ЧАСТЬ 4

…Мужчина сделал шаг к нам, и под его дорогими ботинками заскрипела бетонная крошка.

Я узнал его сразу.

Илья Романов был моим финансовым директором. Именно он настоял, чтобы я летел в Чикаго в тот день. Именно он три недели убеждал меня купить участок Колвина, уверяя, что завод давно мёртв и скоро подорожает из-за новой дороги.

Я посмотрел на договор у него в руке.

— Ты знал, что Виктор жив.

— Я знал, что здесь есть актив, который нужно забрать до того, как всплывут старые обязательства.

— Это не ответ.

Илья поправил манжету. На белом металле его запонки блеснул маленький герб нашей компании.

— Твой отец оставил тебе фирму, а ты привык доверять людям, которые читают документы за тебя.

— При чём здесь моя дочь?

— При том, что Хейзел позвонила мне, когда Виктор отказался подписывать передачу завода. Она хотела деньги. Я хотел контроль. У каждого была своя причина.

Хейзел резко повернулась к нему.

— Ты обещал, что Селена получит долю.

— Я обещал, что она не останется ни с чем.

— Ты обещал тридцать процентов.

— Я обещал это до того, как Мириам нашла архив.

Хейзел побледнела, но не отступила.

Я почувствовал, как Пози тянет меня за пальцы.

— Папа, я хочу домой.

— Мы уйдём, — сказал я. — Но сначала закончим это.

Илья усмехнулся.

— Ты не понимаешь, что уже подписал. Договор прошёл через электронную систему сегодня утром. Пока ты стоишь здесь, владельцем завода числится твоя компания, а все долги Виктора легли на тебя.

Мириам раскрыла папку шире.

— Не прошёл.

Илья обернулся.

— Что?

— Я отправила в банк уведомление о подделке. И приложила оригинал доверенности Селены. Сделка заблокирована.

— У вас нет полномочий.

— У меня есть полномочия бухгалтера, который восемь лет хранил документы. А ещё есть копии всех счетов, которые вы с Хейзелем открыли на подставные имена.

Илья перестал улыбаться.

Хейзел смотрела на него, словно впервые видела не спасителя, а человека, который собирался оставить её одну.

— Ты говорил, что деньги будут у меня, — прошептала она.

— Ты получила достаточно.

— Я продала тебе жизнь своей дочери.

— Не драматизируй.

Эти два слова сделали то, чего не смогли сделать документы.

Хейзел схватила со стены тяжёлый железный крюк и замахнулась на Илью.

Я успел перехватить её руку. Металл со звоном ударился о пол.

Пози вскрикнула.

Я прижал её к себе, закрывая своим телом.

— Хейзел, отойди.

Она тяжело дышала.

— Он обещал спасти нас.

— Он спасал только себя.

Виктор попытался подняться, но снова согнулся от боли. Я бросился к нему, а Мириам подставила плечо.

— Ему нужен врач, — сказала я? Нет. Это сказал я: — Ему нужен врач.

— Если его отвезут в больницу, его арестуют, — прошептала Хейзел.

— Если он останется здесь, он умрёт.

Виктор посмотрел на меня.

— Я заслужил последствия.

— Возможно. Но не смерть в комнате без окон.

Я вызвал скорую и сообщил адрес. Илья попытался уйти, однако у ворот его уже ждали сотрудники службы безопасности моей компании. Я сам позвонил начальнику и приказал никого не выпускать до приезда следователей. Это был единственный момент, когда я позволил делу перейти в официальные руки.

Пози сидела в машине Мириам, завернувшись в одеяло. Её плюшевый заяц лежал на коленях.

Селена приехала через сорок минут.

Она выбежала из автомобиля и остановилась перед матерью.

Хейзел стояла у кирпичной стены, сжимая пальцы, на которых остались следы ржавчины.

— Ты знала, что он жив, — сказала Селена.

— Я знала, что он виноват.

— И поэтому сделала виноватой меня?

Хейзел опустила глаза.

— Я хотела, чтобы ты получила завод. Хотела, чтобы у тебя осталось хоть что-то после него.

— Мне не нужен завод, купленный страхом моей дочери.

Виктора вынесли на носилках. Он повернул голову к Селене.

— Я не заслуживаю твоего прощения.

— Не проси его, — ответила она. — Сначала скажи, где деньги рабочих.

Он закрыл глаза.

— На счёте в Лихтенштейне. Номер записан в папке Мириам.

Мириам кивнула.

— Этого хватит, чтобы выплатить компенсации семьям погибших.

Селена долго смотрела на отца.

— Ты всё это время мог вернуть деньги?

— Боялся, что меня убьют раньше, чем я успею.

— А моя мать?

— Боялась, что я заговорю.

Хейзел отвернулась.

Я думал, что самое страшное уже случилось, но ошибался.

Когда скорая увезла Виктора, Мириам достала из папки тонкий конверт цвета выцветшей охры.

— Есть ещё один документ.

Селена напряглась.

— Какой?

— Завещательное распоряжение её матери. Оно не передавало завод Виктору. Оно передавало его Селене, если Виктор будет признан виновным в сокрытии аварии.

— Значит, завод мой? — спросила Селена.

— Нет, — сказала Мириам. — Завод предназначен для закрытия долгов и выплат семьям. А контрольный пакет акций ваша мать оставила не дочери.

Она посмотрела на Пози.

Селена побледнела.

— Моей дочери?

— Через доверительного управляющего. До её совершеннолетия.

Я почувствовал, как Пози снова сжала мою руку.

— Она не должна знать об этом сейчас, — сказал я.

— И не будет, — ответила Мириам. — Но именно поэтому Хейзел торопилась. Если бы Илья провёл сделку, Пози потеряла бы всё ещё до того, как узнала, что ей что-то принадлежит.

Селена повернулась к матери.

— Ты хотела защитить мою дочь и отдала её человеку, которого сама боялась.

— Я думала, что у меня нет выбора.

— Выбор был. Ты могла позвонить мне.

— Ты бы не поверила.

— Я бы поверила ребёнку.

Хейзел закрыла лицо руками.

Пози вдруг вышла из машины и подошла к ней. Я хотел остановить дочь, но она подняла ладонь.

— Бабушка, ты больше не будешь говорить, что маме будет больно?

Хейзел опустилась перед ней на колени.

— Нет.

— И не будешь возить меня в тайное место?

— Нет.

— Тогда я дам тебе зайца.

Пози протянула ей игрушку без одного уха.

Хейзел посмотрела на зайца, будто получила не подарок, а приговор.

— Почему?

— Потому что он тоже потерял часть семьи, но всё равно остался добрым.

Хейзел прижала игрушку к груди и заплакала.

Селена не обняла её.

Но и не отвернулась.

Позже, когда Виктора перевели в больницу под охраной, выяснилось, что у него тяжёлая сердечная болезнь. Он подписал признание и передал Мириам номера счетов. Деньги пошли на выплаты пострадавшим, а завод закрыли до полной проверки.

Илья потерял должность в тот же день. Его договор с моей компанией оказался ещё одной подделкой: он тайно перечислял себе проценты с каждой сделки. Я не стал спасать его от последствий. Но и не позволил превратить историю в удобный спектакль, где один злодей отвечает за всё. Хейзел подписала показания сама.

Она отказалась от любых денег и согласилась жить отдельно. Единственное, что попросила, — иногда видеть Пози. Селена долго не отвечала.

Ответила через неделю.

— Только в моём присутствии, — сказала она.

Хейзел кивнула.

Я присутствовал при первой встрече.

Мы сидели в маленькой комнате для свиданий, и между Хейзел и Пози лежал тот самый однорукий заяц. Пози принесла ему новый тканевый шарф и аккуратно пришила к нему маленький карман.

— Зачем карман? — спросила Хейзел.

— Чтобы складывать туда правду, — ответила Пози.

Селена вздрогнула.

Хейзел провела пальцем по шву.

— А если правда тяжёлая?

Пози посмотрела на мать, потом на меня.

— Тогда её носят вместе.

Я ничего не сказал.

В этот момент у Селены зазвонил телефон. Она выслушала сообщение, положила его экраном вниз и долго смотрела на свои ладони.

— Виктор просит меня прийти, — сказала она.

— Ты пойдёшь? — спросил я.

— Да. Но не как дочь, которая должна его спасать.