ЧАСТЬ 4

Телефон Оуэна продолжал вибрировать у него в руке.

— Откройте файл, — сказала я.

— Здесь плохая связь.

— Найдите место с сигналом.

Мы отошли к служебному фургону. Его боковая панель была горячей от солнца, а на колесе блестела тонкая полоска масла. Гаррет пошёл за нами. Отец остался у стола, среди брошюр и пластиковых стаканов.

Оуэн поднял телефон выше.

Файл загрузился.

На первой странице стояла моя фамилия.

На второй — рекомендация допустить Гаррета к испытательной программе как пилота, имеющего опыт работы с новыми системами управления.

На третьей — электронная отметка, будто документ отправила я сама.

У меня перехватило дыхание.

— Это уже не попытка похвастаться, — сказала я. — Это подлог.

— Я не отправлял его, — резко произнёс Гаррет.

— Но подготовил первый пакет.

— Первый — да. Этот — нет.

Оуэн пролистал страницу до конца.

— Тут есть путь отправки. Документ пришёл с личного планшета, зарегистрированного на имя Дина Вэнса.

Гаррет повернулся к отцу.

Дин стоял в нескольких шагах от нас. В руке он держал ту самую программу авиашоу, сложенную пополам. Бумага дрожала между его пальцами.

— Папа? — спросил Гаррет.

Отец не поднял глаз.

— Я хотел помочь.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Кому?

— Тебе, Гаррет.

— Мне? — его голос стал хриплым. — Ты отправил от её имени рекомендацию?

— Я не знал, что там будут закрытые испытания. Мне сказали, что это обычный пакет для руководства программы.

— Кто сказал?

Отец посмотрел на меня.

— Представитель компании, которая финансирует демонстрацию. Он обещал Гаррету контракт и место в рекламной группе. Сказал, что если у него будет рекомендация родственницы, всё пройдёт быстрее.

Гаррет резко усмехнулся.

— Ты сам говорил, что Мэллори должна поддержать меня.

— Я думал, что она согласится.

— Ты даже не спросил её.

— Ты бы спросил? — сказала я.

Отец вздрогнул.

Я достала из сумки тонкую карточку доступа. На ней был выгравирован номер испытательной программы и дата, когда я впервые подписала обязательство не передавать рабочие материалы посторонним.

— Вы оба не понимали, что именно делаете. Гаррет хотел получить кресло, к которому не был готов. Ты хотел сохранить семейную картинку, где он герой, а я удобное приложение к его имени.

— Я не хотел причинить тебе вред, — сказал отец.

— Вред не обязан быть желанным, чтобы случиться.

Оуэн получил новый вызов.

— Майор, управление просит вас срочно подключиться к видеосвязи. Руководитель комиссии уже на линии.

— Подключайте.

На экране появился генерал Хоукинс. За его спиной были карты полигонов и стенд с моделями самолётов.

— Майор Вэнс, вы подтверждаете, что не подписывали разрешение на демонстрацию?

— Подтверждаю.

— Вы подтверждаете, что система имеет опасную задержку?

— Да. Я зафиксировала её сегодня в полёте.

— Вы знали, что ваше имя использовали для рекомендации капитана Вэнса?

— Узнала десять минут назад.

Генерал перевёл взгляд на Гаррета.

— Капитан, вы пытались получить доступ к испытаниям на основании чужой квалификации?

Гаррет открыл рот, но ответил отец:

— Это я отправил второй пакет.

Все замолчали.

Дин выпрямился. Его лицо было серым, но голос не дрожал.

— Гаррет передал мне первый документ. Я увидел, что там не хватает подписи. Позвонил человеку из компании и попросил оформить рекомендацию. Он прислал готовый файл. Я отправил его с планшета.

— Почему вы признались? — спросила я.

Отец посмотрел на сына.

— Потому что он всё равно собирался лететь. И потому что я наконец понял: я не защищал его. Я толкал его к краю, на котором он не умел стоять.

Гаррет отвернулся.

Генерал Хоукинс отключил связь после короткого распоряжения: программу Гаррета закрыть, все материалы изъять, испытательный проект передать под моё руководство.

Я ожидала облегчения.

Но его не было.

Вместо него пришла усталость.

Нора принесла подписанное объяснение. Рид отменил все показательные вылеты. Люди в павильоне уже знали, что произошло, хотя никто не произносил наших фамилий вслух.

Гаррет подошёл ко мне возле ограждения.

— Ты могла уничтожить меня одним словом.

— Ты сам поставил себя туда.

— Я хотел, чтобы отец наконец гордился мной.

— Он гордился не тобой. Он гордился своей выдумкой о тебе.

Гаррет сжал кулаки.

— А ты? Ты всё это время молчала, потому что наслаждалась тем, что однажды сможешь всех унизить?

Вопрос ударил точнее, чем я ожидала.

Я посмотрела на взлётную полосу, где стоял самолёт с выключенными огнями.

— Нет. Я молчала, потому что устала доказывать очевидное. Но молчание тоже имеет цену. Сегодня её заплатил не только ты.

— Что ты потеряла?

— Вероятность, что мы когда-нибудь станем обычной семьёй.

Он опустил голову.

Через час отец нашёл меня возле технического ангара. В руках у него была моя старая кожаная папка. Та самая, с выжженной надписью.

Он протянул её мне.

— Я нашёл её в кабинете. Ты оставила после выпуска.

Я открыла папку. Внутри лежали мои первые сертификаты, старый пропуск и фотография, где я стояла возле учебного самолёта. На обороте отец когда-то написал: «Мэллори любит порядок».

— Ты даже не помнил, что на ней написано, — сказала я.

— Помнил.

— Тогда почему продолжал?

Он долго смотрел на фотографию.

— Потому что Гаррет был похож на меня. А ты была сильнее. Я решил, что сильному ребёнку не нужно, чтобы его замечали.

— Это не оправдание.

— Нет.

Он положил папку на ящик с инструментами.

— Я откажусь от должности консультанта при авиашоу. Верну все выплаты, которые получил за продвижение Гаррета. И лично подпишу объяснение комиссии.

— Это нужно сделать не ради меня.

— Знаю.

— И не называй это жертвой.

— Не буду.

Отец ушёл, прихрамывая. Я смотрела ему вслед и чувствовала не победу, а тяжёлую пустоту, похожую на ту, что возникает после аварийной посадки: самолёт цел, люди живы, но руки ещё долго помнят рывок штурвала.

Гаррет уехал с территории один. Его контракт отменили, доступ к программе закрыли, а все публичные заявления о его «боевом опыте» сняли с материалов авиашоу. Полиция не понадобилась. Для него страшнее оказалось другое: теперь каждый человек, который слышал его истории, знал, что за ними стояло.

Но на этом последствия не закончились.

Вечером Рид вызвал меня в технический центр. На длинном столе лежал распечатанный отчёт по неисправности.

— Мы нашли причину задержки, — сказал он. — Ошибка возникла не в датчике. Её внесли в обновление намеренно, чтобы система проходила проверку только в обычных режимах.

Я перечитала строку.

— Намеренно?

— Да. Кто-то хотел показать хорошие результаты на земле и не дать нам увидеть сбой под нагрузкой.

— Это сделал Гаррет?

— Нет. У него не было доступа к коду.

Он перевернул страницу.

— Ошибка пришла от подрядчика, который обещал ему рекламный контракт. Они хотели провести демонстрационный полёт любой ценой, пока не подписали соглашение.

Я закрыла глаза.

Значит, Гаррет был не единственным человеком, который хотел воспользоваться моим именем. Он был самым громким, но не самым опасным.

— Передайте мне полный пакет, — сказала я.

— Уже передал комиссии.

— А проект?

— Решили не закрывать. Но руководить им будете вы.

Я вышла на площадку, где техники готовили самолёт к буксировке. На носовой части отражался жёлтый свет прожекторов. Оуэн стоял у трапа и держал мой шлем.

— Поздравляю, руководитель испытаний.

— Не поздравляйте. Завтра будет много работы.

— Именно поэтому я и поздравляю.

Он протянул шлем.

На внутренней дуге всё ещё виднелась жёлтая полоска с моими инициалами. Я застегнула ремешок и посмотрела на самолёт.

В этот момент к ограждению подошёл Гаррет.

Оуэн напрягся, но я подняла руку.

— Пусть подойдёт.

Брат остановился в нескольких шагах.

— Я не пришёл просить вернуть мне место.

— Хорошо.

— Я хочу сказать, что впервые понял, почему ты всегда проверяешь всё дважды.