знала о лестнице?
— Нет. Но после смерти он попросил меня найти письмо Марку. Я нашла его и уничтожила копию.
Она достала из сумки маленькую флешку, затем сама поправилась:
— Носитель с электронной копией. Я сохранила его, потому что испугалась.
Дэниел взял его.
— Этого достаточно, чтобы подтвердить цепочку событий.
— Я не хочу, чтобы меня посадили, — прошептала Рэйчел.
— Тогда впервые расскажите всё без условий.
Она кивнула.
В этот момент с улицы донёсся визг шин.
Джейсон приехал следом.
Он ворвался в мастерскую, держа в руке молоток.
Отец шагнул вперёд.
— Положи его.
— Отдайте папку.
— Здесь нет ничего твоего, — сказала я.
Джейсон посмотрел на меня.
— Ты думаешь, Лили выбрала тебя? Она всегда выбирала тебя. Даже когда я был рядом.
— Ты хотел не её. Ты хотел клинику.
— Я построил её вместе с ней!
— А потом решил, что вместе с клиникой тебе должна достаться и она.
Он сжал рукоять молотка.
— Если я потеряю всё, Ноа останется без отца.
— У него есть мать, которая оставила ему защиту. И есть Марк.
На лице Джейсона промелькнула паника.
— Марк ничего не докажет.
Дэниел поднял подписанное заявление.
— Уже доказал. Его кровь совпала с образцом ребёнка. А ваша — нет.
Джейсон бросил взгляд на папку, потом на Рэйчел.
— Ты привела их сюда?
— Нет, — сказала она. — Это ты сам привёл всех к правде.
Он шагнул к ней.
Отец встал между ними.
— Достаточно.
Джейсон медленно опустил молоток на верстак. Не потому, что раскаялся. Потому что понял: в мастерской были свидетели, документы и люди, которые больше не боялись его.
Мы поехали в больницу втроём — я, отец и Дэниел. Рэйчел осталась давать письменные показания и передавать электронную копию документов. Джейсон тоже остался. На этот раз его не оставили одного.
В отделении для новорождённых Марк ждал у стекла. Он был худым, с коротко остриженными волосами и теми же ямочками на щеках, что у Лили.
Он не повернулся, когда мы подошли.
— Это Эмма, — сказал Дэниел.
Марк кивнул.
— Я знаю. Лили писала о вас.
— Она писала мне, что вы должны приехать.
— Я опоздал.
— Но приехали.
За стеклом маленький Ноа сжимал кулак возле лица. На его запястье была бирка с номером палаты, а под ней — тонкая красная нитка медицинского браслета. Я положила ладонь на стекло.
— Он похож на неё, — прошептала я.
— Да, — ответил Марк. — Особенно когда сердится.
Я засмеялась сквозь слёзы. Это был первый звук за весь день, который не причинял боли.
Дэниел сообщил, что документы Лили уже переданы в клинику и Джейсон не сможет распоряжаться ни ребёнком, ни её долей. Банк заморозил счета до завершения проверки. Рэйчел согласилась вернуть все деньги и свидетельствовать о переводах. Она потеряла работу, но сохранила возможность однажды сказать правду полностью.
Отец долго стоял перед стеклом, а потом достал из кармана своё медное кольцо.
— Лили хотела, чтобы ты носил его, — сказал он Марку.
Марк взял кольцо, но не надел.
— Я ещё не готов быть её сыном на глазах у всех.
— Тогда просто побудь её сыном рядом с ним, — ответил отец.
Марк посмотрел на Ноа.
— Я смогу?
Я положила руку ему на плечо.
— Она оставила нам достаточно, чтобы попробовать.
В тот вечер Джейсон попросил встретиться со мной в комнате ожидания. Дэниел хотел пойти рядом, но я остановила его.
— Я не буду одна. Отец будет за дверью.
Джейсон сидел на пластиковом стуле, без пиджака, с расстёгнутым воротом. Его дорогие часы остановились на двадцати двух сорока семи.
На времени, которое записала Мэйбл.
— Я не собирался убивать её, — сказал он.
— Но ты решил, что имеешь право удерживать её.
— Я боялся остаться ни с чем.
— Поэтому оставил ни с чем её.
Он посмотрел на часы.
— Если бы она отдала мне клинику, всё было бы проще.
— Лили была человеком, а не частью твоего имущества.
Он опустил голову.
Я не простила его.
И не стала ждать, что он изменится от одного разговора.
Но я передала ему одну вещь — не из жалости, а потому что она принадлежала ему по закону: фотографию с семейного праздника, где Лили ещё улыбалась ему. На обороте она написала: «Когда-нибудь он поймёт, что я не его враг».
Джейсон прочитал и сжал фотографию так сильно, что край бумаги согнулся.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что Лили не хотела мести.
— А ты?
Я посмотрела на часы на его запястье.
— Я хочу, чтобы ты каждый день помнил, в какую минуту потерял всё сам.
В коридоре заплакал Ноа. Медсестра вынесла его на руках, чтобы перевести в другую палату. Марк сразу поднялся и пошёл следом. Отец снял с пальца медное кольцо и вложил его мне в ладонь.
— Передай, когда он будет готов, — сказал он.
Я закрыла пальцы вокруг кольца.
За стеклом Марк впервые взял сына на руки. Ноа перестал плакать и уткнулся крошечным лбом ему в подбородок.
А на столике рядом с ними лежала папка Лили, перевязанная бордовой лентой, — единственная вещь, которая успела донести её голос до тех, кто ещё мог его услышать.
— Привет, Ноа, — прошептал Марк. — Мама всё-таки успела.
Пропустили начало?
