Я просила у незнакомца смесь для голодной дочери, но после его звонка человек на другом конце побледнел

В 23:58 на моём банковском счёте было 3,18 доллара, а семимесячная Софи плакала так тихо, что я испугалась сильнее, чем от крика.

Я ходила по узкой комнате в Индианаполисе, прижимая дочь к плечу. Её горячая щека лежала у моей шеи, крошечные пальцы цеплялись за выцветшую футболку, а из пустой банки с питательной смесью тянулся сладковато-меловой запах.

— Знаю, малышка, знаю, — шептала я. — Ещё немного. Мама что-нибудь придумает.

Но я уже всё придумала и всё перепробовала.

Три часа назад я соскребла из банки последние крупинки и приготовила Софи бутылочку меньше обычной. Она выпила её до капли, а потом проснулась от голода. До зарплаты оставалось два дня. Машина сломалась. Кредитные карты были исчерпаны после шести недель, которые Софи провела в отделении интенсивной терапии для новорождённых.

Я открыла телефон и написала Майе, моей лучшей подруге. Её старый номер сохранился в переписке, хотя недавно она его сменила.

«Можешь одолжить семьдесят долларов на смесь? В четверг получу зарплату. Я верну. Софи сегодня почти ничего не ела, и я не знаю, что делать».

Я нажала отправить и сразу почувствовала жгучий стыд.

До рождения Софи я работала по двенадцать часов помощницей медсестры в доме престарелых. Мне обещали сохранить место, пока дочь боролась за жизнь, но через три недели уволили за «ненадёжное присутствие». После выписки у меня не осталось ни сбережений, ни сил, зато было почти девятнадцать тысяч долларов медицинских долгов.

Телефон завибрировал.

«Я не перевожу деньги незнакомым людям. Напишите марку смеси и адрес».

Это была не Майя.

Я ошиблась одной цифрой.

«Извините. Неверный номер. Не обращайте внимания».

Ответ пришёл мгновенно.

«Ошибочный номер можно оставить без внимания. Голодного ребёнка — нет. Какая смесь нужна?»

Я прижала телефон к груди. Это мог быть мошенник. Навязчивый человек. Кто угодно. Я уже собиралась заблокировать номер, когда он написал снова: привезёт смесь, поставит пакет у двери и уйдёт. Он прислал имя, фотографию удостоверения с закрытым адресом и номер машины.

Итан Коул.

Через двадцать минут во двор въехал тёмный внедорожник. Высокий мужчина в угольно-сером пальто поставил у моей двери два бумажных пакета и отступил, подняв пустые руки.

— Я оставлю всё здесь, — сказал он. — Вам не нужно открывать.

Я проверила удостоверение через цепочку.

— Вы действительно приехали?

— Вы написали, что ваша дочь голодна.

В пакетах оказались шесть банок смеси, подгузники, салфетки, бутылочки, лекарства и мягкий плюшевый кролик с длинными ушами.

— Это стоит несколько сотен долларов.

— Вы просили не меня, — тихо ответил он. — Вы просто ошиблись номером.

Я впустила его, не снимая цепочки окончательно. Майя всё-таки перезвонила и теперь молчала на линии, пока мы готовили бутылочку.

Когда Софи начала жадно пить, в комнате остался только звук её глотков. Я расплакалась.

— Я плохая мать, — прошептала я.

— Я так не думаю.

— Тогда почему я не могу накормить собственного ребёнка?

Итан положил на стол визитку. На ней было написано название компании, куда я дважды отправляла резюме и дважды получила отказ.

«Промышленные предприятия Коул».

— Вы работаете там? — спросила я.

Он не успел ответить. Его телефон зазвонил, и на экране высветилось имя человека, который исчез из моей жизни, когда я сказала, что беременна.

Дэниел Коул.

Итан посмотрел на экран, затем на меня. Его палец замер над кнопкой ответа…

ЧАСТЬ 2

Итан ответил не сразу. Он стоял посреди моей маленькой кухни, держа телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Дэниел, — произнёс он наконец. — Говори.

Из динамика донёсся резкий мужской голос:

— Почему ты находишься у женщины, которую я просил не трогать?

У меня перехватило дыхание. Софи продолжала пить, прижавшись щекой к бутылочке. Я почувствовала, как её маленькая ладонь сжала мой палец.

— Ты знаешь Эмили? — спросил Итан.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Я знаю, что она пытается устроиться в нашу компанию. И знаю, что ей нельзя доверять.

Я поднялась так резко, что стул ударился о холодильник.

— Ты сказал, что не знаешь меня.

Голос Дэниела стал холоднее:

— Эмили, это не место для разговора.

— Ты бросил меня на восьмом месяце беременности. Ты не отвечал на звонки. А теперь говоришь моему… — я осеклась и посмотрела на Софи, — что мне нельзя доверять?

Итан медленно опустил телефон.

— Дэниел, приезжай сюда.

— Нет.

— Это не просьба.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Тогда объясни.

Связь оборвалась.

В кухне остался запах тёплой смеси и резины от новой соски. Майя услышала всё через телефон и зашептала:

— Эмили, не оставайся с ним одна.

— Я не знаю, можно ли оставаться рядом с Итаном.

— Он привёз еду твоему ребёнку, а не требовал ничего взамен.

Итан услышал её и посмотрел на меня.

— Я уйду, если хотите.

Я взглянула на шесть банок на столе. Потом на Софи, которая наконец закрыла глаза.

— Нет. Только скажите, почему вы приехали сами.

Он сел, не снимая пальто.

— Потому что ваш номер случайно попал ко мне. Но ещё потому, что я знаю, как выглядит человек, который просит помощи, когда уже исчерпал всё.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю, что ваше резюме дважды приходило в отдел кадров. Знаю, что вы работали с пациентами и умеете ухаживать за людьми в тяжёлом состоянии. И знаю, что оба отказа подписал мой брат.

У меня похолодели пальцы.

— Почему?

Итан достал из внутреннего кармана тонкую папку. На обложке был приклеен жёлтый стикер, загнутый угол которого он машинально разглаживал большим пальцем.

— Я не видел эти резюме до сегодняшнего вечера. Дэниел сказал, что вы подделали опыт и не явились на собеседование.

— Я была там. В обоих случаях.

— Я знаю.

— Откуда?

Он открыл папку, но не вынул бумаги.

— Потому что мой помощник нашёл в системе отметку, которую нельзя было поставить задним числом. Кто-то изменил дату вашего собеседования.

Софи застонала во сне. Я накрыла её одеялом, на котором были вышиты маленькие жёлтые луны. Это одеяло связала моя мать ещё до того, как перестала со мной разговаривать.

— Дэниел не просто отклонил моё резюме, — сказала я. — Он следил за мной?

Итан долго молчал.

— Я не знаю. Но сегодня вечером он позвонил мне за семь минут до вашего сообщения. Спросил, не связывался ли я с вами.

— Почему ему было важно, свяжетесь вы со мной или нет?

В коридоре раздался звук лифта. Потом шаги остановились прямо у моей двери.

Итан встал. Я увидела, как его рука легла на папку.

— Если это он, не открывайте, — сказал он.

Кто-то трижды постучал. Софи вздрогнула и снова заплакала.

За дверью Дэниел произнёс:

— Эмили, открой. Я пришёл забрать то, что принадлежит моей семье…

ЧАСТЬ 3

Я не сразу поняла, что он сказал. Слова «моей семье» будто ударили меня под рёбра.

Итан встал между мной и дверью.

— Дэниел, отойди от двери.

— Ты не имеешь права вмешиваться.

— Тогда скажи Эмили, зачем ты пришёл.

За дверью послышался металлический скрежет. Дэниел вставил ключ в замок. Я никогда не давала ему ключ, но три года назад он помогал мне переезжать из старой квартиры и мог сделать копию.

— Итан, — прошептала я, — не пускай его.

— Не собирался.

Он быстро достал телефон и позвонил не в службу спасения, а женщине по имени Маргарет Ли, начальнице отдела кадров. Через несколько минут она поднялась на этаж с кожаной папкой под мышкой.

Дэниел отступил, когда увидел её.

— Что ты здесь делаешь, Маргарет?

— То же, что и ты, — ответила она. — Наконец-то говорю правду.

Мы впустили её только после того, как Итан сам проверил лестничную площадку. Маргарет положила папку на кухонный стол рядом с пустой банкой смеси.

— Я подписывала оба отказа, — сказала она. — Но не принимала решения.

Я почувствовала, как к горлу подступает горечь.

— Вы написали, что я не пришла на собеседование.

— Я получила готовые формы с этой отметкой. Дэниел приказал не связываться с вами.

Дэниел усмехнулся.

— Это смешно. Она сама не выдержала бы работу.

— Тогда почему ты удалил её анкету из открытого конкурса? — спросил Итан.

Маргарет открыла папку и вынула распечатку с подписью.

— Потому что Эмили Харпер была указана в закрытом списке. Причина: «личный конфликт с семьёй Коула». Подпись Дэниела стоит внизу.

Я уставилась на строчку. Буква «Д» в фамилии была вытянута, словно крючок. Я видела её раньше — на чеке, который Дэниел оставил в больнице после рождения Софи.

— Ты знал о ребёнке, — сказала я.

Он побледнел.

— Я знал, что ты беременна.

— Ты знал, что Софи твоя дочь?

Дэниел посмотрел на спящую девочку. В его лице не осталось прежней уверенности.

— Я получил копию свидетельства о рождении. Мой отец нашёл её через частного специалиста. Он хотел признать ребёнка, но я запретил.

Итан резко повернулся к нему.

— Ты запретил моему отцу узнать о внучке?

— Я не хотел, чтобы она использовала нашу фамилию.

— Она просила у тебя деньги? — спросила я.

— Нет.

— Она просила работу.

Дэниел сжал челюсть.

— Ты хотела войти в семью через компанию.

— Я хотела оплатить лечение дочери.

Маргарет достала ещё один лист.

— Здесь указано, что Дэниел снял с корпоративного счёта двадцать две тысячи долларов. Получатель — частное агентство, которое собирало сведения об Эмили и Софи.

Итан схватил бумагу.

— Ты следил за ними, чтобы скрыть ребёнка?

— Я защищал компанию от скандала.

— Нет, — сказала я. — Ты защищал себя.

Дэниел открыл рот, но в этот момент телефон Маргарет зазвонил. Она посмотрела на экран и передала его Итану.

— Это из клиники, где Софи лежала после рождения.

Итан включил громкую связь.

Женщина представилась старшей медсестрой Рут Аллен. Она нашла в архиве запись, которую Дэниел когда-то приказал убрать: он приезжал в больницу, видел Софи через стекло и подписал согласие на оплату лечения от имени фонда Коула.

— Он потом отозвал платёж, — сказала Рут. — Но я сохранила копию. Я не понимала почему, пока сегодня не увидела имя Эмили в новостях о компании.

Дэниел шагнул к телефону.

— Вы не имеете права это обсуждать.

— Имею, — ответила Рут. — Потому что ребёнок мог умереть из-за вашей лжи.

Софи зашевелилась. Я подняла её на руки.

Итан смотрел не на брата, а на девочку.

— Дэниел, ты хотел скрыть Софи от нашей семьи. Но есть ещё кое-что, чего ты не знаешь.

Он достал из папки маленький конверт с печатью клиники.

— Сегодня утром отец подписал новое распоряжение. И оно касается не только наследства.

Дэниел выхватил конверт, прочитал первую страницу и так резко отступил, что задел стул.

— Нет, — сказал он. — Он не мог передать контроль компании ей…

Итан посмотрел на меня.

— Он передал его не тебе. Но это решение уже вызвало ответный удар. Дэниел успел перевести главный счёт перед тем, как отец подписал документы. И деньги исчезли час назад…