После ранения невеста отменила мою терапию, а когда я спросил почему, её улыбка исчезла

В тот день моя невеста приказала персоналу прекратить лечение, пока я лежал в комнате с открытой дверью и слышал, как надо мной шепчутся.

Меня звали Винсент Корвино. До выстрела люди вставали, когда я входил в помещение. Я заключал договоры на грузовые перевозки, владел строительными компаниями и мог одним росчерком изменить судьбу человека в порту. После пули, раздробившей двенадцатый грудной позвонок, я не мог поднять ноги. Врачи называли это параличом. Я называл это тюрьмой.

Утром Арья сидела перед зеркалом и наносила помаду, будто собиралась не на работу, а на собственную свадьбу. До неё оставалось три месяца.

— Доминик ждёт твою подпись на документах по причалу, — сказала она, не глядя на меня.

— Пусть поднимется сюда.

Кисточка замерла у её губ.

— Ему тяжело видеть тебя таким.

— Я парализован, Арья. Не умер.

Она отвела глаза, поправила золотую заколку в волосах и встала.

— У меня примерка.

— Ты даже не прикоснулась ко мне.

— Не начинай, Винсент.

Дверь закрылась тихо. Именно поэтому мне стало страшнее.

Через двадцать минут вошла Тесса Миллер — женщина с растрёпанными каштановыми волосами, тёмными кругами под глазами и формой, выстиранной столько раз, что тёмно-синий цвет почти выцвел. На её бейджике была трещина.

— Доброе утро, мистер Корвино.

Она откинула одеяло и сразу осмотрела мои ноги. Другие отворачивались. Тесса спокойно поправила подушку под левой лодыжкой.

— Стопа опухла. После ванны поднимем её выше.

— Почему вы здесь работаете?

— Потому что мне нужны деньги.

Я повернул голову.

— Вы не боитесь меня?

— Должна?

— Большинство боится.

— Большинство получает за это больше двадцати пяти долларов в час?

Я почти улыбнулся. Почти.

Она объяснила, что агентство берёт с меня тридцать пять долларов, а ей платит двадцать пять. Её младшей сестре требовалась дорогая операция, а хозяйка квартиры не принимала оплату честностью и усталостью.

Никакой лести. Никакой жалости.

Когда Тесса помогала мне сесть, металлическая перекладина под ладонью больно впилась в кожу. Я стиснул зубы.

— Не геройствуйте, — сказала она.

— Я всегда так делал.

— Тогда пора попробовать иначе.

Она вымыла мне спину тёплой водой. Это должно было унижать, но рядом с ней я впервые за полгода почувствовал себя человеком, а не дорогим предметом, который нужно правильно переложить.

Потом Тесса замолчала.

— Что случилось?

Она сложила полотенце.

— Ваша невеста отменила сегодняшнюю терапию.

Мои пальцы сжали поручень.

— Почему?

— Сказала персоналу, что это больше не имеет смысла.

В комнате зашипел кислородный клапан. Я слышал его и чувствовал, как внутри меня поднимается холод.

— Она не может отменить лечение.

— Может, если распоряжается вашими счетами и подписывает документы от вашего имени.

— А вы почему не подчинились?

Тесса наклонилась ко мне.

— Я позвонила вашему реабилитологу. Он приедет в три.

— Вы понимаете, что можете потерять работу?

— Да.

Она достала из кармана сложенный лист, испачканный у края кремом для рук, и положила его на покрывало.

Я узнал подпись Арьи ещё до того, как прочитал первую строку. Ниже стояла дата, а рядом — название фонда, о котором я никогда не слышал.

— Откуда это у вас?

Тесса посмотрела на закрытую дверь.

— Потому что ваша невеста не хочет, чтобы вы поправились.

Я развернул лист. Первая фраза заставила меня забыть о боли в ногах. А когда моя рука потянулась к папке, лежавшей под матрасом, за дверью послышались чужие шаги…

ЧАСТЬ 2

…Я вытащил папку так резко, что она ударилась о деревянный край кровати. Внутри лежали копии договоров, медицинские счета и распечатка доверенности, которую Арья принесла мне через неделю после выписки.

Тесса заперла дверь и встала рядом.

— Что там было в первой строке? — спросила она.

Я снова посмотрел на лист.

«Пожертвование в размере ста восьмидесяти тысяч долларов будет перечислено после подтверждения отсутствия перспектив функционального восстановления пациента».

Ниже стояла подпись Арьи как моей временной финансовой представительницы.

— Она собирается отдать деньги? — Тесса нахмурилась.

— Это не благотворительность. Это мой фонд восстановления портовых рабочих.

— Почему там написано «после подтверждения»?

Я перебирал бумаги. Под пальцами шуршала нотариальная копия. Рядом лежал список условий брачного соглашения. Один пункт был обведён красным карандашом: если я становлюсь недееспособным до свадьбы и не подписываю отказ от управления компаниями, временное управление переходит к назначенному доверенному лицу.

Имя доверенного лица было знакомым.

Доминик Рид.

Мой двоюродный брат и финансовый директор корпорации.

— Арья не просто отменила терапию, — сказал я.

— Она хочет, чтобы вы не смогли доказать, что способны управлять собой.

У меня пересохло во рту. Полгода я думал, что её холодность — страх. Она сидела рядом с моей кроватью, улыбалась врачам и говорила, что верит в меня. А потом уходила и закрывала дверь так, словно закрывала крышку гроба.

В три часа приехал доктор Левин. На нём был коричневый плащ, мокрый от снега, а в руке он держал потёртый кожаный чемодан.

— Мне сказали, что сеанс отменили, — произнёс он.

— Арья распорядилась.

— Она распорядилась не только этим. Вчера мне позвонили из бухгалтерии и попросили прекратить выставлять счета за интенсивную программу.

— Кто именно?

Доктор раскрыл чемодан.

— Секретарь Доминика. Но это не самое странное.

Он достал медицинскую карту и положил её на столик. В графе «ответ пациента» стояли записи о моём отказе от упражнений, хотя я не отказывался ни разу.

— Это подделано, — сказал я.

— Я тоже так думаю. Но без свидетеля это будет только ваше слово против их документов.

Тесса резко подняла голову.

— Есть свидетель.

Она достала из кармана маленький ключ на красной пластиковой бирке.

— В подсобке у бассейна хранятся журналы посещений. Я видела, кто забирал вашу карту.

— Кто?

Тесса сжала ключ.

— Медсестра Джоан. Но она боится говорить. Её сын работает в одной из компаний Доминика.

В этот момент в коридоре раздались каблуки. Арья вошла без стука. На ней было кремовое пальто, а на запястье блестели часы, которые я подарил ей после первого крупного контракта.

— Как мило, — сказала она, оглядывая доктора. — Мой жених устроил тайный приём.

— Ты отменила мою терапию.

— Я остановила бессмысленную трату денег.

— Кто решил, что восстановление бессмысленно?

— Врачи.

— Назови врача.

Арья улыбнулась, но уголок её рта дрогнул.

— Не превращай это в допрос.

Тесса шагнула вперёд.

— Вы сказали, что мистер Корвино уже не должен надеяться.

Арья посмотрела на неё так, будто заметила пятно на ковре.

— А вы здесь кто?

— Человек, который не бросает пациента посреди лечения.

Арья повернулась ко мне.

— Уволь её.

Я впервые за шесть месяцев ответил сразу:

— Нет.

В коридоре кто-то уронил металлический поднос. Звук прокатился по дому.

Арья побледнела, но тут же достала телефон.

— Хорошо. Тогда сегодня вечером мы обсудим доверенность с Домиником.

— Мы?

— Ты подпишешь бумаги.

Когда она ушла, доктор Левин наклонился к папке.

— Винсент, если мы найдём доказательство, что вас намеренно лишали терапии, можно остановить передачу управления. Но нужно узнать, почему Доминик так уверен в своём успехе.

В семь вечера Тесса открыла своим ключом подсобку у бассейна. Пахло хлоркой, мокрой резиной и пылью. На нижней полке лежал журнал посещений.

Последняя запись была сделана моей рукой — только я её не писал. А под ней стояла подпись Джоан.

Когда мы перевернули страницу, из переплёта выпал маленький конверт с именем Доминика, и внутри оказалось то, что заставило Тессу позвонить человеку, которого все считали исчезнувшим…

ЧАСТЬ 3

…Она нажала на вызов, но ещё до ответа я увидел имя на экране.

— Оуэн Марш, — прошептал я.

Два года назад мой начальник охраны исчез после пожара на складе. Доминик тогда сказал, что Оуэн погиб, а я, занятый переговорами, не стал искать подтверждений.

— Он жив? — спросил я.

Тесса включила громкую связь.

— Винсент? — раздался хриплый голос.

— Где ты?

— В клинике Святой Марты. И я наконец понял, что должен был рассказать всё ещё в феврале.

Через сорок минут Оуэн приехал в подсобку. Он хромал, держал трость с латунной ручкой, а на щеке у него тянулся белый шрам.

— Пожар не был случайностью, — сказал он.

Доктор Левин закрыл дверь. Тесса осталась у стеллажа, прижимая журнал к груди.

— Говори, — попросил я.

Оуэн положил на стол конверт Доминика. Внутри была копия распоряжения, подписанного Арьей, о переводе средств фонда на счёт компании-посредника. Но важнее оказалась вторая страница — записка бухгалтера с датой и суммой оплаты за подделку медицинских записей.

— Я видел Доминика в архивной комнате, — продолжил Оуэн. — Он передал Джоан деньги и сказал, что Винсент должен оставаться «достаточно беспомощным» до свадьбы.

У меня задрожали руки.

— Почему ты молчал?

Оуэн отвёл глаза.

— Он угрожал моей дочери. Потом подстроил пожар, чтобы все решили, что я погиб. Я бежал. Это было трусостью, Винсент, но я не перестал искать способ вернуться.

В этот момент за дверью раздался голос Арьи:

— Как трогательно. Все предатели собрались в одном месте.

Она вошла вместе с Домиником. На нём был серый костюм и выражение человека, который уже считал себя владельцем моего бизнеса.

— Отдай документы, — приказал он Оуэну.

— Сначала объясни, почему платил за ложные записи, — сказал я.

Доминик рассмеялся.

— Потому что ты не способен управлять даже собственным телом.

Арья вздрогнула.

— Доминик, не надо.

— Ты сама хотела, чтобы он перестал цепляться за лечение. Ты сказала, что после свадьбы он будет только обузой.

Она побледнела.

— Я говорила, что он должен принять реальность.

— Ты говорила, что подпишешь всё, если он не сможет встать к годовщине выстрела.

Оуэн шагнул к нему.

— Я слышал этот разговор у кабинета.

Доминик резко ударил ладонью по столу. Конверт подпрыгнул.

— Вы ничего не докажете. Все бумаги оформлены законно.

— Не все, — сказал доктор Левин.

Он раскрыл журнал и показал страницу.

— Запись о якобы отказе Винсента сделана в день, когда вы увезли его карту. Но внизу есть след копировальной бумаги и настоящая подпись Джоан. Она призналась мне утром.

Тесса положила рядом банковскую выписку.

— А это перевод от посредника. Двадцать тысяч долларов за «консультации по уходу».

Арья посмотрела на сумму и закрыла рот рукой.

— Ты обещал, что никто не пострадает, — сказала она Доминику.

— Ты тоже хотела эти деньги.

Мне стало больнее не от его слов, а от её взгляда. В нём не было раскаяния. Только ужас перед тем, что всё рухнуло раньше времени.

— Свадьбы не будет, — сказал я.

— Винсент…

— И доверенность ты больше не увидишь.

Доминик дёрнулся к папке, но Оуэн перегородил ему путь. В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране был неизвестный номер.

— Господин Корвино? — спросил женский голос. — Я из банка. Сегодня утром по вашему распоряжению был закрыт резервный счёт фонда. Но перед закрытием оттуда успели вывести ещё три миллиона. И платёж ушёл не Доминику.

Я посмотрел на Арью.

Она уже знала, кому ушли деньги. И когда в коридоре зазвонил второй телефон, её лицо стало таким, будто настоящая угроза только входила в этот дом…