ЧАСТЬ 4

Я рванулся к восточному выходу, но остановился на полшага от Пайпер.

Она стояла рядом с сотрудницей парка и держала медную рыбку на брелоке так крепко, что острые края впились в кожу.

— Папа, я с тобой.

— Нет.

— Но ты обещал вернуться.

— Я вернулся. Теперь ты останешься здесь.

Пайпер сжала губы. Я присел перед ней, стараясь не показать, как сильно тороплюсь.

— Смотри на Мелиссу и не отходи от неё. Если кто-то подойдёт, ты не разговариваешь и не отдаёшь ключи. Поняла?

— Поняла.

— Я скоро буду рядом.

Она кивнула, но её пальцы не разжались.

Я поднялся и бросился к парковке. За мной побежали Сара и охранник фонда, которого звали Ной. Дэн остался у тропинки — окружённый свидетелями, сотрудниками парка и двумя мужчинами, которые наконец решились подойти ближе.

— Грант! — крикнул он. — Если ты тронешь мою машину, я уничтожу твою дочь!

Я остановился.

Не из-за угрозы.

Из-за того, что Сара вдруг резко развернулась к нему.

— Ты только что угрожал ребёнку при тридцати свидетелях.

Дэн понял, что сказал лишнее, но было поздно. Женщина, снимавшая сцену на телефон, подняла его выше.

— Всё записано, — произнесла она.

Я посмотрел на Дэна.

— Ты хотел скрыть деньги. Но теперь потеряешь гораздо больше.

— Ты ничего не знаешь о моей семье!

— Зато знаю, что ты сделал с чужой.

Я добежал до пикапа. Двигатель старого грузовика кашлянул не с первого раза. Я выругался, ударил ладонью по рулю и повернул ключ ещё раз. Под капотом застонал уставший генератор.

Сара села рядом.

— Я знаю дорогу к гаражу фонда.

— Ной, вызывайте пожарных и перекройте подъезд. Никто не должен войти туда без спасателей.

— А если Эвелин внутри?

— Тогда мы будем ждать снаружи только до тех пор, пока не появятся те, кто умеет работать с огнём.

Я включил передачу.

— Грант, там есть боковой вход. Дэн держал запасные ключи у себя.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я сама их ему выдала.

Сара смотрела перед собой, не моргая.

— Я помогала ему создавать фонд. Думала, он действительно хочет спасать детей. Когда увидела первые переводы, он сказал, что это расходы на безопасность. Потом начал просить меня подписывать бумаги задним числом.

— Почему вы не ушли раньше?

— Потому что он пригрозил, что обвинит меня в хищении. И потому что однажды я уже видела, как легко взрослые верят богатому мужчине, а не испуганной женщине.

Мы свернули на промышленную улицу. Над крышами поднимался чёрный дым. Сигнализация выла, а у ворот стоял внедорожник Дэна с открытой задней дверью.

Я затормозил.

— Смотрите, — сказала Сара.

На асфальте лежал металлический ящик. Крышка была сорвана, внутри виднелись папки и несколько флешек. Рядом валялся пропуск Эвелин.

С другой стороны здания донёсся стук.

— Грант! — крикнула женщина изнутри. — Я здесь!

Я побежал к боковой двери. Она была заперта, но замок оказался старым. Я снял с пояса плоскую отвёртку, вставил её в щель и надавил. Металл жалобно хрустнул.

— Отойдите от двери!

— Я не могу! Здесь шкаф!

Внутри кашляли. Дым просачивался под порогом.

Я ударил плечом. Дерево треснуло, но не поддалось. Второй удар отдался болью в ключице. Третий выбил петлю.

Сара оттащила тяжёлый шкаф, и Эвелин выползла наружу, прижимая к груди кожаную сумку.

На её лице была кровь, волосы пахли гарью.

— Клэр? — спросила она.

— В парке. В безопасности.

Эвелин закрыла глаза и выдохнула, словно только теперь позволила себе дышать.

— Я знала, что Дэн придёт за ней. Но не думала, что он подожжёт гараж.

— Он хотел уничтожить документы?

— Не все документы.

Она передала мне кожаную сумку. Внутри лежала тонкая бухгалтерская книга с тканевой закладкой.

— Это оригинал. Все переводы. Все имена. И один документ, которого он боялся больше всего.

Сара достала из сумки лист.

Я прочитал первые строки и почувствовал, как в груди становится тесно.

— Это список детей, которых фонд собирался объявить «оставшимися без надзора».

— Клэр была первой, — сказала Эвелин. — Но не последней.

Мы вернулись в парк через пятнадцать минут. Пожарные уже тушили небольшой очаг в гараже, а возле сцены стояли несколько машин. Дэн сидел на скамье под наблюдением охраны. Его дорогая рубашка была порвана на плече, часы исчезли.

Пайпер увидела меня первой и бросилась навстречу.

Я опустился на одно колено, и она обняла меня за шею.

— Ты цел?

— Да.

— Клэр нашла маму?

— Мама нашла Клэр.

На траве Эвелин уже держала дочь за лицо обеими руками.

— Прости меня, — повторяла она. — Прости, что ты испугалась.

— Ты пришла, — всхлипывала Клэр. — Я знала, что ты придёшь.

Дэн смотрел на них, и впервые за весь день на его лице не было уверенности. Но я заметил кое-что другое — не раскаяние, а страх перед тем, что потеряет.

К нему подошёл Ной.

— Совет фонда проголосовал за ваше немедленное отстранение. Все счета заморожены.

Дэн усмехнулся.

— Вы не понимаете. Без меня этот фонд развалится.

Сара встала напротив него.

— Нет. Без тебя он впервые станет тем, чем должен был быть.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь, они простят тебе подписи?

— Нет, — сказала она. — Поэтому я сама передам все документы и расскажу, что подписывала. Но ты больше не сможешь спрятаться за моим страхом.

Дэн перевёл взгляд на меня.

— Ты разрушил мою семью.

Я оглянулся на Пайпер, которая показывала Клэр свой рисунок утки с огромными лапами.

— Нет. Ты сделал это сам, когда решил, что деньги дают тебе право распоряжаться детьми.

На следующий день фонд официально объявил о внутреннем расследовании. Сара передала оригиналы счетов независимым проверяющим и отказалась от должности, пока не будут установлены все факты. Ной подтвердил, что видел, как Дэн запирал боковую дверь гаража. Женщина с телефоном отдала запись происходящего в парке. Даже те, кто сначала отворачивался, заговорили.

Дэн потерял компанию не из-за одного удара и не из-за громкого разоблачения. Его партнёры ушли, когда поняли, что он использовал их деньги для шантажа и похищения детей. Спонсоры забрали свои средства. Благотворительный совет отстранил его от всех решений.

Самым тяжёлым для него оказалось не это.

На собрании фонда Эвелин положила перед ним заявление, которое он пытался подделать.

— Подпиши признание, что Клэр не была передана тебе законно, — сказала она.

— И тогда ты заберёшь всё?

— Нет. Тогда ты впервые сделаешь хотя бы один выбор, который не разрушит чужую жизнь.

Дэн долго смотрел на лист.

Потом подписал.

Не потому, что стал другим человеком за одну ночь. Просто впервые понял: бумаги, которыми он привык управлять людьми, теперь лежали перед ним без защиты.

Через неделю я снова привёл Пайпер в Хоторн-Лейк. Она принесла новую тетрадь и два отдельных стаканчика с черникой для себя и Клэр.

— Я решила, что утки тоже могут рисовать, — объявила она.

Клэр сидела рядом и серьёзно выбирала карандаш.

Эвелин разговаривала с Сарой возле фонтана. Они готовили новый фонд — маленький, прозрачный, без дорогих кабинетов и тайных списков.

Сара подошла ко мне.

— Ты правда был морским спецназовцем?

— Был.

— И почему никогда не говорил?

Я посмотрел на Пайпер. Медная рыбка на её брелоке блеснула на солнце.

— Потому что хотел, чтобы дочь знала меня не по тому, что я делал далеко отсюда, а по тому, что я делаю рядом с ней.

Сара кивнула.

— Она знает.