Я вернулся в особняк раньше срока и услышал, как дочери снова поют, но лицо новой гувернантки мгновенно побледнело

— Она сказала, что человек, убивший её мать, всё ещё находится в этом доме.

Грейс произнесла это тихо, но слова ударили сильнее выстрела. Я застыл на пороге кухни, чувствуя под пальцами холодную рукоять пистолета. Кровь на манжете засохла ещё в Квинсе, когда один из моих людей решил, что может продать мой груз и остаться в живых. Я приехал домой не ради детей. Я собирался выяснить, кто предал меня.

Но теперь три маленькие девочки смотрели на меня так, словно предателем был я.

В кухне пахло корицей, горячим молоком и подгоревшим тестом. На столе лежали три деревянные ложки с выжженными именами моих дочерей. Грейс купила их сама. Я заметил это только сейчас.

— Кто сказал это? — спросил я.

Софи вцепилась в её платье.

— Не надо, — прошептала Грейс.

— Я задал вопрос.

Оливия медленно слезла со стола. Ей было семь, но за последние четырнадцать месяцев она научилась двигаться как взрослая женщина, которая ждёт удара. Нора спрятала лицо у Грейс на боку. Только Софи продолжала смотреть на меня.

— Она не должна отвечать тебе, — сказала девочка.

У меня пересохло во рту.

Софи не говорила со мной с того дня, когда Изабель убили у детского сада в Гарден-Сити. Ни одного слова. Ни шёпота. Даже плача. И сейчас её голос, хриплый и тонкий, прозвучал так, будто кто-то распахнул дверь в запертую комнату.

— Софи, — произнёс я, стараясь не приблизиться, — скажи ещё раз.

Она отступила и сжала деревянную ложку. На ней было выжжено имя «Софи».

— Он здесь.

В этот момент в коридоре раздался звук шагов. Один. Второй. Третий.

Грейс резко повернула голову.

На стене висел портрет Изабель в белой рамке. Под ним стояла серебряная шкатулка, где я хранил её тонкий янтарный гребень. Его зубцы были сломаны в тот день, когда я увидел тело жены за оградой детского сада. Я никогда не позволял никому прикасаться к этой вещи.

Шаги остановились у двери.

— Господин Романо? — донёсся голос Артура Коула, моего управляющего. — Вы уже приехали?

Я посмотрел на Грейс.

Она была бледнее мрамора.

— Вы знали? — спросил я.

— Я знала только то, что девочки боятся одного человека, — ответила она. — Но они не говорили, кого именно.

— Почему не позвонили мне?

— Потому что они боялись, что после этого он узнает.

За дверью Артур снова постучал.

— Господин Романо, у нас возникла небольшая проблема с охраной.

Слово «охрана» прозвучало слишком спокойно. Артур всегда говорил спокойно. Даже когда Изабель умирала, именно он первым позвонил мне и сообщил, что место преступления оцеплено.

Я вынул пистолет и спрятал его за спиной.

Грейс увидела движение.

— Если вы войдёте туда с оружием, девочки снова замолчат.

— Если я не войду, кто-то может не выйти.

Она схватила меня за рукав. На её пальце было тонкое медное кольцо с крошечной трещиной. Странно знакомая деталь, хотя я был уверен, что никогда раньше её не замечал.

— Доминик, — прошептала она, впервые назвав меня по имени, — сначала посмотрите, что они спрятали.

Софи подняла руку и указала на старый шкафчик возле кладовой.

— Там, — сказала она. — Мама спрятала это до того, как он пришёл.

Я подошёл к шкафчику. За дверью что-то тяжело качнулось и глухо ударилось о дерево.

Снаружи Артур повернул ручку.

А моя рука потянулась к папке, лежавшей за банками с мукой…

ЧАСТЬ 2

Папка оказалась тонкой, обёрнутой в кухонное полотенце с вышитыми лимонами. Я вытащил её именно в тот миг, когда ручка двери начала опускаться.

— Сюда, — прошептала Грейс.

Она потянула девочек к дальней стене, за высокий буфет. Я встал между ними и дверью, удерживая папку под мышкой. За моей спиной Оливия тяжело дышала. Нора тихо всхлипывала. Софи не издала ни звука.

Дверь открылась.

Артур Коул вошёл с подносом в руках. На подносе стояла чашка чая и маленькая фарфоровая пепельница, хотя я запретил курить в доме ещё до рождения Норы.

— Вы вернулись неожиданно, — сказал он.

— А ты, похоже, ждал меня.

Его глаза скользнули к папке.

Всего на секунду.

Но мне хватило.

— Я ждал распоряжений, — ответил Артур.

— Тогда почему пришёл с пепельницей?

Он поставил поднос на стол. Фарфор звякнул о дерево.

— В кабинете был запах дыма. Я подумал, что вы захотите проверить вентиляцию.

Грейс выступила из-за буфета.

— Девочки сказали, что видели вас возле комнаты Изабель в ночь её смерти.

Артур улыбнулся, но улыбка вышла сухой.

— Дети путают дни.

Софи резко подняла голову.

— Не путаю.

Я почувствовал, как сердце толкнулось в рёбра.

Артур посмотрел на неё, и выражение его лица изменилось. Не страх. Раздражение. Именно это я заметил. Не испуг перед ребёнком, а злость на то, что ребёнок заговорил.

— Софи, — сказал он, — тебе нужно снова лечь.

— Не подходи ко мне.

Три слова прозвучали в кухне громче сирены.

Артур побледнел.

Я шагнул вперёд.

— Ты слышал мою дочь. Отойди.

— Доминик, ты не понимаешь, что происходит. После смерти Изабель девочки находятся в тяжёлом состоянии, а Грейс настраивает их против персонала.

— Грейс работает здесь два месяца. Почему они заговорили именно с ней?

— Потому что она задаёт им опасные вопросы.

— Например?

Артур сжал край подноса. На его большом пальце блестела свежая царапина.

Грейс заметила её первой.

— Где вы были сегодня утром? — спросила она.

— В гараже.

— Нет, — сказала Оливия.

Она держала в руках деревянную ложку. На её поверхности виднелся жирный отпечаток пальца.

— Вы были в маминой комнате.

Артур повернулся к ней.

— Я проверял окна.

— Окна закрыты изнутри, — сказал я.

Он замолчал.

Я раскрыл папку. Внутри лежали три листа, вырванные из школьной тетради, рисунок Изабель и фотография, на которой моя жена стояла возле детского сада. На обороте фотографии была надпись её почерком: «Если Доминик вернётся поздно, отдай ему только после того, как девочки заговорят».

У меня похолодели ладони.

— Откуда это у вас? — спросил я.

Грейс покачала головой.

— Это нашли девочки. В вентиляционной решётке.

Я перевернул первый лист. На нём детской рукой были нарисованы четыре фигуры. Три маленькие. Одна высокая, с чёрным пятном вместо лица.

Под рисунком Софи написала: «Он взял мамин ключ».

Артур отступил.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда почему ты уходишь?

Он рванулся к выходу. Я перехватил его за воротник и прижал к шкафу. Стеклянные банки задребезжали.

— Кто убил Изабель?

— Не я.

— Я ещё не сказал, что убийца был мужчиной.

Лицо Артура дёрнулось.

За его спиной Грейс закрыла детям глаза, но Софи всё равно смотрела прямо на нас.

— Он не убивал её один, — произнесла девочка.

У меня ослабла хватка.

— Что ты сказала?

Софи показала на фотографию.

— Второй человек был похож на тебя.

В этот момент в доме погас свет. Из коридора донёсся металлический щелчок, а затем женский голос произнёс из темноты:

— Доминик, если хочешь узнать, кто держал нож, спроси у человека, который похоронил Изабель…

ЧАСТЬ 3

— Кто это сказал? — крикнул я.

Ответом стал хлопок двери в конце коридора. Артур воспользовался темнотой и выскользнул из моей руки. Я услышал быстрые шаги, потом грохот упавшей вазы.

— Девочки, за мной! — приказала Грейс.

Она не закричала. Именно это спасло нас. Её голос оставался ровным, и дети двинулись к кладовой, прижимаясь друг к другу.

Через минуту включилось аварийное освещение. Красные лампы под потолком залили кухню тревожным светом.

Артура не было.

Зато на полу лежала его серебряная зажигалка. На крышке была выгравирована буква «И».

Изабель подарила её ему за десять лет безупречной службы.

Я поднял зажигалку и почувствовал, как внутри меня поднимается не ярость, а ужас. Артур был рядом с моей женой в последние минуты её жизни. Он знал расписание охраны. Он имел ключи от всех комнат. И четырнадцать месяцев убеждал меня, что мои дочери просто сломлены горем.

— За ним, — сказал я.

— Нет, — остановила меня Грейс.

Она достала из папки лист, который я ещё не видел.

— Сначала прочтите это.

Бумага была не детской. На ней стояла подпись Изабель и дата за два дня до убийства.

«Если со мной что-нибудь случится, Артур Коул не единственный, кто знал о перевозках Доминика. Человек, которому он доверяет больше всех, передал ему доступ к воротам».

Ниже было имя.

Моё.

Я перечитал строку трижды.

— Это подделка, — сказал я.

— Почему вы так уверены? — спросила Грейс.

— Потому что Изабель никогда не называла меня Домиником в записках. Она писала «Ник».

Грейс перевернула лист.

На обратной стороне был отпечаток её медного кольца — не чернилами, а вдавленной в бумагу трещиной. Такое могло случиться только тогда, когда она держала лист, пытаясь вырвать его из чужих рук.

— Я нашла его в комнате Артура, — сказала она. — Но подпись настоящая. Изабель писала этот лист при мне.

— Вы были знакомы с моей женой?

Грейс опустила глаза.

— Я была её сестрой.

У меня перехватило дыхание.

Девочки не шевельнулись. Они уже знали.

— Изабель была моей сводной сестрой, — продолжила Грейс. — Мы не виделись шесть лет. Потом она позвонила и сказала, что кто-то из вашего окружения продаёт сведения о маршрутах. Она просила меня присмотреть за детьми, если случится беда.

— Почему вы скрыли это от меня?

— Потому что она боялась, что вы убьёте человека, которого считали своим братом.

В дверях появился Артур. В руке он держал кухонный нож, а за воротник тащил старого садовника Матео.

— Не двигаться, — прошипел он.

Матео был почти слепым, но держался прямо. На его рубашке темнело пятно крови.

— Отпустите его, — сказал я.

— Сначала положите оружие.

Я медленно опустил пистолет на пол.

Артур прижал нож к горлу Матео.

— Это он открыл ворота в ту ночь. Он видел, как я вошёл в кабинет Изабель. Видел, что я пришёл не один.

— Кто был с тобой? — спросил я.

Артур усмехнулся.

— Ты действительно хочешь услышать?

Он посмотрел на девочек.

— Это был не я. Нож держал человек, чьё лицо они приняли за лицо отца.

Матео резко вывернулся и ударил его локтем. Нож отлетел. Я бросился вперёд, но Артур уже успел схватить со стола папку и вырвал из неё последний лист.

Он прочитал несколько строк, и его лицо стало серым.

В ту же секунду зазвонил телефон Грейс.

Она ответила, слушала молча, потом посмотрела на меня.

— Звонит больница Гарден-Сити. Они нашли человека, которого считали погибшим вместе с Изабель.

Я услышал голос в трубке и понял, почему Грейс так крепко сжала её.

— Доминик, — сказала она, — он просит, чтобы ты приехал один. И утверждает, что знает, кто на самом деле отдал приказ убить Изабель…