ЧАСТЬ 4

— Он был отправлен из старого здания городского управления. Из кабинета, который много лет числится закрытым…

Я понял раньше остальных.

В том кабинете когда-то работал мой заместитель. После моего ухода помещение опечатали, но запасной ключ остался у начальника хозяйственной службы. А начальником хозяйственной службы теперь был человек, которого я сам когда-то нанял — Виктор Серов.

Я набрал его номер.

Он ответил после первого гудка.

— Воронцов?

— Виктор, кто сейчас находится в моём бывшем кабинете?

На другом конце повисла пауза.

— Никто.

— Не лги мне.

Послышался скрип двери, затем тяжёлое дыхание.

— Я не знал, что они собираются сделать с девочкой, — сказал Виктор. — Мне сказали только открыть помещение.

— Кто попросил?

— Майкл. Он показал письмо с вашей старой подписью и сказал, что проводит внутреннюю проверку.

Я посмотрел на бывшего зятя.

— Ты использовал моё имя, чтобы попасть в закрытый кабинет.

Майкл отступил.

— Я не собирался никого убивать.

Эмили вздрогнула.

— Я не спрашивала, собирался ли ты меня убивать.

Эта фраза ударила его сильнее любого крика.

Лена уже звонила в банк, диктуя номер доверенности и данные из регистрационной книги. Клара сидела рядом с Эмили и держала её за плечо. Джессика стояла у камина, сжимая ремень сумки так сильно, что побелели пальцы.

— Мам, — сказал Майкл, — скажи им, что ты ничего не знала.

Джессика медленно повернулась.

— Я не знала, что ты ударишь её.

— Но знала про бумаги.

— Я думала, ты просто заставишь её подписать.

— Как?

Он усмехнулся, и в его голосе появилась усталость, страшнее злости.

— Ты сама сказала: пару синяков, справка от знакомого врача, заявление о нестабильности. Потом временная опека. Через три месяца дом продаём, деньги закрывают долги.

Джессика закрыла глаза.

Эмили прижала ладонь ко рту.

Я почувствовал не ярость, а пустоту. Когда-то эта женщина приносила моей дочери пирог на Рождество и называла её драгоценной девочкой.

— Почему ты не остановила его? — спросил я.

Джессика посмотрела на Эмили.

— Потому что дом должен был достаться Майклу после смерти моего мужа. А потом я узнала, что его мать оставила всё Эмили. Я не могла принять, что деньги ушли не моему сыну.

— Ты выбрала деньги вместо человека, — сказала Эмили.

— Я выбрала сына.

— Нет, — ответила она. — Ты выбрала его жадность.

Лена закончила разговор с банком.

— Перевод остановлен. Электронная подпись заблокирована. Но Майкл, есть ещё кое-что.

Он поднял глаза.

— Что?

— Ваш запрос отправлялся с компьютера в закрытом кабинете. Там сохранился журнал доступа. И в нём указано ваше имя.

Майкл резко повернулся ко мне.

— Вы всё это подстроили.

— Я приехал, потому что моя дочь попросила о помощи.

— Вы всегда считали себя лучше меня! С этим вашим значком, вашими людьми, вашим уважением! Даже после отставки все называют вас начальником!

— Лена называет меня так не из-за значка.

— А из-за чего?

Я подошёл ближе.

— Потому что я никогда не просил подчинённых прикрывать мою ложь.

Майкл замахнулся. Я перехватил его руку ещё до того, как кулак достиг лица. Не ударил. Просто развернул запястье и прижал его к краю стола.

Он зашипел.

— Отпустите меня!

— Я отпущу. Но ты сейчас сам решишь, кем выйдешь отсюда.

— Вы угрожаете мне?

— Нет. Предупреждаю: Эмили больше не останется один на один с твоими решениями.

Я разжал пальцы.

Майкл отступил, прижимая руку к груди.

Телефон Лены снова зазвонил. Она ответила и сразу нахмурилась.

— Это Виктор Серов. Он нашёл ещё одного человека в здании управления.

— Кого? — спросил я.

— Архивиста. Она говорит, что Майкл не просто отправлял запрос. Он приходил туда три раза. И в последний раз был не один.

Я посмотрел на Джессику.

Она побледнела.

— Я была с ним только один раз.

— Кто был в остальные? — спросила Лена.

Джессика молчала.

Эмили медленно поднялась. Колени у неё дрожали, но голос стал твёрже.

— Папа, я хочу сама это узнать.

— Тебе не нужно никуда ехать.

— Нужно. Если я снова позволю им говорить вместо меня, всё повторится.

Лена возразила:

— Ты ранена.

— Я могу сидеть. Могу слушать. Могу сказать «нет».

Клара достала из сумки маленькую папку с красной застёжкой.

— Тогда возьмите это. Я сохранила не только копию доверенности. Внутри список всех документов, которые Майкл просил подготовить.

Эмили раскрыла папку.

На последнем листе стояло имя человека, который должен был подтвердить её «недееспособность».

Это был доктор Томас Рид — тот самый врач, к которому Майкл возил её после каждого приступа тревоги.

— Он говорил, что просто хочет помочь, — прошептала Эмили.

— Он подписывал справки ещё до осмотра, — сказала Клара. — Я видела даты.

Майкл закрыл лицо ладонями.

Джессика вдруг шагнула к нему.

— Ты обещал, что ей не будет больно.

Он опустил руки.

— Я думал, она быстро подпишет.

— Она твоя жена.

— Она была единственным человеком, который мог меня спасти.

Эмили посмотрела на него.

— Я не была твоим спасательным кругом, Майкл. Я была человеком.

Он не ответил.

Мы уехали из дома втроём: я, Эмили и Лена. Клара поехала следом, прижимая папку к груди. Джессика осталась в гостиной рядом с сыном, который ещё утром собирался стать владельцем всего, что принадлежало моей дочери.

В управлении пахло пылью, мокрыми лестницами и старой бумагой. Виктор ждал нас у закрытого кабинета. Руки у него дрожали.

— Простите, начальник.

Я посмотрел на него.

— Не называй меня так, если хочешь, чтобы я тебя простил.

Он кивнул и отступил.

Внутри кабинета на столе стоял чужой ноутбук, рядом лежал телефон Эмили и пачка распечатанных банковских документов. На экране мигало окно с незавершённой заявкой.

Эмили остановилась на пороге.

Я достал из кармана свою старую латунную свистульку. Я взял её из гаража машинально, даже не помня, как она оказалась в руке.

Дочь посмотрела на неё.

— Ты всё ещё хранишь эту вещь?

— Она однажды помогла мне найти потерявшегося ребёнка в толпе.

— А сегодня помогла найти меня?

Я сжал свистульку в ладони.

— Сегодня ты сама нашла дорогу обратно.

Эмили вошла в кабинет, подошла к столу и подняла телефон.

На экране оставалось поле для подтверждения перевода.

Она нажала не на кнопку отправки, а на отмену.

Потом открыла папку Клары и начала по порядку называть вслух каждую ложь, которую Майкл заставлял её подписать.