ЧАСТЬ 4
— Кому? — спросила я в рацию.
Ответа не последовало.
Связь оборвалась.
В рубке повисло гудение двигателя. За стеклом чёрное море вздымалось до самого горизонта, и каждая волна ударяла в корпус так, будто хотела расколоть яхту пополам.
Флинн воспользовался паузой.
Он рванулся к столу, схватил папку и толкнул меня плечом.
Я ударилась о край штурвальной тумбы. Папка выскользнула из рук, бумаги рассыпались по полу, а серебряная коробочка отлетела под кресло.
Олег перехватил Флинна за запястье.
— Отпусти её.
— Убери руки, старик!
— Я сорок лет вывожу людей из штормов, — сказал Олег. — И знаю, когда человек сам направляет судно на скалы.
Флинн вырвался и бросился к двери.
Эйдан попытался его остановить.
— Флинн, не трогай документы!
— Ты сам сказал, что они нужны!
— Мне нужны были деньги, а не тюрьма!
Фиона резко повернулась к мужу.
— Ты обещал, что никто не пострадает.
Я подняла голову.
— Ты слышала, что они говорили.
Фиона прижала ладонь к горлу. На её пальце сверкнуло моё свадебное кольцо — то самое, которое она примеряла за день до церемонии, смеясь, что оно выглядит слишком дорого для моей тонкой руки.
— Я думала, это будет несчастный случай, — прошептала она.
— Несчастный случай не требует порошка в супе.
Она посмотрела на Флинна.
— Ты сказал, что таблетки просто усыпят её.
— Замолчи.
— Ты сказал, что потом мы уедем.
— Фиона, замолчи!
Он шагнул к ней, и она отступила. На её лице впервые проступил не страх за меня, а страх за себя.
Внизу завыла сирена.
Марта объяснила, что включила аварийный маяк, пока мы были в рубке. На экране навигации появилась отметка ближайшего спасательного судна. До его подхода оставалось меньше часа.
Эйдан бросился к панели связи.
— Выключи маяк!
Олег ударил его по руке.
— Он уже передал координаты.
— Ты понимаешь, что делаешь? — прошипел Эйдан.
— Да. Спасаю людей, которые ещё могут остаться живы.
Флинн поднял пистолет.
Я увидела, как его палец ложится на спусковой крючок.
Но выстрела не произошло.
Фиона вцепилась ему в руку.
— Не надо!
Пистолет упал на палубу и скользнул под шкаф.
В ту же секунду яхту накренило. Все рухнули на пол, а из незапертого шкафчика посыпались бутылки. Одна разбилась у ног Эйдана, и осколок распорол ему брюки.
Я поползла к панели управления. Олег кричал, что двигатель перегружен, а Флинн пытался добраться до оружия.
Марта первой ударила его подносом по пальцам.
— Это за мой суп, — сказала она.
Флинн вскрикнул.
Я схватила рацию.
— Отец, ответь.
На этот раз голос появился сразу.
— Я здесь.
— Ты сказал, что кто-то знает, кому я доверяю. Кто это?
Отец тяжело вдохнул.
— Твоя двоюродная сестра Клара. Она работала с моим главным бухгалтером. Мы думали, что она исчезла после первой попытки взлома фонда.
Я вспомнила Клару: её спокойные руки, привычку считать ступеньки, маленький шрам у брови. Она была единственным человеком, которому я отправила копию брачного договора перед свадьбой.
— Я рассказала ей про реестр, — сказала я.
— Именно. Она выкрала его неделю назад. Сейчас направляется к архиву в порту Санта-Мария.
Флинн, сидевший у стены, вдруг засмеялся.
— Вы все опоздали.
Я повернулась к нему.
— Почему?
— Потому что Клара работала на нас.
Фиона закрыла лицо руками.
— Нет, — прошептала она. — Она обещала, что поможет только заблокировать фонд.
— Она обещала тебе? — спросила я.
Фиона посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Клара сказала, что Флинн собирается бросить меня после получения денег. Она предложила мне долю, если я помогу ему. Я думала, что потом мы заставим его исчезнуть.
Эйдан выругался.
— Вы обе идиотки.
Всё оказалось страшнее и нелепее, чем я могла представить. Флинн хотел деньги и новую жизнь с Фионой. Фиона хотела деньги и свободу от Флинна. Клара хотела получить весь фонд через поддельные документы. Они не были семьёй. Они были тремя людьми, временно стоявшими спиной к одному костру.
И только я считала их родными.
Отец сказал в рацию:
— Эвелин, у тебя есть решение фонда?
— Да.
— Тогда сожги его.
Я посмотрела на папку, которую вырвала у Флинна. Внутри лежал не только реестр. Там было распоряжение, подписанное отцом: если со мной что-то произойдёт, фонд передаётся не родственникам, а Морскому медицинскому центру, где лечили детей после кораблекрушений.
Триста миллионов, ради которых они собирались убить нас, могли исчезнуть из их мира одним движением руки.
Флинн понял это по моему лицу.
— Нет, — сказал он. — Ты не посмеешь.
— Посмею.
— Это деньги твоей семьи.
— Именно поэтому я не отдам их людям, которые превратили семью в список целей.
Я достала из сейфа металлическую печать и приложила её к последнему листу. Печать раздавила восковый знак, и скрытый слой бумаги раскрылся. На нём была подпись нотариуса и дата вступления распоряжения в силу — сегодняшняя.
Отец предусмотрел даже это.
— Передай лист капитану спасательного судна, — сказал он. — Он знает, что делать.
— А родители?
— Мы уже в безопасном месте. Но машина на перевале принадлежит фирме Эйдана. Её нашли вместе с планом дороги. Никто больше не сможет это спрятать.
Снаружи показались огни спасательного судна.
Флинн сидел на полу и смотрел не на меня, а на папку.
— Ты уничтожила всё, — сказал он.
— Нет. Я уничтожила только то, ради чего ты решил, что моя жизнь дешевле океана.
Когда спасатели поднялись на борт, Эйдан попытался заявить, что произошла семейная ссора. Фиона тут же заговорила против него. Она рассказала о лекарствах, о машине в горах и о договорённости с Кларой. Ей было страшно, но каждое слово возвращало ей хотя бы крошечную часть того, что она сама отдала жадности.
Олег передал капитану журнал. Марта — супницу с остатками порошка. Я — папку и металлическую печать.
Флинна увели последним.
У трапа он остановился.
— Эвелин, я действительно любил тебя.
Я посмотрела на него. В памяти всплыло его первое утро в моём доме: он стоял у окна, держал чашку кофе и спрашивал, где отец хранит документы на яхту.
Я тогда решила, что он просто любопытен.
— Ты любил не меня, — ответила я. — Ты любил расстояние между моей подписью и моей смертью.
Он отвернулся.
Фиона прошла мимо него, не подняв глаз. На её пальце всё ещё было моё кольцо. Я остановила её.
— Сними.
Она дрожащими руками стянула кольцо и положила мне на ладонь.
— Я правда думала, что смогу всё исправить, — сказала она.
— Некоторые вещи нельзя исправить. Можно только перестать делать хуже.
Она кивнула и ушла следом за Эйданом.
Клару нашли в порту до рассвета. Она пыталась заменить настоящий реестр копией, но не знала о медной печати, спрятанной внутри корешка папки. Когда капитан передал документ в архив, поддельные страницы рассыпались от пара, а настоящие остались целыми.
Фонд перешёл Морскому медицинскому центру.
Мой отец не спорил со мной. Он лишь спросил, уверена ли я.
— Да, — ответила я. — Деньги не спасли бы память о нашей семье. А детям, которых море уже забрало у родителей, они ещё могут вернуть дыхание.
Марта стала управляющей нового спасательного отделения. Олег получил от отца яхту в собственность и превратил её в учебное судно для спасателей.
А я сохранила серебряную коробочку.
Не как талисман.
Как напоминание о том, что отец однажды сказал мне не бояться, если станет страшно.
Через неделю я сама приехала в Морской медицинский центр подписать первый договор. В холле стоял макет нового катера, названного «Эвелин Стерлинг». На борту его было три спасательных круга и один яркий красный фонарь — такой же, каким Олег подал сигнал в ту ночь.
Я прикоснулась к стеклу витрины.
За моей спиной врач сказал:
— Мы назвали катер в честь женщины, которая отдала нам всё своё наследство.
Я покачала головой.
— Нет. Назовите его в честь тех, кого он успеет найти.
Врач улыбнулся и показал на табличку под макетом. Там уже была новая надпись, выгравированная без моего ведома:
«Для тех, кого море ещё не успело забрать».
И на маленьком красном фонаре загорелся свет.
Пропустили начало?
