Я нашёл маленькую девочку в закрытом крыле особняка, а когда она назвала моё имя, старый дворецкий побледнел

В ту ночь я нашёл трёхлетнюю девочку в закрытом крыле особняка, и она улыбнулась мне так, будто я был обычным человеком, а не самым страшным мужчиной Чикаго.

Дождь бился в окна длинными серебряными струями. В западном крыле час назад закончилась встреча, на которой шесть главарей молча поделили портовые причалы стоимостью двадцать миллионов долларов. Никто не спорил. Никто не повышал голос. Они знали: если я подписал бумаги, решение окончательно.

Я вышел из кабинета около одиннадцати. Под подошвами глухо отзывался мрамор, пальцы пахли табаком и чернилами, а под пиджаком тяжело лежал пистолет. Вторые сутки я почти не спал.

Слуги прижимались к стенам. Сальваторе, старый дворецкий, опустил голову.

— Уберите всех из коридора, — бросил я.

— Конечно, господин Моретти.

Я сделал ещё несколько шагов и увидел розовое пятно.

Девочка стояла посреди мраморного пола. На ней было платье с вышитой клубникой, один белый носок сполз к лодыжке, второй держался упрямо. В руке она сжимала деревянную лошадку без одного колеса.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Догони меня, дядя, — сказала она.

Моя рука сама потянулась к оружию. Двадцать два года привычки сработали раньше мысли. Но девочка не испугалась. Она развернулась и побежала по коридору, смешно шлёпая босой пяткой.

За ней появилась Елена, молодая горничная. Лицо у неё было белым, волосы прилипли к щекам, а на ладони темнела кровь от разбитого стекла.

Она упала на колени.

— Не трогайте её! — выдохнула Елена. — Пожалуйста, господин Моретти, убейте меня, если хотите. Только не её.

Я остановился.

— Кто это?

Елена прижала ладони к каменному полу.

— Моя дочь.

— В моём доме детей быть не должно.

— Я знаю.

— Как она сюда попала?

Елена подняла на меня глаза. В них был такой ужас, что даже я почувствовал холод под рёбрами.

— Она убежала от людей, которые пришли за ней.

В дальнем конце коридора щёлкнул выключатель. Свет мигнул. Девочка спряталась за колонной, выглядывая из-за неё с деревянной лошадкой в руке.

— Елена, — произнёс я тише, — кто пришёл?

— Люди господина Витторио.

Имя моего дяди повисло между нами, как запах пороха.

Витторио не появлялся в особняке без причины. А если его люди искали ребёнка, значит, этот ребёнок стоил больше, чем двадцать миллионов портовых денег.

Я подошёл к девочке и медленно опустился на одно колено. Мрамор обжёг ткань брюк. Она наклонила голову, будто разглядывала меня.

— Как тебя зовут?

— Мила.

— Кто научил тебя прятаться?

— Мама.

Елена закрыла лицо руками.

В этот момент в холле снаружи раздался тяжёлый удар. Потом второй. Входная дверь задрожала в раме.

Сальваторе побледнел.

— Господин Моретти, — прошептал он, — они нашли нас.

Я поднялся и посмотрел на Елену.

— Отведите девочку в библиотеку. Заприте дверь изнутри.

— Но вы останетесь один!

— Я не спрашивал.

Она схватила Милу за руку, однако девочка вдруг вырвалась и подбежала ко мне. Маленькие пальцы сжали край моего рукава.

— Дядя, ты будешь играть?

За дверью раздался третий удар. На этот раз замок скрипнул.

Сальваторе бросился к стенному шкафу и достал тонкую кожаную папку, которую я никогда раньше не видел.

— Её оставили для вас три года назад, — сказал он. — И велели открыть только тогда, когда ребёнок войдёт в этот дом.

Моя рука потянулась к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Моя рука потянулась к застёжке папки, но в ту же секунду входная дверь распахнулась, и в холл ворвались трое мужчин в мокрых пальто.

Один держал пистолет. Второй — короткий металлический лом. Третий был Витторио Моретти, мой дядя, человек с лицом доброго профессора и глазами, в которых никогда не задерживался свет.

— Адриан, — сказал он, стряхивая воду с перчаток. — Ты опять всё усложняешь.

Я поставил Милу себе за спину.

— Ты пришёл ко мне без приглашения.

— Я пришёл забрать то, что принадлежит семье.

Елена прижалась к колонне. Девочка держала меня за пиджак, и я ощущал через ткань её маленькие пальцы. Это было страннее любого оружия, направленного на меня.

— Витторио, — произнёс я, — если ты ещё шаг сделаешь, я забуду, что ты брат моего отца.

Он усмехнулся.

— А ты забыл, что твой отец просил меня присматривать за тобой?

— Он просил тебя не вмешиваться в мои дела.

— Он просил меня спасать имя Моретти. Иногда для этого приходится избавляться от лишнего.

Слово «лишнего» заставило Елену вздрогнуть.

Я заметил на её запястье свежий порез и след от верёвки. Значит, она не убежала. Её привезли сюда силой, а затем она каким-то образом вырвалась.

— Сальваторе, уведи Милу, — сказал я.

— Она не пойдёт, — прошептал дворецкий.

Девочка действительно не двинулась. Она подняла деревянную лошадку и ткнула ею в сторону Витторио.

— Ты плохой.

В холле стало так тихо, что я услышал стук дождя по медному козырьку.

Витторио посмотрел на неё дольше, чем следовало.

— Ты слышал, Адриан? Она слишком много знает.

Я сделал шаг вперёд.

— О чём?

— Ни о чём. Дети повторяют чужие слова.

— Чьи?

Он пожал плечами, но его пальцы сжались на трости. Раньше я видел этот жест, когда он лгал на переговорах.

Из-за двери библиотеки донёсся звон разбитого стекла. Елена дёрнулась.

— Там был ещё один человек, — сказала она. — Он вошёл через оранжерею.

Я мгновенно повернул голову. Один из людей Витторио поднял пистолет, но выстрелить не успел: Сальваторе ударил его серебряным подносом по запястью. Оружие звякнуло о пол.

Я бросился вперёд. Через несколько секунд трое мужчин лежали у стены, а Витторио держал меня на расстоянии трости, хотя его дыхание стало тяжёлым.

— Ты не понимаешь, Адриан, — процедил он. — Эта девочка уже разрушила всё.

— Что именно?

— То, что твой отец оставил после себя.

Он резко отступил и дёрнул за шнур у двери. В стене открылся узкий проход, о котором я не знал. Витторио исчез в темноте прежде, чем я успел его схватить.

Я хотел броситься следом, но услышал плач Милы.

Елена сидела на полу и прижимала руку к её плечу.

— Она не моя дочь, — прошептала Елена.

Я посмотрел на неё.

— Ты только что сказала обратное.

— Я сказала это, чтобы они не забрали её.

— Тогда кто она?

Елена достала из-под платья маленький медный медальон. На крышке был выцарапан герб Моретти — не нынешний, а старый, с двумя воронами по бокам.

У меня пересохло во рту. Такой герб носил только один человек.

Мой младший брат Марко.

— Я нашла её после того, как Марко погиб, — сказала Елена. — Он велел мне спрятать девочку и никогда не отдавать её вам.

— Почему?

— Потому что он знал, кто его убил.

Я раскрыл медальон. Внутри лежала крошечная фотография Марко и женщины, которую я считал погибшей три года назад.

Нора.

Моя рука дрогнула.

— Где она? — спросил я.

Елена посмотрела на лестницу, ведущую в западное крыло.

— Если вы действительно хотите знать, почему Мила здесь, откройте папку. Но после этого вы уже не сможете жить так, как раньше…

В этот момент из папки выпал листок, и на нём я увидел подпись своего отца.

ЧАСТЬ 3

В этот момент из папки выпал листок, и на нём я увидел подпись своего отца.

Бумага была пожелтевшей по краям, но чернила оставались чёткими. Я поднял её с пола и прочитал первые строки. Это было распоряжение, заверенное нотариусом за две недели до смерти Марко.

«Если с моим младшим сыном что-либо случится, его доля в портовой компании переходит не Адриану и не Витторио. Она будет храниться для его ребёнка».

Я перечитал фразу дважды.

— У Марко был ребёнок? — спросил я.

Елена кивнула.

— Мила.

Девочка сидела на нижней ступеньке и крутила в руках деревянную лошадку. Она не понимала, почему взрослые говорят так тихо.

Сальваторе достал из папки ещё один документ — свидетельство о рождении. В графе отца стояло имя Марко Моретти. Подпись свидетеля принадлежала Норе Вейл.

Женщине, которую я видел в последний раз в горящей машине.

— Нора была жива, — сказал я.

— Была, — ответил Сальваторе. — До прошлой ночи.

Я резко повернулся.

— Что значит «была»?

Старик вытер губы платком. Его руки дрожали.

— Она приехала к воротам три года назад с новорождённой Милой. Марко погиб за день до этого. Нора сказала, что Витторио приказал убрать его, потому что хотел получить всё наследство. Она попросила вашего отца защитить ребёнка.

— Почему отец ничего мне не сказал?

— Потому что Витторио уже купил половину людей в доме.

Елена подняла голову.

— Ваш отец спрятал документы, но не успел передать их вам. Через неделю он умер. Нора исчезла. Мы думали, её тоже убили.

— А вчера?

— Вчера она пришла ко мне, — ответила Елена. — Сказала, что Витторио нашёл Милу. Она отдала мне медальон и велела бежать сюда. Потом вернулась, чтобы задержать их.

Я почувствовал, как внутри поднимается ледяная пустота.

— Где Нора сейчас?

Сальваторе достал из папки последний лист. На нём была короткая записка, написанная торопливой рукой.

«Адриан, если Мила добралась до тебя, значит, я не успела. Не верь Витторио. И не отдавай ему порт. Он уничтожит всех, кто знает правду».

Внизу стояла дата — вчерашняя.

Я сжал бумагу.

— Почему ты молчал три года? — спросил я у Сальваторе.

Старик посмотрел на Милу.

— Потому что Витторио держал мою дочь в долгу. Он мог отправить её в тюрьму за то, чего она не совершала. Я боялся.

Елена тихо сказала:

— Мы все боялись.

Я посмотрел на девочку. Она уже задремала, прислонившись к колонне. На её носке была вышита маленькая красная лошадка. Марко любил такие игрушки и однажды сказал мне, что назовёт дочь Милой, если у него когда-нибудь появится ребёнок.

Я вспомнил этот разговор. Тогда я рассмеялся и сказал, что он слишком мягкий для фамилии Моретти.

Теперь его дочь стояла передо мной.

В половине первого ночи я собрал всех людей Витторио в столовой. На длинном столе лежали документы, медальон и ключ от тайного прохода. Витторио пришёл сам, уверенный, что я не рискну поднять руку на родню.

— Ты собираешься устроить семейный спектакль? — спросил он.

— Нет. Я хочу услышать правду.

— Правда в том, что девочка не имеет отношения к портам.

— Тогда почему ты пришёл за ней с оружием?

Он усмехнулся.

— Потому что твой брат был предателем.

Сальваторе шагнул вперёд.

— Это ложь.

Витторио повернулся к нему.

— Ты слишком стар, чтобы вмешиваться.

— Я видел, как вы передали деньги человеку, который устроил засаду Марко, — сказал Сальваторе. — И видел, как вы приказали сжечь машину Норы.

На лицах собравшихся людей появилось напряжение.

Витторио выхватил пистолет, но его собственный телохранитель перехватил руку.

— Хватит, — сказал тот. — Ради чего мы должны умирать? Ради портов, которые всё равно достанутся ребёнку?

Витторио посмотрел на меня.

— Ты не посмеешь отнять у меня всё.

— Это сделал не я.

Я положил на стол отцовское распоряжение.

— Ты сам отнял это у себя, когда приказал убить Марко.

Витторио отшатнулся. Но прежде чем кто-то успел сказать ещё слово, на верхнем этаже зазвонил телефон.

Звонил закрытый аппарат в кабинете моего отца, которым никто не пользовался после его смерти.

Я поднял трубку.

Женский голос произнёс:

— Адриан? Это Нора. Мила у тебя?

Я не успел ответить.

— Витторио нашёл меня. Я знаю, где он спрятал список всех людей, которых приказал убрать. Если хочешь спасти Елену и Сальваторе, приезжай один…

Связь оборвалась, а внизу Витторио уже улыбался так, будто всё шло по его плану…