На третью ночь медового круиза муж поднял бокал за моё наследство, а затем его отец заметил движение у лестницы

Я лежала на холодном полу у лестницы, пока мой муж обсуждал, как сбросить меня за борт до полуночи.

Медная балясина впивалась мне в плечо, а под ладонью дрожала палуба. Внизу звенели бокалы. Я узнала голоса сразу: Флинн, его отец Эйдан и Фиона, женщина, которая утром поцеловала меня в щёку и назвала любимой дочерью.

— Две таблетки на ночь, — лениво сказал Флинн. — И ещё немного порошка в суп. К полуночи она не сможет поднять голову.

Я зажала рот рукой.

Последние три дня я думала, что умираю от морской болезни. Меня мутило, веки наливались свинцом, а ноги подкашивались даже после короткой прогулки по яхте. Флинн гладил меня по волосам и шептал, что всё пройдёт. Потом приносил воду и две белые таблетки.

Я верила ему.

— После полуночи начнётся шквал, — продолжил Эйдан. — Экипаж спрячется внутри. Как ты собираешься вытащить её на корму?

— Скажу, что ей нужен воздух. Она будет слишком сонной, чтобы сопротивляться. Один толчок — и океан всё объяснит.

Фиона тихо рассмеялась. В её голосе не осталось ни капли той нежности, с которой она выбирала мне свадебное платье.

— А триста миллионов?

— Доверенность уже у меня. Когда Эвелин признают пропавшей, деньги уйдут на счета в Швейцарии. Потом мы вернёмся домой и начнём новую жизнь.

Я почувствовала, как ногти прорезали кожу ладоней.

На моей яхте. За мой счёт. С шампанским, которое отец прислал на свадьбу.

Но худшее я услышала через несколько секунд.

— А родители? — спросила Фиона.

— Через неделю они едут в горы. Тормоза уже подготовлены. Машина сорвётся на перевале, и вся семья Стерлинг исчезнет одним днём.

Внутри меня что-то оборвалось. Я представила отца у камина, его тяжёлые очки на кончике носа, мать, которая каждый вечер звонила мне перед сном. Они не знали, что люди, сидящие за столом, уже поделили их смерть.

Я попыталась подняться, но мир поплыл. В нос ударил запах лимонного масла и лака для дерева. Где-то наверху хлопнула дверь.

— Ты слышал? — резко спросил Эйдан.

Я поползла к узкому коридору, цепляясь за ковёр. Сердце билось так громко, что мне казалось, его услышат. У двери кладовой я заметила маленькую серебряную коробочку, которую носила на цепочке под платьем. Отец подарил её мне в день совершеннолетия и сказал: «Если однажды тебе станет страшно, открой её не там, где тебя ищут».

Пальцы не слушались, но я сорвала цепочку и спрятала коробочку в рукав.

Внизу скрипнул стул.

— Проверь лестницу, — приказал Эйдан.

Я прижалась к стене. В коридоре показались мужские ботинки. Они медленно приближались, царапая подошвами лакированный пол.

Я зажмурилась, стараясь не дышать.

Но ботинки остановились прямо напротив кладовой. Дверная ручка начала опускаться, а в моей руке серебряная коробочка щёлкнула, открываясь……

ЧАСТЬ 2

Внутри коробочки оказался не драгоценный камень и не письмо, а крошечный ключ с круглой головкой. Я сжала его так сильно, что металл впился в кожу.

Дверь кладовой распахнулась.

— Здесь пусто, — сказал матрос за спиной Эйдана.

Я стояла в узкой нише между бочонками с водой и занавесом, который закрывал запасной проход. Лицо матроса было совсем рядом. Он посмотрел прямо на мои туфли, но, к счастью, волна качнула яхту, и я успела отступить в тёмный проход.

Через несколько секунд дверь закрылась.

Я двигалась на ощупь, прижимаясь плечом к стене. За проходом находилась маленькая каюта радиста, давно не использовавшаяся экипажем. Там пахло пылью, медью и солёной тканью. Я заперла дверь изнутри и достала из рукава коробочку.

На её дне виднелась тонкая надпись: «Сейф номер семь. Только при угрозе жизни».

Сейф номер семь находился в капитанской рубке.

Я знала это, потому что в детстве отец водил меня по этой яхте и показывал всё, что считал важным. Тогда я смеялась над его осторожностью. Он даже заставил меня запомнить запасные маршруты и места, где спрятаны аварийные телефоны.

Теперь эти странные уроки были единственным, что отделяло меня от океана.

Я сняла туфли и босиком пошла по служебному коридору. В пятках ещё пульсировала боль, но лекарственная слабость отступала. Я догадалась, почему: таблетки, которые Флинн давал мне вечером, действовали недолго, а сейчас я не принимала новую дозу.

У двери рубки меня встретил голос.

— Не входите, миссис Стерлинг.

Я вздрогнула. Передо мной стояла Марта, старшая помощница по хозяйству. В руках она держала поднос с супницей, а на белом полотенце темнело пятно.

— Вы всё слышали? — прошептала я.

Марта опустила глаза.

— Не всё. Но достаточно.

— Почему вы мне не помогли раньше?

— Потому что ваш муж следит за каждым членом экипажа. А вчера он пригрозил, что утопит моего сына в долгах, если я заговорю.

Мне хотелось закричать на неё, но я увидела, как дрожит её большой палец.

— Вы можете открыть рубку?

— Капитан запер её после того, как Флинн забрал ключи. Но есть второй вход.

Марта отодвинула панель возле шкафчика. За ней оказалась узкая металлическая лестница.

— Ваш отец велел мне показать её только вам, — сказала она. — Он оставил распоряжение перед свадьбой.

Я посмотрела на неё.

— Отец знал?

— Он подозревал, что мистер Флинн женится не на вас.

Эти слова ударили сильнее, чем признание мужа.

В рубке горела одна лампа. На столе лежал журнал плавания, а возле штурвала стояла незнакомая чёрная сумка. Я открыла её и нашла внутри запасной маяк, несколько документов и карту с отмеченным красным крестом местом в море.

— Это точка, где вас должны сбросить, — сказала Марта.

В этот момент наверху загремели шаги.

— Она не в каюте! — крикнул Флинн.

Марта побледнела.

Я вставила ключ в маленькую щель под столом. Сейф щёлкнул.

Внутри лежала папка, перевязанная не лентой, а тонким медным шнуром, и конверт с печатью отца. На нём было написано моё имя.

Я вскрыла конверт. Первые строки заставили меня забыть о страхе.

«Эвелин, если ты читаешь это раньше возвращения, значит, я ошибся не во всём. Не доверяй человеку, который назовёт себя твоим мужем. И помни: имущество — не главная причина, по которой тебя хотят убить».

— Что там? — прошептала Марта.

Я перевернула страницу.

На обратной стороне был список фамилий, среди которых стояла фамилия Эйдана. Рядом отец вывел дату, сегодняшнюю дату, и короткую пометку, от которой у меня похолодели пальцы.

Снаружи повернулся ключ в замке рубки.

Флинн уже нашёл нас.

Марта схватила металлическую кочергу. Я прижала папку к груди и увидела, как дверная ручка медленно пошла вниз……

ЧАСТЬ 3

Дверь распахнулась, и Флинн вошёл с пистолетом в руке.

Он был босым, в белой рубашке, с расстёгнутым воротом. На лице ещё сохранялась улыбка, которую он носил перед гостями, но теперь она казалась приклеенной.

— Эвелин, ты меня напугала, — сказал он. — Тебе нельзя вставать.

— А тебе нельзя было добавлять порошок в мой суп.

Марта встала между нами. Кочерга в её руках звякнула о металлический пол.

Флинн перевёл взгляд на папку.

— Отдай её.

— Сначала скажи, где мои родители.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты слишком больна, чтобы устраивать сцены.

— Я слышала всё. Про океан. Про доверенность. Про тормоза на машине родителей.

У него дёрнулась щека.

— Ты не понимаешь, что слышала.

— Тогда объясни.

Сверху раздался крик Фионы:

— Флинн, не разговаривай с ней! Времени нет!

Он на секунду прикрыл глаза. Этого хватило.

Я вытащила из папки лист и подняла его перед собой.

— Эта доверенность недействительна.

Флинн замер.

— Что?

— Я подписала не обычную доверенность. Отец настоял на условии: она вступает в силу только после независимого медицинского подтверждения моей смерти и проверки, проведённой двумя нотариусами. Кроме того, все счета заблокированы при подозрении на насильственное исчезновение.

— Ты не могла знать об этом.

— Я не знала. Но мой отец знал, что ты попытаешься это обойти.

Марта открыла журнал плавания и положила его на стол.

— Я видела, как ваш отец ночью отключал аварийный маяк, — сказала она. — И видела, как вы переносили ящик с лекарствами в хозяйственный отсек.

Флинн направил пистолет на неё.

— Замолчи.

— Нет, — ответила Марта. — Я слишком долго молчала.

Из шкафа за её спиной вышел человек в тёмной форме. Это был Олег, главный механик. Он держал в руках ключи от двигателя и маленькую рацию.

— А я слышал ваш разговор с водителем, — сказал он. — Вы приказали ему испортить тормозную систему машины Стерлингов.

Флинн отступил.

— Вы все сговорились против меня?

— Нет, — сказала я. — Отец сговорился против твоей жадности. Он нанял этот экипаж задолго до нашей свадьбы.

Я раскрыла папку. В ней лежали договоры, имена доверенных людей и письмо, где отец прямо писал: «Если Флинн проявит интерес к наследству раньше, чем к моей дочери, остановите его. Не ждите доказательств, когда цена промедления — жизнь».

У Флинна побелели пальцы на рукояти оружия.

— Ты была приманкой, — выдохнул он.

— Я была дочерью, которую ты решил продать собственной семье.

Снизу хлопнула дверь. Эйдан и Фиона ворвались в рубку, но увидели Олега, Марту и направленный на них аварийный прожектор, включённый как сигнал тревоги.

— Что происходит? — спросила Фиона.

— Твой сын собирался убить меня, — сказала я. — А вы собирались убить моих родителей.

Эйдан резко повернулся к Флинну.

— Ты сказал, что всё уже решено.

Эта фраза стала признанием.

Флинн повернул голову к отцу, будто хотел ударить его взглядом.

В этот момент рация на столе ожила.

— Эвелин, это твой отец. Мы получили предупреждение и не поехали в горы. Но человек, которого мы отправили проверить перевал, нашёл там подготовленную машину. И ещё кое-что: один из тех, кто ждал нас, успел скрыться.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Отец продолжил:

— Эвелин, он направляется к месту, где хранится настоящий реестр фонда. Если этот человек доберётся туда первым, он сможет уничтожить не деньги, а доказательство происхождения всего наследства. И он уже знает, кому ты доверяешь больше всего……