ЧАСТЬ 4
Рейчел первой бросилась к Артуру.
— Мира, вызывайте врача. Томас, принесите аптечку из шкафа.
Я опустилась перед креслом и взяла Артура за руку. Его кожа была холодной, но пальцы ещё сжимали мою ладонь.
— Смотрите на меня, — сказала я. — Дышите медленно.
— Он… перевёл деньги? — выдохнул Артур.
— Не думайте об этом сейчас.
— Именно сейчас я должен думать.
Лука стоял у стола, глядя на телефон так, словно тот превратился в оружие.
Рейчел быстро пролистала документы.
— Перевод прошёл с резервного счёта. Не с личного счёта Артура.
— С какого тогда? — спросила я.
— Счёт компании, предназначенный для срочных выплат поставщикам.
Мира побледнела.
— Там почти триста тысяч.
Лука резко повернулся к ней.
— Я не переводил их.
— Но подтверждение отправлено с вашего устройства, — сказала Рейчел.
— Его могли взломать.
— И одновременно подделать вашу подпись на соглашении с Хлоей?
Лука ничего не ответил. Он смотрел на экран, где под строкой о переводе стояло имя получателя: «Хлоя Мерсер, счёт доверительного управления».
Артур с трудом сел ровнее.
— Позвоните ей.
— Артур, вам нельзя волноваться, — сказала я.
— Если я сейчас умру, она заберёт деньги, которые этот мальчик украл у моих работников.
Лука вздрогнул.
— Я не крал.
— Тогда почему ты отдал Хлое свою долю?
— Я ей ничего не отдавал.
Рейчел достала из папки ещё один лист.
— Соглашение подписано вчера вечером. Вы передали ей личные акции в залог. Сумма долга — четыреста восемьдесят тысяч.
— Это подделка.
— Внизу стоит подпись вашего нотариуса.
— Он мой нотариус, а не ваш!
— Именно поэтому мы уже связались с ним, — сказала Рейчел. — Он подтвердил, что вы были у него трижды за последние две недели.
Я посмотрела на Луку.
— Зачем тебе были нужны деньги?
Он отвёл глаза.
— Это не твоё дело.
— Ты разрушил семью ради женщины и теперь говоришь, что это не моё дело?
— Я хотел выбраться, Джесси.
— Из чего?
Он провёл ладонью по лицу. На пальце блеснуло обручальное кольцо, которое он не снял только потому, что оно застряло после долгого рабочего дня.
— Я задолжал Хлое.
— За что?
Лука молчал.
Артур закрыл глаза.
— Скажи.
— Она знала о деньгах. Знала, что я получу долю. Сначала она помогала мне найти покупателей на часть акций. Потом сказала, что может вложить свои средства, если я ускорю переход.
— Ты продал ей то, чего ещё не получил, — тихо сказала я.
— Я думал, отец подпишет документы.
— Ты думал, я уйду из дома с детьми, а ты получишь компанию и любовницу, — сказала я. — Вот что ты думал.
Лука посмотрел на меня.
— Я думал, что ты не станешь бороться.
Эта фраза оказалась больнее всех сообщений в его телефоне.
Не потому, что он не любил меня.
Потому что он давно перестал считать меня человеком, способным ответить.
Врач приехал через семь минут. Осмотрел Артура, дал ему лекарство и настоял, чтобы его отвезли в клинику. Перед тем как уйти, Артур схватил меня за рукав.
— Не отдавай компанию ради того, чтобы спасти Луку.
— Я не собираюсь.
— И не отдавай её ради мести.
Я кивнула.
— Тогда ради чего?
— Ради тех, кто каждое утро открывает там станки и ждёт зарплату.
Это стало его последним приказом в тот день.
В клинике Рейчел собрала нас в маленькой комнате возле палаты. На стене висел плакат о сердечной недостаточности, а на столе лежал пластиковый стакан с водой, к которому никто не притронулся.
— У нас есть два часа до открытия банков, — сказала она. — За это время нужно отменить перевод, заморозить спорные полномочия и провести заседание совета.
— Я не могу управлять компанией, — сказала я.
— Вы шестнадцать лет составляли её финансовые отчёты.
— Это не значит, что я умею командовать людьми.
— Умеете. Просто раньше вы делали это, позволяя Луке получать признание.
Лука сидел напротив, бледный и измученный.
— Если вы отмените перевод, Хлоя расскажет, что я обещал ей акции.
— Пусть рассказывает, — ответила я.
Он поднял глаза.
— Она не одна. Она уже договорилась с двумя членами совета. Они собирались объявить отца недееспособным и поставить временного управляющего.
Рейчел замерла.
— Кто эти люди?
Лука назвал имена.
Мира тихо выругалась.
— Они подписывали все подозрительные договоры.
Томас сжал папку на коленях.
— Значит, Лука был не единственным.
— Нет, — сказала я. — Но он был тем, кто привёл их в компанию.
Через час мы вошли в зал совета. За длинным столом уже сидели двое директоров и Хлоя. На ней был кремовый костюм и брошь в форме золотого листа. Она улыбнулась, увидев Луку.
— Ты пришёл.
— Я пришёл не к тебе.
— Всё равно поздно.
Рейчел положила на стол заявление об отмене перевода.
— Средства возвращаются компании.
Хлоя засмеялась.
— На каком основании?
Я положила рядом копии договоров, банковские выписки и соглашение о передаче акций.
— На основании того, что деньги были выведены без полномочий, а ваша доля получена через сделку, основанную на ложных обещаниях.
— Вы всего лишь жена владельца.
— Уже нет. Артур передал мне контрольный пакет в доверительное управление для своих внуков.
Хлоя посмотрела на Луку.
— Ты говорил, что он оставит всё тебе.
— Я ошибся.
— Ты говорил, что у тебя есть доступ к счетам.
— У меня был.
— Ты говорил, что твоя жена ничего не понимает в делах.
Лука медленно опустил взгляд.
Хлоя повернулась к директорам.
— Вы слышите? Он всё разрушил.
— Нет, — сказала я. — Он не разрушил всё. Он только показал, как много людей готовы поверить в его обещания.
Мира включила проектор. На экране появились платежи, даты и фамилии. Один из директоров вскочил.
— Это незаконно.
— Незаконно было то, что вы подписывали, — ответила Мира.
Рейчел передала им копию распоряжения Артура и заключение врача о его дееспособности.
Хлоя перестала улыбаться.
— Вы не можете просто отстранить нас.
— Можем, — сказала я. — Согласно уставу, контрольный пакет позволяет назначить временную проверочную группу. Вы отстранены до окончания внутреннего разбирательства.
— А Лука?
Я посмотрела на мужа.
Он сидел неподвижно, сжимая ладони между коленями.
— Лука уходит из управления сегодня.
— Ты не можешь так со мной поступить.
— Могу. И не потому, что ты изменил мне.
Я наклонилась к нему.
— А потому, что ты поставил под угрозу людей, которые не знали, что их зарплаты стали ставкой в твоей игре.
Он долго смотрел на меня.
— Что будет с домом?
— Дом остаётся детям. Ты получишь личную долю только после возврата денег компании.
— А если я не смогу вернуть?
— Тогда акции, которые ты отдал Хлое, перейдут в доверительное управление до расчёта долга.
Лука закрыл глаза.
Он хотел получить всё сразу — компанию, деньги, Хлою, свободу от семьи.
В итоге потерял контроль над каждым из этих желаний.
Вечером я вернулась в клинику одна. Артур уже лежал под капельницей, но был в сознании. На тумбочке стояла его трость, а рядом — папка с новым распоряжением.
— Он приходил? — спросил Артур.
— Да.
— Просил тебя отменить решение?
— Просил оставить ему шанс.
Артур слабо улыбнулся.
— Ты оставила?
— Я оставила ему возможность вернуть деньги и увидеть детей. Но не вернула ему право распоряжаться чужой жизнью.
Он кивнул.
— Этого достаточно.
На следующий день Лука приехал в клинику без Хлои. Она исчезла из компании ещё до начала проверки и забрала из кабинета только золотую брошь. Её соглашение о доле признали недействительным после возврата средств и подтверждения нотариуса.
Лука принёс папку с расписками и положил её на край стола.
— Я продал машину, — сказал он. — И договорился о продаже квартиры, которую купил до нашего брака. Этого хватит на первую часть долга.
Я посмотрела на документы.
— Это нужно передать Рейчел.
— Я знаю.
— К детям тебя пустят, если ты перестанешь говорить им, что всё случилось из-за меня.
Он сжал губы.
— Я не говорил им.
— Пока нет.
Лука кивнул.
Я не простила его в тот день.
И не обязана была.
Но я увидела человека, который впервые сам подписал не обещание, а цену своих поступков.
Через несколько дней Артура выписали. Он приехал в офис, медленно прошёл к доске и написал дрожащей рукой: «Заработная плата — прежде дивидендов».
— Это правило, — сказал он. — И пусть каждый, кто его нарушит, объяснит мне это лично.
Я стояла рядом, держа папку с новым списком сотрудников и выплат. За стеклом цеха гудели станки. Люди возвращались к работе, не зная, насколько близко их семьи подошли к чужой жадности.
Артур протянул мне маркер.
— Напишите второе правило.
Я подумала о Луке, о Хлое, о пустом счёте и о детях, которые утром всё ещё спрашивали, придёт ли отец на ужин.
И написала:
«Ни одна подпись не стоит доверия, если за ней нет ответственности».
Артур прочитал, а потом снял со своей руки старые часы и положил их рядом с моей папкой.
— Теперь следите за временем сами, Джесси.
Я посмотрела на часы. Их стрелка продолжала двигаться, отсчитывая не наследство и не чью-то смерть, а первый день, когда компания перестала ждать спасения от его сына.
Пропустили начало?
