Я нашёл причину, по которой моя домработница боялась потерять дочь, и мой самый близкий человек побледнел

Трёхлетняя девочка приложила пальцы к моей шее, чтобы проверить, жив ли я, а я не смел открыть глаза.

Я лежал на кожаном диване в гостиной своего особняка и слышал, как Элли Морган осторожно втягивает воздух.

— Мистер Винсент?.. Вы меня слышите?

Я не шевельнулся.

Она коснулась моего подбородка липкими от варенья пальцами, нахмурилась и наклонилась ближе. От её волос пахло яблочным шампунем, а на правой коленке виднелась свежая царапина.

— Мама говорит, если человек не просыпается, надо звать помощь, — прошептала Элли.

Я едва не улыбнулся.

— Но мне кажется, вы просто грустный.

Улыбка так и не появилась. Я не позволил ей.

За огромными окнами декабрьский дождь хлестал по заливу. Двенадцатиметровая ель сияла огнями, мраморная лестница была обвита золотой гирляндой, а я приказал погасить все камины. Отец учил меня: холод не даёт расслабиться.

Энтони Карузо научил меня многому. Никогда не сиди спиной к двери. Не принимай первое предложение. Не прощай предательство. И не путай любовь с верностью — любовь исчезает, когда цена становится слишком высокой.

Я следовал этим правилам сорок один год.

За последние недели у меня пропали три груза, сорвалась встреча в Провиденсе, а два законных предприятия разгромили через несколько часов после закрытых совещаний. Доступ к этим сведениям имели всего шесть человек.

Один из них работал против меня.

Поэтому после полуночи я налил себе бурбон, ослабил галстук и лёг на диван, изображая усталого человека. Это была старая проверка. Я хотел увидеть, кто станет делать, когда решит, что я ничего не замечаю.

Элли не стала делать ничего плохого.

Она ушла по мраморному полу, но через минуту я услышал грохот. Потом скрежет, паузу и тяжёлое детское сопение.

— Давай же, — пробормотала она. — Ты слишком тяжёлый.

Я прикусил щёку, чтобы не засмеяться.

Девочка тащила через коридор толстое тёмно-синее одеяло из библиотеки. Оно было почти втрое больше неё. Элли забралась на пуфик, несколько раз чуть не упала, но всё-таки накрыла меня до груди.

Потом разгладила край у моего плеча.

— Так вы не простудитесь.

Я не двигался.

Она положила рядом потрёпанного плюшевого кролика. Одно ухо было зашито розовой шерстяной ниткой.

— Это мистер Пиклз. Только до утра.

Девочка наклонилась и поцеловала меня в висок.

Никто не делал этого со мной с семи лет.

Когда Элли ушла на кухню, я услышал голос её матери.

— Нет, мистер Питерс, я понимаю… Да, знаю, что срок в пятницу… У меня нет двадцати восьми тысяч долларов… Пожалуйста, не разговаривайте со мной так. Дочь рядом.

Я сел. Одеяло соскользнуло на пол, а кролик остался у меня в руке.

— До понедельника, — сказала Клэр. — Дайте мне хотя бы до понедельника.

Звонок оборвался.

— Мама? — спросила Элли.

— Всё хорошо, милая.

— Ты плачешь.

— Нет.

— Плачешь.

Я встал, не выпуская мистера Пиклза.

Утром в семь в мой кабинет вошёл Фрэнк Дойл, мой старейший доверенный человек.

— Мне нужна вся информация о Клэр Морган, — сказал я.

Фрэнк поднял брови.

— О домработнице?

— Вся.

— Зачем?

Я положил кролика на стол.

Фрэнк посмотрел на игрушку и благоразумно промолчал.

— К вечеру всё будет, — сказал он.

— Особенно сведения о её муже.

Фрэнк уже повернулся к выходу, но застыл.

— Что с ним?

— Ты узнал фамилию.

— Нет.

— Я ещё не назвал имя.

Его пальцы сжались на дверной ручке.

— Дэниел Морган, — произнёс он наконец. — Он умер четыре года назад.

— Где?

Фрэнк посмотрел на меня так, будто надеялся, что я не задам следующий вопрос.

— На строительстве башен Карузо-Харбор.

Я вспомнил аварию: рабочий сорвался с четырнадцатого этажа из-за неисправных лесов. В отчёте было написано, что трагедию невозможно было предотвратить.

— Кто подписал отчёт? — спросил я.

Фрэнк молчал.

Мне не понадобился ответ. Четыре года назад проектом руководил Гэвин Мерсер — мой заместитель, мой друг и единственный человек, имевший доступ ко всем нынешним секретам.

Я посмотрел на розовый шов на ухе плюшевого кролика.

Вчера Элли накрыла меня одеялом, потому что думала, что мне холодно.

Сегодня я понял: возможно, она росла без отца из-за тайны, которую моя семья спрятала под камнями башни. А человек, которому я доверял больше всех, точно знал, почему…

ЧАСТЬ 2

…Фрэнк не успел ответить. В коридоре раздались шаги, и он резко отступил от двери.

На пороге появился Гэвин Мерсер. На его сером пальто блестели капли дождя, а на запястье тускло сверкали дорогие часы.

— Вы уже начали утро без меня? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Я сел за стол и накрыл ладонью мистера Пиклза.

— Мы говорили о старом строительном деле.

Улыбка Гэвина не исчезла, но стала тоньше.

— Не лучший способ начинать день.

— Почему?

— Потому что старые дела обычно никому не помогают.

Фрэнк посмотрел на него, потом на меня. Я заметил крошечную белую пыль на манжете Гэвина — не цемент, слишком мелкая, почти известковая. Он только что был в архивном крыле, хотя туда его никто не посылал.

— Где ты был? — спросил я.

— В гараже.

— В гараже нет извести.

Гэвин рассмеялся.

— Ты всё ещё замечаешь слишком много.

— Именно поэтому я всё ещё жив.

На секунду в его глазах мелькнуло раздражение. Потом он достал папку.

— Есть проблема с грузом из Нью-Бедфорда. Кто-то передал маршрут людям Косты.

— Кто-то?

— Мы пытаемся выяснить.

— Нет, Гэвин. Ты пытаешься убедить меня, что предатель ещё не найден.

Он положил папку на край стола.

— Если ты подозреваешь меня, скажи прямо.

— Я пока не подозреваю. Я проверяю.

— Это одно и то же, когда проверяют только одного человека.

Он вышел, оставив после себя запах мокрой кожи и металлический привкус тревоги во рту.

В десять утра я нашёл Клэр в прачечной. Она складывала белые полотенца, стараясь не смотреть в мою сторону. На большом пальце у неё был порез, заклеенный жёлтой лентой.

— Ты должна была сказать мне о долге, — произнёс я.

Она уронила полотенце.

— Я не просила вас вмешиваться.

— Тебе угрожают потерей дома.

— Это мой дом, а не ваш.

— Ты работаешь в моём доме.

— И именно поэтому не хочу быть вам обязанной.

В её голосе дрожали не страх, а злость. Это мне понравилось больше, чем если бы она начала плакать.

— Дэниел Морган работал на башнях Карузо-Харбор? — спросил я.

Клэр замерла.

За стеной гудела сушильная машина. Запах крахмала смешивался с запахом мыла.

— Кто вам сказал это имя?

— Фрэнк.

Она медленно выпрямилась.

— Тогда спросите у него, почему спустя четыре года вы решили вспомнить моего мужа.

— Я хочу услышать от тебя.

Клэр сняла с пальца тонкое медное кольцо и сжала его в кулаке.

— Дэниел не погиб из-за неисправных лесов. Он говорил, что перед аварией на стройке пропадали детали. Болты, крепления, страховочные тросы. Он отправил письмо руководству.

— Кому?

— Гэвину Мерсеру.

В груди у меня стало тесно.

— Что было дальше?

— Дэниел сказал, что Гэвин обещал разобраться. Через два дня мой муж упал.

— Почему ты не рассказала об этом раньше?

Клэр усмехнулась без радости.

— Потому что у меня была маленькая дочь, долг по дому и конверт с выплатой, который заставили подписать. В нём было написано, что Дэниел сам нарушил правила безопасности.

— Кто заставил?

Она посмотрела на меня.

— Я не видела лица. Но на столе лежала запонка с гербом вашей семьи.

Мне показалось, что воздух в комнате стал ледяным.

В полдень Фрэнк привёл меня в старую бухгалтерскую комнату. Там пахло пылью, влажным картоном и расплавленным воском. Он положил на стол толстую книгу с обгоревшим корешком.

— Это нашли в архиве башен, — сказал он. — Я спрятал её после аварии.

— Почему?

— Потому что тогда понял: отчёт подделан.

Он раскрыл страницу. На полях стояли даты, номера поставок и инициалы. Несколько грузов с креплениями ушли со склада, но до стройки не добрались.

Внизу каждой страницы была подпись кладовщика.

— Где оригинальный отчёт? — спросил я.

Фрэнк побледнел.

— У человека, которого Гэвин считал погибшим вместе с документами.

— Кто это?

Он достал из книги маленький листок, сложенный вчетверо.

На нём был адрес старой мастерской у реки.

— Бенито Альварес, — сказал Фрэнк. — Бывший прораб. Он ушёл в ту ночь и больше ни с кем не говорил.

Я взял листок.

В этот момент за стеной хлопнула дверь. Мы обернулись.

На полу лежала тонкая полоска грязи, ведущая к архивному выходу. Кто-то только что стоял рядом и слушал.

Фрэнк прошептал:

— Он знает, что мы нашли.

Я сжал адрес в пальцах и понял: если Бенито ещё жив, этой ночью за ним придут раньше нас…

ЧАСТЬ 3

…Мы добрались до мастерской Бенито за двадцать минут до полуночи. Дождь стекал по воротам, а под ногами хрустело разбитое стекло.

Фрэнк поднял пистолет.

— Здесь кто-то был.

Я толкнул дверь. Внутри пахло маслом, древесной стружкой и лекарствами. На верстаке горела одна лампа. Под ней лежал старик с забинтованным плечом.

— Бенито Альварес?

Он открыл глаза.

— Если вы от Карузо, уходите.

— Я Винсент Карузо.

Бенито попытался встать, но застонал.

— Тогда вы пришли слишком поздно.

— Кто тебя ранил?

— Люди Мерсера.

Фрэнк шагнул к нему.

— Где документы?

Бенито посмотрел на меня.

— Сначала ответьте, знаете ли вы, что случилось с Дэниелом Морганом.

— Я знаю только то, что написано в отчёте.

Старик коротко рассмеялся.

— Значит, вы не знаете ничего.

Он вытащил из-под верстака жестяную коробку из-под печенья. Крышка была вмята, на боку остался бурый след ржавчины.

— В тот день Дэниел обнаружил, что крепления заменили дешёвыми деталями. Он отказался подписывать акт. Позвонил Мерсеру при мне.

— Что сказал Гэвин?

Бенито закрыл глаза, вспоминая.

— Сказал: «Подпишешь — получишь деньги. Не подпишешь — твоя жена останется без работы». Дэниел ответил, что лучше потеряет работу, чем позволит людям погибнуть.

У меня онемели пальцы.

— А потом?

— Дэниел поднялся на четырнадцатый этаж. Он хотел снять крепление и остановить работы. Внизу появился Мерсер. Я видел его из кабины подъёмника. Он приказал рабочим убрать страховочный трос, чтобы никто не полез следом.

Фрэнк тихо выругался.

— Ты видел, как Дэниел упал?

— Я видел, как Гэвин отрезал трос. Потом Дэниел сорвался.

В мастерской стало так тихо, что я услышал потрескивание лампы.

Бенито достал из коробки два листа. Один был копией отчёта, второй — ведомостью склада. На обоих стояла подпись Гэвина.

— Почему ты молчал четыре года? — спросил я.

Старик опустил голову.

— Потому что Мерсер показал фотографию моей внучки. А ещё потому, что ваш отец уже умер, и я решил: Карузо всё равно сочтут виновными. Я был трусом.

— Нет, — сказал я. — Ты был напуган.

— Разница небольшая, когда человек падает с четырнадцатого этажа.

Я забрал документы. В этот момент снаружи хлопнула машина.

Фрэнк выглянул через щель в жалюзи.

— Гэвин.

Дверь распахнулась. Мерсер вошёл один. На его щеке была кровь, а в руке — металлическая коробка, такая же, как у Бенито.

— Ты всегда любил собирать чужие тайны, Винсент, — сказал он. — Но не научился понимать цену.

— Цену жизни Дэниела?

Гэвин посмотрел на старика.

— Он собирался разрушить весь проект. Ты не представляешь, сколько людей потеряли бы работу.

— Ты отрезал страховку.

— Я убрал препятствие.

Слова вылетели из него слишком быстро. Он сам понял это и замолчал, но было поздно.

Фрэнк поднял оружие.

— На колени.

Гэвин повернулся ко мне.

— Я спас семью Карузо. А потом годами спасал тебя. Твои грузы, твои встречи, твои деньги — всё держалось на мне.

— И ты решил, что за это можешь владеть моей жизнью?

— Я решил, что заслужил её.

Я раскрыл ведомость. Между страницами нашёлся второй лист — список переводов на счета подставных фирм. Туда уходили деньги от всех трёх пропавших грузов.

Гэвин не только скрывал смерть Дэниела. Он четыре года строил собственную сеть на моих деньгах.

— Ты украл у меня, — сказал я.

— Я взял то, что мне полагалось.

В дверях появился человек из моей охраны и протянул мне телефон.

— Мистер Карузо, звонит Клэр Морган. Она сказала, что это срочно.

Я приложил аппарат к уху.

— Винсент, — произнесла Клэр, — Элли нашли у дороги. Она исчезла из дома десять минут назад. Рядом лежал её рюкзак.

Я посмотрел на Гэвина.

Он перевёл взгляд на маленькую жестяную коробку в моей руке.

И вдруг улыбнулся.

— Значит, он всё-таки нашёл девочку…