Меня наняли вернуть опасного мафиози на ноги, но после одного вопроса его охранник побледнел

В тот вечер я увидела, как человек, которого весь Бостон боялся, не смог поднять чашку с водой — и понял, что кто-то этого добился.

Я приехала в особняк Паскале на рассвете, когда мокрый снег хлестал по стеклам черного автомобиля. На моем банковском счете оставалось ровно двенадцать долларов, а в электронной почте лежало уведомление: если я не внесу очередной платеж за докторантуру, меня исключат из программы неврологической физиотерапии.

Поэтому пятьдесят тысяч долларов за три месяца казались не предложением, а спасательным кругом.

— Вы действительно согласились? — спросила Камила по телефону накануне.

— Я согласилась ухаживать за пациентом, а не вступать в войну.

— Тесса, это не обычный пациент.

— Я знаю. Его зовут Массимо Паскале.

На другом конце повисла пауза.

— Тогда не спорь с ним.

— Я спорю со всеми, кто делает упражнения неправильно.

— С ним не спорят. С ним выживают.

Ворота открылись сами. По обеим сторонам подъездной дороги стояли вооруженные люди в одинаковых темных пальто. Один из них проверил мое удостоверение, другой забрал медицинскую сумку и перевернул ее содержимое на металлическом столе у входа.

У меня дрогнули пальцы, когда он поднял маленький деревянный молоточек для проверки рефлексов.

— Это останется у меня, — сказала я.

— Все остается у нас, — ответил охранник.

В гостиной пахло кедровыми поленьями и дорогим табаком. У огромных окон стоял мужчина в инвалидном кресле. Ему было тридцать восемь. Широкие плечи, черная рубашка, неподвижное лицо и глаза, от которых даже самые уверенные люди начинали говорить тише.

— Вы физиотерапевт? — спросил он.

— Тесса Фицджеральд.

— Вы слишком маленькая.

Я поставила сумку на стол.

— А вы слишком грубый.

У ближайшего охранника дернулась щека.

Массимо смотрел на меня так долго, что я услышала, как в камине лопнула полено.

Потом он рассмеялся.

Один раз. Низко, хрипло, будто давно не пользовался этим звуком.

Охранники переглянулись.

— Остальные меня боялись, — сказал он.

— Я боюсь потерять докторскую степень. Вы пока всего лишь на втором месте.

Улыбка исчезла, но интерес остался.

Первая неделя была жестокой. Утром я помогала ему пересаживаться на жесткую кушетку, днем учила удерживать корпус, вечером массировала ноги, которые он ненавидел сильнее, чем собственную беспомощность.

— Я не ребенок, — процедил он во время душа.

— Тогда перестаньте бросать полотенце на пол, когда злитесь.

— Уйдите.

— После трех повторов.

— Я могу уволить вас.

— А я могу записать, что вы отказались от лечения. Это хуже для вашего самолюбия.

Он снова рассмеялся, но на следующее утро его мышцы почти не слушались.

Я заметила это не сразу. В восемь утра Массимо мог согнуть колено, удержать ногу и сделать несколько шагов между поручнями. После девяти вечера его тело становилось тяжелым, словно наливалось свинцом.

Я сверила записи. Такое повторялось каждый день.

На третьем вечере я взяла со стола флакон, который оставила ночная медсестра.

— Кто дает вам это после ужина?

Массимо поднял глаза от раскрытой книги.

— Моя частная медсестра.

— Как ее зовут?

Его пальцы сжали край страницы.

— Какая разница?

— Большая. В вашем назначении этого лекарства нет.

В дверях стоял начальник охраны Виктор Рейн. Он улыбался слишком спокойно.

— Доктор Фицджеральд, вы приехали лечить, а не расследовать.

— А вы приехали охранять, а не назначать препараты.

Улыбка Виктора стала тоньше.

Я отправила образец бывшему профессору, доктору Харрису. Ответ пришел через два дня, в 21:17, когда Массимо сидел за ужином, а за его спиной молча стояли четверо охранников.

Я открыла письмо. Прочитала строку. Перечитала.

Потом вошла в столовую и положила распечатку перед Массимо.

— Нам нужно поговорить.

Он посмотрел на бумагу.

— Не сейчас.

— Сейчас.

Рука Виктора медленно скользнула к внутреннему карману пальто. Массимо заметил это и поднял взгляд.

Я перевернула первый лист, собираясь показать ему заключение лаборатории, но в этот момент дверь распахнулась, и один из охранников шагнул внутрь с побелевшим лицом…

ЧАСТЬ 2

…Он не вошел — ввалился, зацепившись каблуком за медную накладку на пороге. В руке он держал рацию, но пальцы так сильно дрожали, что устройство ударялось о металлическую пряжку ремня.

— Господин Паскале, — выдохнул он, — нам нужно уезжать.

— Почему? — Массимо не повысил голоса.

— Южные ворота открыты.

Виктор шагнул к нему.

— Кто дал приказ?

Охранник посмотрел на меня. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы внутри у меня похолодело.

— Я не знаю.

Массимо взял распечатку и медленно прочитал заключение.

— Это миорелаксант, — сказала я. — В большой дозе. Его нет в вашем плане лечения. При регулярном приеме он может подавлять восстановление нервных связей и вызывать слабость.

— Как долго? — спросил Массимо.

— По концентрации в крови — не меньше восьми недель.

В столовой стало так тихо, что я услышала каплю воды, падавшую с края его стакана на скатерть.

— Ты давал мне это? — спросил Массимо, глядя на Виктора.

— Я не врач.

— Я задал вопрос.

— Нет.

— Тогда почему ты побледнел?

Виктор резко повернулся к охраннику у двери.

— Закройте дом.

— Не вам отдавать приказы, — сказал Массимо.

Виктор посмотрел на него, и в этом взгляде впервые не было привычного почтения.

— Вы не понимаете, в каком состоянии находитесь.

— Зато я понимаю, кто говорит слишком много.

Охранник с рацией отступил. Потом бросился в коридор.

Я увидела, как Массимо попытался подняться. Он вцепился в подлокотники, напряг плечи, но ноги под ним дрогнули. Я схватила его за ремень на талии, и в ту же секунду он прошептал:

— Не отпускайте.

Я удержала его. Ремень врезался мне в ладонь.

— Я не отпущу.

— Даже если вам предложат больше?

— Зависит от того, кто предложит.

В коридоре раздался топот. Двое охранников повалили беглеца возле лестницы. Он ударился щекой о мрамор, но продолжал вырываться.

— Вы должны были взять деньги, Тесса! — крикнул он.

Массимо медленно повернул ко мне голову.

— Какие деньги?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Я ничего не брала.

Виктор достал из кармана плоский конверт и бросил его на стол.

— Пятьдесят тысяч. Ваше имя. Ваши банковские реквизиты.

Конверт был кремовым, с золотой полосой по краю. На нем действительно стояло: «Тесса Фицджеральд».

Я не прикасалась к нему.

— Это подделка.

— Конечно, — сказал Виктор. — Именно это вы и скажете.

Массимо взглянул на меня.

— Камила знала, что вы должны университету?

— Да.

— Кто еще?

— Только она. И мой бывший профессор.

Виктор усмехнулся.

— Значит, теперь мы знаем, кто вас послал.

Я шагнула к столу.

— Если бы я работала на того, кто хочет удержать вас в кресле, я бы не проверяла лекарство.

— Или проверка была частью плана, — ответил он.

Массимо ударил ладонью по подлокотнику. Звук разнесся по столовой.

— Все выйдите.

— Господин Паскале, — начал Виктор.

— Я сказал всем.

Охранники замерли. Виктор не двинулся.

— Если я выйду, вы останетесь с человеком, который уже купил вашу физиотерапевтку.

— Уйди, Виктор.

Он наклонился к Массимо.

— Вы не доживете до того дня, когда сможете проверить, кто здесь лжет.

После его ухода Массимо долго смотрел на конверт. Потом подцепил ногтем край бумаги, но не открыл.

— Я пришла сюда ради денег, — сказала я.

— Я знаю.

— Мне нужны были деньги на учебу. Это не делает меня вашей врагиней.

— Нет. Но и союзницей не делает.

Он приказал запереть меня в гостевой комнате до утра. На двери не было замка с внутренней стороны. Я сидела на краю кровати, слушая, как внизу перемещаются люди, и рассматривала синяк от ремня на ладони.

В 3:40 ночи под дверь просунули записку.

На ней было всего несколько слов: «Не верьте Виктору. Ищите женщину с красным шарфом в старой аптеке на берегу».

Утром я показала записку Массимо.

— Вы знаете женщину? — спросила я.

Он долго молчал.

— Знаю место.

— Тогда поедем.

— Это может быть ловушка.

— В вашем доме уже есть ловушка. Просто она носит форму охранника.

В полдень мы приехали к закрытой аптеке у пристани. Внутри пахло пылью, камфарой и мокрым деревом. За прилавком стояла пожилая женщина в красном шерстяном шарфе.

Она увидела Массимо, прижала ладонь к груди и сказала:

— Я ждала, когда вы наконец спросите, кто подписывал ваши рецепты…

ЧАСТЬ 3

…Женщина заперла дверь аптеки на два оборота и сняла шарф. Под ним оказались короткие седые волосы и тонкий шрам у уха.

— Меня зовут Елена Вейл, — сказала она. — Я была вашей ночной медсестрой в первые шесть недель.

Массимо смотрел на нее неподвижно.

— Вы уволились.

— Я ушла, потому что меня заставили подписывать назначения, которых я не видела.

— Кто заставил?

Елена достала из-под прилавка жестяную коробку из-под печенья. Внутри лежали бланки, квитанции и толстая тетрадь с закладками.

— Виктор Рейн. Но он не действовал один.

Я раскрыла тетрадь. На каждой странице стояли даты, названия препаратов и подписи. Напротив ночных дозировок значилось имя доктора Бреннера — личного врача Массимо.

— Бреннер умер два месяца назад, — сказал Массимо.

— Нет, — ответила Елена. — Он уехал из страны после того, как отказался продолжать. Виктор подделывал его подпись.

Массимо сжал колесо кресла.

— Почему вы молчали?

Елена посмотрела на меня.

— Потому что Виктор показал мне фотографию моей внучки возле школы. И сказал, что следующий снимок будет сделан в больнице.

Я почувствовала, как в груди поднимается холодная ярость.

— Почему заговорили сейчас?

— Потому что увидела ваше имя в банковской ведомости. Вам заплатили не пятьдесят тысяч. Вам перевели семьдесят пять. Пятьдесят предназначались вам, двадцать пять — Камиле за то, что она вас приведет.

Массимо резко повернулся ко мне.

— Камила получила деньги?

Я достала телефон и позвонила ей. Она ответила после третьего гудка.

— Тесса, я все объясню.

— Ты получила двадцать пять тысяч?

На другом конце послышался сдавленный вдох.

— Я думала, это плата за поиск специалиста.

— Ты знала, что деньги пришли от Паскале?

— Мне сказали, что это фонд помощи.

— Кто сказал?

Камила заплакала.

— Виктор. Он обещал, что Массимо просто нуждается в уходе. Я не знала про лекарства.

Елена открыла последнюю страницу тетради.

— Здесь есть еще одно имя.

Массимо наклонился ближе.

На странице стояла запись: «После четвертого месяца — признать безнадежным. Передать управление семейным предприятиям Лукасу Паскале».

— Лукасу? — переспросила я.

— Моему младшему брату, — сказал Массимо.

Он произнес это спокойно, но костяшки его пальцев побелели.

Елена кивнула.

— Виктор собирался объявить вас недееспособным. По документам вы должны были подписать доверенность, а потом исчезнуть из управления.

— Где Лукас? — спросил Массимо.

— Он не участвует в этом.

— Тогда почему его имя?

Елена посмотрела на меня.

— Потому что именно он заказал первые препараты.

В аптеке что-то глухо стукнуло за стеной. Массимо поднял руку, и я увидела, как его пальцы дрогнули.

— Вы хотите сказать, что мой брат начал это?

— Я хочу сказать, что видела его в кабинете Виктора. Он передал ему папку и сказал: «Массимо не должен встать до голосования».

Я посмотрела на Массимо. Лицо у него стало серым.

— Какого голосования?

— Сегодня вечером совет семьи решает, кто возглавит компанию после вашего медицинского заключения.

Массимо достал телефон.

— Позвоните Луке, — сказала я.

— Он не ответит.

— Позвоните.

Гудки оборвались почти сразу.

— Брат, — сказал Массимо. — Если ты слышишь меня, приезжай в дом.

В ответ раздался чужой голос.

— Он не приедет.

Я узнала голос Виктора.

— Где Лукас? — спросил Массимо.

— Там, где вам скоро придется оказаться, если вы хотите увидеть его живым.

Связь оборвалась.

На экране телефона тут же появилось сообщение с координатами старого причала и временем — через сорок минут.

Массимо попытался подняться без моей помощи. Ноги согнулись, кресло скрипнуло.

— Вам нельзя идти одному, — сказала я.

— Я не собираюсь идти одному.

Елена сжала мою руку.

— Тесса, если Виктор понял, что у вас тетрадь, он не отпустит никого.

Массимо посмотрел на меня.

— Вы можете уехать. Прямо сейчас.

Я вспомнила его пальцы на ремне, тяжесть тела, которое он просил не отпускать, и кремовый конверт с моим именем.

— Нет, — сказала я. — Я поеду с вами.

Он кивнул.

Но прежде чем мы вышли, Елена перевернула последнюю страницу тетради и показала маленькую приписку, сделанную другим почерком: «Если Массимо узнает правду, включить второй план»…